Проблемы русской истории. Уникальность исторической судьбы России - Страница 10

Одна из них вела к дальнейшему упрочению самодержавной власти царя и урезанию остатков боярских привилегий, к ещё большему закрепощению крестьян и усилению контроля государства за населением городских посадов. Такая тенденция вовсе не исключала, а, напротив, предполагала заимствование определённых европейских военно-технических и культурных достижений ради повышения обороноспособности страны и укрепления авторитета её монарха. Самодержавная власть стала бы в этом случае силой, повернувшей вектор развития России на Запад, и «революция сверху», т. е. обновление страны на европейский лад, случилась бы на целое столетие раньше реформ Петра I.

Проводником такой политики вполне мог стать царь Борис Годунов, доведись ему дольше удержаться на престоле. Это был весьма перспективный государь, много сделавший, чтобы вывести страну из того глубокого социального и хозяйственного кризиса, в который она была ввергнута опричниной Ивана Грозного. Именно в целях социально-экономической стабилизации им были приняты те меры, которые историки справедливо оценивают как начало юридического оформления крепостного права в России. Конечно, крепостное право стало для неё сущим проклятием на долгие века, однако в тех конкретных условиях, в которых пребывала тогда страна, без закрепления рабочих рук в помещичьих хозяйствах нельзя было восстановить разрушенную экономику и обеспечить сносное существование служилого сословия – дворян, являвшихся главной военной опорой государства.

Другие мероприятия Бориса Годунова также соответствовали национальным интересам страны. К таковым можно отнести его заботу о развитии ремесла и торговли и о расширении контактов с европейскими государствами, что выразилось в приглашении иностранцев на русскую службу и в отправке группы молодых дворян за границу с целью обучения их «разным языкам и наукам». Правда, по причине Смутного времени ни один из них не вернулся обратно в Россию, и они, таким образом, стали первыми в истории страны «невозвращенцами».

Однако царь Борис Годунов, не исчерпав всех заложенных в нём возможностей, пал жертвой ряда объективных и субъективных обстоятельств. Он не являлся «природным» царём, а был избран на царство Земским собором. Такой способ легитимации власти представлялся тогда для большинства жителей страны непонятным и даже в какой-то мере кощунственным. Как можно избирать царя народным голосованием, ведь он же «помазанник божий»? К тому же голод, терзавший Россию в течение ряда лет, до предела накалил социальную атмосферу в стране. Тут к месту пришлись распускаемые врагами Годунова слухи, что все беды, обрушившиеся на государство, происходят от божьего гнева на то, что на троне сидит «незаконный», не «богом данный» царь. Достаточно было объявиться самозванцу, как на его сторону перешли целые слои русского общества, недовольные своим положением или лично Годуновым.

Сам Борис Годунов совершил большую политическую ошибку, недооценив опасность со стороны самозванца. Он решил ограничиться заявлением патриарха о том, что человек, называющий себя «царевичем Дмитрием», всего лишь беглый монах Чудова монастыря Гришка Отрепьев, это должно было лишить последнего всякой поддержки в русском обществе. Однако народ настолько проникся идеями «настоящего», «мужицкого царя», что на него не действовали даже церковные увещевания. Более того, борьбу с Лжедмитрием царь возложил на ненавидевших его бояр-воевод, которые и привели самозванца прямо в Москву. В самый разгар событий Борис Годунов неожиданно умер, что во многом облегчило Лжедмитрию I задачу по завоеванию московского престола.

Но политику Бориса Годунова, как ни странно, мог продолжить именно его противник Лжедмитрий I. Для этого у него были все необходимые данные: образование в духе средневековой русской культуры и знакомство с более передовой западноевропейской. Наконец, сам по себе самозванец был весьма смелым и решительным человеком. Захватив московский престол, он повёл себя как суверенный государь. За целый год правления он не выполнил ни одного своего обязательства перед папской курией и польским королём. Ловким шагом со стороны Лжедмитрия I стало провозглашение себя императором, что ставило его на один уровень с самыми могущественными властителями Европы и делало беспочвенными притязания польского короля на часть русских земель, ибо император по своему рангу выше короля. И то, что обещал наследник царского престола соседнему королю, вовсе не является обязательным для исполнения властителем империи.

Привлекает также стремление Лжедмитрия I играть активную роль в мировой политике, когда он пытался организовать и возглавить общеевропейскую коалицию для войны с Турцией. Бояре отмечали его способность быстро решать самые сложные и запутанные вопросы. Даже вольное поведение самозванца на престоле: отказ от пышного придворного церемониала, приход на заседание Боярской думы в охотничьем костюме, бодрствование после обеда и т. д. – некоторые современные историки расценивают как полную уверенность «царя Дмитрия I» в прочности своего положения.

Тем не менее силы и средства, которыми располагал Лжедмитрий I, не давали ему шансов удержать захваченную неправедным путём власть. Разные социальные слои русского общества возлагали на него свои надежды, оправдать которые тот при всём своём желании просто не мог. Бояре, отлично знавшие, что новый царь – самозванец, рассчитывали превратить его в свою марионетку, а он стал править совершенно самостоятельно. Крестьяне и казаки надеялись на ослабление крепостного гнёта и возвращение былых вольностей, но Лжедмитрий I, нуждаясь в поддержке дворян, подтвердил указ Бориса Годунова о пятилетием сроке сыска беглых крестьян. Наконец, все жители Москвы, чем дальше, тем больше, проявляли недовольство засильем иностранцев в окружении Лжедмитрия I, его пренебрежительным отношением к русским обычаям и к православным традициям.

Поэтому очень скоро наступило разочарование в «законном царе» и резко сократилось число его сторонников. Кстати пришлись тут слухи о тайном католичестве царя и о его желании уничтожить православную веру. А разгульное поведение в Москве поляков, прибывших в свите невесты Лжедмитрия I Марины Мнишек, до предела накалило общественную атмосферу. Лишившись реальной социальной опоры, Лжедмит-рий I был свергнут с престола и убит группой заговорщиков из числа родовитой боярской знати во главе с Василием Шуйским, умело использовавших в своих целях антипольское выступление москвичей. В довольно узком кругу своих сторонников, составивших Земский собор, Василий Шуйский был выбран новым русским царём.

Вступивший в результате заговора на московский престол, Василий Шуйский был крайне несимпатичной личностью, ибо предавал всех, кому служил. Однако его царствование тоже могло стать началом прогрессивных перемен в политическом устройстве Русского государства. С ним была связана вторая тенденция в политическом развитии страны, направленная на постепенное ограничение деспотической власти царя, расширение роли представительных учреждений и освобождение сословий от чрезмерной опеки со стороны государства. Перед своим вступлением на московский трон Василий Шуйский дал «крестоцеловальную запись», т. е. обязался отныне никого не казнить без вины. Даже такое куцее ограничение прерогатив самодержавной власти могло со временем привести к расширению полномочий Боярской думы и Земского собора и к созданию «нормальной» монархии европейского типа.

По мнению историка В. Б. Кобрина, значение этой «крестоцеловальной грамоты» в том, что она провозглашала хоть какую-то законодательную гарантию против необузданного произвола царской власти[8]. Это был первый писаный договор царя со своими подданными, утверждавший новый принцип отправления власти, её ответственность хотя бы перед высшими слоями русского общества. По меткому заключению великого русского историка В. О. Ключевского, благодаря этому документу «Василий Шуйский превращался из государя холопов в правомерного царя подданных, правящего по закону»[9].