Проблемы русской истории. Уникальность исторической судьбы России - Страница 14

Таким образом, налицо феномен «консервативной революции», когда культурно-технические достижения Запада были использованы утилитарно, в основном для продления жизни архаичных социально-экономических и политических структур. Таково, на наш взгляд, справедливое суждение об отдалённых последствиях петровских реформ современного историка Е. В. Анисимова[14].

Пётр I оставил после себя не только сильную в военно-экономическом отношении державу, но и ряд сложных проблем в социально-политическом строе, мешавших России стать вполне «цивилизованным» европейским государством. Главная из них заключалась в необходимости дальнейшего укрепления опоры существующего политического режима. Ведь неограниченный произвол самодержавной власти, крайняя централизация государственного управления и отсутствие представительных учреждений на деле ослабляли его, так как лишали самодержавную власть и дворянское общество обратной связи сужая тем самым социальную базу режима. В условиях почти полной самоизоляции императорской власти от дворянского общества небольшой кучке заговорщиков не составляло особого труда свергнуть неугодного императора, несмотря на всю мощь репрессивного аппарата, ибо заговор мог созреть у самого подножья трона. Поэтому вся вторая четверть XVIII в. прошла под знаком дворцовых переворотов.

Такому пути решения проблемы взаимоотношений власти и общества в немалой степени способствовали большая роль армии в жизни страны и неупорядоченность петровского закона о престолонаследии, значительно расширявшего круг претендентов на трон и включавшего в него самых отдалённых представителей правящей династии. Это позволяло заговорщикам быстро найти замену неугодному императору (или императрице).

Все преемники Петра I пытались решить эту очень важную для прочности их власти задачу. Наиболее простым способом виделось увеличение числа гвардейских полков, чтобы нелояльность одних воинских частей парализовать преданностью других. Так, царствующие особы немецкого происхождения, чувствуя неприязненное отношение к себе со стороны Семёновского и Преображенского гвардейских полков, в противовес им создали Измайловский и Кавалергардский лейб-гвардейские полки, где командные должности занимали иностранцы.

Другой путь решения этой проблемы заключался в том, что император заранее назначал себе преемника, отсекая других нежелательных кандидатов. Но, как видно из российской политической практики, все подобные меры по упрочению власти оказывались неэффективными. Гвардия по-прежнему оставалась главной ударной силой дворцовых переворотов, а высшие правительственные сановники мало считались с волей покойного императора (императрицы). Так, Анна Иоанновна предельно ясно дала понять, что не желает видеть на троне свою двоюродную сестру Елизавету Петровну. Однако именно Эрнст Бирон и другие близкие к императрице Анне Иоанновне люди фактически расчистили дорогу дочери Петра Великого на российский престол.

Следовательно, оставался более сложный, но зато и более действенный способ укрепления существующего режима -скорректировать петровские реформы в удобном для власти духе, взяв из них лишь то, что способствует стабилизации политического строя. В зависимости от конкретной ситуации можно было имитировать возвращение к суровым петровским временам «регулярного государства», требуя порядка и дисциплины во всех звеньях государственного управления, а на деле утверждать военно-казарменный режим и всевластие тайной полиции, чтобы зажать всех недовольных в железный кулак. Или можно было следовать духу времени – эпохи разума и просвещения, изображая в деятельности правительства элементы «просвещённого абсолютизма», расширяя права и привилегии дворянского сословия, чтобы сделать его верной опорой трона. Такая политика проводилась в ряде государств Европы и предусматривала осуществление под эгидой верховной власти некоторых прогрессивных реформ, не затрагивавших, однако, основ абсолютистского строя.

Эти два направления в правительственной политике: установление военно-бюрократического режима и «просвещённый абсолютизм» – определяли собой всю политическую жизнь России послепетровской эпохи, хотя иногда возникали вполне реальные перспективы законодательного ограничения самодержавной власти и создания представительного учреждения.

Первая и наиболее решительная попытка ограничения самодержавной власти относится к 1730 г., когда претендентке на российский престол, вдовствующей курляндской герцогине, племяннице Петра Великого Анне Иоанновне членами Верховного Тайного совета были предъявлены предварительные условия – «кондиции». По этому документу, вся полнота власти в стране переходила в руки членов Верховного Тайного совета, а будущая императрица теряла реальную власть и превращалась в чисто декоративную фигуру.

Отказ Анны Иоанновны от уже подписанных соглашений и последующую расправу над авторами этого документа известный русский историк и политический деятель П. Н. Милюков расценил как роковой поворот, очередную трагедию в истории Российского государства, когда окончательно утвердилось самовластие и была предана поруганию первая официальная российская конституция – «кондиции». Тогда же, по его мнению, потерпела крушение самая реальная в XVIII в. попытка ограничить самодержавную власть царя.

Более современные нам авторы, в частности В. Б. Кобрин и Н. Я. Эйдельман, тоже считают, что в случае принятия Анной Иоанновной «кондиций» хотя бы узкий слой российской аристократии выводился из-под необузданного произвола самодержавной власти. Это, по их мнению, могло открыть путь к гражданскому освобождению других сословий российского общества[15]. С этим трудно согласиться, поскольку освобождённые со второй половины XVIII в. от обязательной государственной службы дворяне усилили эксплуатацию своих крестьян, что ещё дальше отодвинуло перспективу их освобождения от крепостной зависимости. Кроме того, установление в таких странах, как Речь Посполитая и Швеция, полного господства феодальной аристократии отнюдь не привело эти государства к величию и процветанию.

В конкретных условиях России того времени установление полного господства над страной представителей 10-12 самых родовитых семей могло стать реакционным шагом, перечёркивающим все достижения петровской эпохи. Заговор «верховников» явился прямым отголоском звучавших во времена правления Екатерины I и Петра II предложений о восстановлении местничества, расширявшего права родовитых российских семей, и об отмене петровской «Табели о рангах», дающей возможность проникновения в дворянское сословие выходцев из простого народа. Всё-таки для России в ту историческую эпоху наиболее предпочтительной формой государственного устройства был «просвещённый абсолютизм». Только при непременном условии, чтобы российский трон занимали люди, искренне пекущиеся о благе отечества, как Пётр I.

Не все преемники Петра Великого, правившие в стране во второй четверти XVII в., оставили заметный след в российской истории. Екатерина I – по причине своей неграмотности и отсутствия всякого интереса к государственным делам, а Пётр II – по причине малолетства и ранней смерти.

Несколько особняком в отечественной истории стоит следующая правительница – Анна Иоанновна. Время её правления отмечено засильем иностранцев (прежде всего немцев) при императорском дворе и в органах государственного управления, а также установлением полицейского режима в стране. За этим периодом российской истории прочно закрепилось название «бироновщина», по фамилии фаворита Анны Иоанновны Э. И. Бирона. Не занимая никаких официальных постов, он тем не менее осуществлял всю внешнюю и внутреннюю политику страны. Это определение периода правления Анны Иоанновны проникло во все научные труды, учебные пособия и в художественную литературу. В них постоянно приводились строки из сочинений В. О. Ключевского о том, что «немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении»[16]. Конечно, этим иностранным пришельцам были глубоко чужды Россия и её национальные интересы.