Проблемы русской истории. Уникальность исторической судьбы России - Страница 15

Особенно резок в своих суждениях был советский писатель B. С. Пикуль, обрушившийся в романе «Слово и дело» на «подлого вестфальца», вице-канцлера А. И. Остермана, который «…смотрел на Россию глазами Вены, слышал стоны России только немецкими ушами. Иначе говоря, он ничего не хотел слышать, кроме звона золота и приказов из Вены»,[17]т. е. проводил антинациональную внешнюю политику, продавая интересы страны за австрийское золото. Нисколько не лучше были другие сановники немецкого происхождения, грабившие и унижавшие достоинство страны, видя в ней, как бы сейчас сказали, только «поле для охоты» за чинами, наградами и богатством.

Однако современные авторы Е. В. Анисимов и А. Б. Каменский выражают сомнения относительно подобных стереотипов, сложившихся в освещении данного периода российской истории.

Действительно, более беспристрастный взгляд на эту эпоху позволяет судить о том, что выходцы из захудалых германских княжеств, заполонившие двор Анны Иоанновны, не питали никаких ностальгических чувств по утраченному фатер-ланду. Всем в своей жизни они были обязаны России и только ей, здесь обрели знатность и богатство. Нет спора, Э. И. Бирон, А. И. Остерман, И. Д. Шумахер и др. (за исключением, может быть, фельдмаршала Б. X. Миниха) были взяточниками и казнокрадами, как, впрочем, и их русские коллеги

А. М. Черкасский, С. А. Салтыков, А. П. Бестужев и др., но врагам России они не служили. Более того, они участвовали в проведении политики, направленной на закрепление позиций России в Польше и Прибалтике, сделали попытку продвинуться к тёплому Чёрному морю. Сохранились свидетельства о строгой отповеди, данной Э. И. Бироном австрийскому послу, так что его легко можно заподозрить, как сейчас бы сказали, в великодержавном шовинизме.

Имеются и другие факты, опровергающие утверждения о покровительственном отношении окружения Анны Иоанновны к сановникам немецкого происхождения или о полном пренебрежении последних к нуждам и заботам простых русских людей. Именно по инициативе президента Военной коллегии фельдмаршала Б. X. Миниха жалованье русским офицерам было установлено на одинаковом с иностранцами уровне, а не в два раза меньше, как это было при Петре I. Есть статистические данные, свидетельствующие о том, что иностранцев на русской службе во времена Анны Иоанновны было не больше, если не меньше, чем в иные периоды русской истории.

И сама Анна Иоанновна в области внутренней политики продолжила линию своих предшественников на некоторое облегчение положения дворян, постепенное освобождение их от тягот пожизненной службы государству. Им был сокращён (до 25 лет) срок обязательной военной и гражданской службы. Для дворянских недорослей был открыт Шляхетский корпус, окончив который они сразу становились офицерами, а не тянули, как в прежние времена, по несколько лет солдатскую лямку. Был изменён петровский закон о наследовании помещичьих имений. Если раньше всё доставалось одному из сыновей, а остальные должны были искать себе пропитание на военной или гражданской службе, то теперь хозяин имения получил право распределять своё имущество между всеми членами семьи.

Хотя императрица всецело посвятила себя балам, охоте и другим развлечениям, дела в стране, как ни странно, шли в гору. Увеличилось число заводов, значительно выросли объёмы производства. Во внешней политике также была продолжена линия на усиление влияния России на ближайшие страны и европейскую политику в целом.

Единственное, что омрачает период правления Анны Иоанновны, так это установленный ею репрессивный режим, который часто изображают схожим по жестокости с правлением Ивана IV Грозного. Только в какие времена власть не преследовала инакомыслящих? Однако и здесь прошлое поколение историков несколько сгустило краски. По произведённым подсчётам, количество политических дел при Анне (более 2 тыс.) было вполовину меньше, нежели в годы правления вроде бы доброй императрицы Елизаветы Петровны. Следует поэтому признать, что Анна Иоанновна действовала так, как и её предшественники, – приближая угодных, отдаляя неугодных и жестоко наказывая недовольных. В целом политика Анны Иоанновны и её окружения вполне соответствовала русской политической традиции XVII-XVIII вв., и ни о каком подчинении её чужеземным интересам или о её особой жестокости по отношению к жителям страны не может быть речи.

Разные императоры и императрицы сменяли потом друг друга на российском престоле, но неизменной оставалась их линия на расширение дворянских привилегий, развитие экономики и усиление внешних позиций страны.

Елизавета Петровна, захватив власть с помощью дворянских гвардейских полков, отблагодарила дворян специальным указом, предоставлявшим только лицам благородного дворянского сословия право «иметь над людьми и крестьянами полную власть без изъяна, кроме отнятия жизни и наказания кнутом и проведения над оными пыток». Прочие сословия (купцы и духовенство) таких прав были лишены. Ещё резче, таким образом, стала черта, отделявшая дворян от остальной части российского общества.

Пётр III недолго пробыл на троне по причине откровенно пренебрежительного отношения к национальным интересам страны, к русской вере и к русским обычаям. Однако за своё недолгое правление он успел издать ряд указов, которые представляли собой попытку внесения более основательных элементов европейской политической культуры в страну, сохранявшую, несмотря на внешний европейский лоск, черты восточноазиатской деспотии. Его указ «О вольности дворянской» вообще освободил дворян от обязательной службы государству. Другой указ ликвидировал Тайную канцелярию -орган политической полиции, державший во времена Анны Иоанновны в страхе всё население страны, включая высших сановников. Особенно примечательным был указ, проводивший идею веротерпимости и прекращавший преследование старообрядцев. Всё это позволило современному историку

А. С. Мыльникову объявить Петра III великим реформатором, ставшим жертвой консервативного дворянского общества[18]. Однако личные качества этого несчастного императора делали его достаточно одиозной фигурой на российском престоле, крайне непопулярной в среде столичного дворянства, которое предпочло ему его супругу, ставшую самой знаменитой правительницей России под именем Екатерины Великой. Тем более что до того времени ни один российский правитель так откровенно не пренебрегал интересами страны, как Пётр III, по причине своего почтительного отношения к прусскому королю Фридриху II уступивший ему все завоевания России в Восточной Пруссии.

Именно в годы правления Екатерины II было окончательно покончено с петровским идеалом «регулярного государства», с равными обязанностями и равным бесправием всех сословий перед верховной властью. При ней дворяне получили всё, что хотели, включая право на созыв дворянских уездных и губернских собраний (по «Жалованной грамоте дворянству» 1785 г.). В первые годы своего правления Екатерина II была готова даже пойти на некоторое ограничение самодержавной власти. В августе 1762 г. по инициативе её ближайшего советника Н. И. Панина был подготовлен документ о создании Верховного Императорского Совета с законодательными функциями. Но когда в ходе работы созванной правительством Уложенной комиссии выяснилось, что дворянству в основной его массе абсолютно чужды идеи представительной власти, она тотчас приостановила действие этого уже подписанного указа.

По отзыву П. Я. Чаадаева, правление Екатерины II приобрело «столь национальный характер, что, может быть, ещё никогда ни один народ не отождествлялся до такой степени со своим правительством, как русский народ в эти годы побед и благоденствия»[19]. Возможно, именно по этой причине российское общество отдало ей предпочтение перед законным императором Петром III, который за полгода своего правления продемонстрировал такую неприязнь к России и её жителям, что, по мнению его жены, «во всей империи у него не было более лютого врага, чем он сам». В отличие от своего импульсивного и недалёкого супруга, у Екатерины была конкретная программа действий и воля для проведения её в жизнь.