Призрак остается в прошлом - Страница 24

— Но нам не надо будет здесь убираться, потому что я заказал уборку в доме в местном сервисе, — сказал Алике. — И мы не должны ехать до Монте-Карло без остановки. Мы можем остановиться по дороге и отдохнуть в отеле. Расслабься, дорогая, нет проблем, которых мы не могли бы разрешить.

— Ты просто любишь устраивать вечеринки! — обвиняющим тоном сказала жена и улыбнулась.

— Виноват! — великодушно признал он. — Люблю, как и ты!

— Однако нам бы следовало устроить ее неделю назад!

— О, это на нас бы плохо подействовало, поскольку мы бы знали, что у нас есть еще целая неделя до отъезда. А теперь встаем и пошли!

Сьюзен-Джейн допила вино и посмотрела на часы.

— Сначала ванну приму я.

Она встала и побежала по ступенькам, и Алике устремился за ней, но она опередила его и скрылась наверху смеясь.

Аликс ухмыляясь вернулся назад и сел рядом с Антонией.

— Она всегда первой принимает ванну! Тогда у нее остается больше времени, чтобы одеться для вечеринки. Она тысячу раз меняет мнение о том, какое платье надеть, какой макияж выбрать, как причесаться и тому подобное. Можно подумать, что она решает судьбу целых наций, пока одевается.

— Однако конечный результат стоит этого, — тепло сказала Антония. — Она всегда выглядит великолепно.

— Это так, — улыбнулся ей Аликс. — Но к тебе это тоже относится. А что ты собираешься надеть сегодня вечером? Что-либо дико сексуальное или элегантное и искушенное в житейских делах?

Она искоса взглянула на него, зная, что ни одно из описаний ей не подходит. Ни в коем случае она не хотела выглядеть ни дикой, ни сексуальной. Она предпочитала не привлекать мужского внимания, таким образом, это было слишком рискованно. Что касается элегантности и искушенности в житейских делах, хотя она и восхищалась этими качествами в других женщинах, она никогда не обманывала себя тем, что не обладала ими.

— Я принесла с собой мое карнавальное платье, — сказала она, и лицо Аликса Холтнера осветилось.

— То самое! Я о нем забыл — ты почти никогда не надеваешь его, но сегодня вечером должна. Оно — чудесное! Никто не будет в состоянии оторвать от тебя глаз.

— От моего костюма, ты имеешь в виду! — сухо заметила она, зная об эффекте, всегда производимом, когда она надевала это платье.

Аликс купил его здесь в Венеции. Оно продавалось за полцены, потому что было предназначено для венецианского карнавала, который прошел в феврале. Тогда дикая карнавальная вспышка осветила на неделю холодные улицы, приведя в город туристов и тысячу студентов, изучающих искусство, со всей Италии и из Европы, которые приехали отдохнуть и заработать деньги, рисуя на улицах. По всей Венеции на этой неделе носили самые экстраординарные костюмы. Молодые люди ходили в разрисованных от руки масках, носили как вторую кожу костюмы с дикими цветными зигзагами: оранжевыми, золотыми, черными и алыми, что заставляло их выглядеть какими-то диковинными существами.

Аликс Холтнер, его жена и Антония пропустили карнавал, прибыв парой недель позже, но карнавальные костюмы и маски еще продавались во всех магазинах, и Антония остановилась около одного из них, недалеко от рынка в Риальто, когда увидела черное с серебром платье, занимавшее всю витрину.

Оно было великолепным, но слишком дорогим для нее, и она прошла бы мимо, если бы Аликс и Сьюзен-Джейн не заметили восторга на ее лице. Обменявшись взглядами, Сьюзен-Джейн попросила ее:

— Зайди и примерь!

Она запротестовала, смеясь и качая головой, но Сьюзен-Джейн твердо ввела ее в магазин и попросила снять платье с витрины. Владелица оценивающе оглядела Антонию.

— Да, я думаю, оно ей подойдет, — сказала она и помогла Антонии переодеться. То, что девушка увидела в зеркале, поразило ее. Она вышла к Аликсу и Сьюзен-Джейн, которые с восхищением поглядели на нее.

— Но я и в самом деле не могу себе позволить такую покупку, — сказала она им печально, страстно желая обладать этой прелестной вещью.

— Однако мы можем, это наш тебе подарок, — сказала Сьюзен-Джейн улыбаясь, и Аликс в подтверждение кивнул головой. — Ты выглядишь в нем очаровательно. Оно сделано для тебя.

Антония была вне себя от радости. Это был действительно щедрый жест с их стороны. Они были самыми добросердечными и лучшими людьми в мире. Их любовь еще больше подчеркивала безразличие, которое выказывали ей всю жизнь ее родители.

Девушка надела это платье только один раз, но оно произвело фурор на бале, который она посетила вскоре с Аликсом и Сьюзен-Джейн: люди аплодировали ей, раскрыв рты. Платье действительно было необычным, и она выглядела в нем восхитительно.

Она улыбнулась дяде, ее глаза были влажными.

— О, я так буду скучать без вас! Венеция опустеет после вашего отъезда.

— Мы будем всего в нескольких часах езды от тебя, — сказал он нежно. — Позвони нам, если мы будем нужны тебе, в любое время. Ты знаешь, мы приедем. Но тебе понравится жить в палаццо, и ты любишь Пэтси Девон, не правда ли? Когда вернется Сай?

Она готова была уже сказать ему, что не собирается выходить замуж за Сая, как Сьюзен-Джейн позвала сверху.

— Аликс! Аликс, иди и потри мне спину! Он засмеялся, вставая.

— Иду, дорогая! — воскликнул Аликс и легко взбежал по ступеням.

Антония принимала ванну и одевалась последней, зная, что вечеринка не начнется раньше девяти часов, и у них уже все готово.

Она делала педикюр, когда услышала, как Сьюзен-Джейн крикнула через дверь:

— Мы выскочим, чтобы купить еще напитков. Аликс считает, что у нас их недостаточно.

Нам только что позвонил Пьетро и предупредил, что привезет с собой полдюжины музыкантов, которые устроят импровизированный концерт в саду, а ты знаешь, каковы музыканты!

— Хорошо, — сказала Антония, любуясь своей работой.

Она собиралась надеть изящные серебряные сандалии с тонкими ремешками, и теперь ее серебряный педикюр будет им под стать. Она занялась маникюром.

— Вернемся через полчаса или около того! — сказала Сьюзен-Джейн, и Антония услышала скрип ступеней.

Антония взяла маску, лежавшую на постели, и примерила ее перед зеркалом. Она закрывала только верхнюю часть лица, оставляя рог и щеки свободными. Это было изысканное изделие из серебряных перьев с миндалевидными вырезами для глаз, которые таинственно поблескивали между перьями.

Надеть маску как следует было нелегко, и она боролась с завязками несколько минут, запутав их в своих коротких светлых волосах. Вдруг ей послышались шаги на лестнице. Вероятно, Сьюзен-Джейн еще не ушла.

— Перед тем как ты уйдешь, не могла бы ты мне помочь, Сьюзен-Джейн? — позвала она, и ручка двери повернулась.

Она смотрела с улыбкой, ожидая реакции Сьюзен-Джейн на маску, о которой та мечтала с тех пор, как Антонии купили костюм. Но в дверях стояла не ее тетя. Это был Патрик. Он не отрывал от нее глаз, и она услышала, как молодой человек судорожно вздохнул. Она напряглась, и сердце ее начало безумно биться.

— Выйдите из моей комнаты, — взорвалась она.

— Вы пригласили меня!

Его голос был низким, и его голубые глаза приняли незнакомый, дымчато-голубой оттенок, когда он исследовал ее отражение в зеркале.

Она не успела надеть платье, на ней было только черное шелковое кружевное белье, которое, подобно тени, лежало на ее бледно-золотой коже, оставляя большую часть тела обнаженной.

— Я думала, что это Сьюзен-Джейн, я звала ее. Кто вам дал право зайти ко мне в спальню? — сердито спросила Антония. — Может, вы выйдите или я должна звать на помощь?

— Внизу никого нет, иначе я бы не помешал вам, — сказал он, подходя к ней с подчеркнуто безразличным видом, который заставил ее прийти в еще большее раздражение. На нем был черный вечерний костюм, белая шелковая рубашка и черный галстук. В этой одежде он выглядел потрясающе. Стройный с широкими плечами, узкой талией, великолепными длинными ногами… Лучи заката как бы ласкали его волевое лицо, подсвечивали голубизну глаз, гладкую загорелую кожу, волосы, выгоревшие на солнце.