Призма Сердца - Страница 26

– То есть вы хотите сказать, что существует ещё один мир, и он гораздо более настоящий?!

ЗА окном раздался гул подъезжающей бронетехники, и чувства возвышенности, связанное с осознанием механизма «выхода из роли», тут же утонуло в прописанном сценарии.

– Не страшно, – улыбнулась женщина.

– Кто это? – выглянув в окно, забеспокоилась Гелла.

– Помнишь, я говорила, что, совершая обряд проклятия, мы приближаем момент расплаты за грехи?

Гелла с ужасом посмотрела на женщину, которая, собрав все кости, направилась к выходу встречать гостей.

– Так вот, мой «момент истины» настал.

44. – Как сентиментально! – расхохотавшись, икнул Арчибальд, – прости.

– Это уже не имеет никакого значения, – покачала головой Гелла.

– Ну, как же… – развёл руками собеседник, – неужели ты прошла весь этот путь только для того, чтобы признать, что он не имел в конечном итоге никакого смысла?

Девушка подняла голову и столкнулась с пронзительным взглядом Хопа.

– Как вы?.. То есть это же было так давно. Когда я встретила вас… И я слышала, что вас убили, как и остальных шаманов!

– Ха! Ты воспринимаешь всё в рамках узкой географии линейного времени. А если взять допущение, что оно нелинейно и вообще отсутствует как категория, то… Наш разговор с тобой покажется тебе не таким уж и невероятным.

– Нет, подождите! Хотите сказать, что… Я всё ещё под воздействием вашего снадобья?! Но я ведь тут прожила целую жизнь! Я встретилась с новыми людьми! С Майклом… Где он, что с ним стало?!

– Так, ты, главное, успокойся, – спокойно помахал рукой Хоп.

Гелла не слушала его. Соскочив со своего места, девушка бросилась в сторону, куда угодно, лишь бы подальше от этого видения. Принять смерть, оказывается, было гораздо проще, чем осознать все самые важные моменты своей жизни просто имитацией, сном, рассказанным Золотым Утконосом.

Ум Геллы бился в агонии, в надежде убедить самого себя в реальности прожитой жизни. И в представлении смерти чем-то чуждым и, самое главное, конечным. Перед лицом девушки возникла дверь, которую она с разбега снесла и, повалившись кубарем, оказалась в центре комнаты. Размер её журналистка никак определить не могла, то она казалась бесконечной равниной с мнимыми стенами, то умещалась в маленькой коробочке, которую сжимала в руках. Заинтересовавшись её содержимым, Гелла наклонилась и увидела себя, а точнее, более маленькую копию себя. Крошечная девочка прыгала по комнате, в то время как человек побольше и постарше что-то записывал на свой маленький компьютер.

– Папа, а когда ты познакомишь меня с этим Хопом?

Грэг оторвался от своего лэптопа и тепло взглянул на свою дочку: «Когда придёт время».

– Да? Значит оно пришло! Собираемся! Мы едем в… не знаю ещё куда, но мы встретимся с этим шаманом и тогда!..

– Чудесно, – вскочив с дивана, продекларировал отец, схватил дочку и ловким движением усадил себе на шею, – полетели!

– Папа! – смущённо захихикала девочка.

– Ничего не бойся! Ты сможешь! Ты долетишь туда за секунду! – главное, поверь в это! Закрой глаза и представь себе это! Тогда оно неизбежно сбудется! Это твой мир, дорогая!

Девочка кивнула, закрыв глаза, она раскинула руки, чувствуя, как из-за спины вырастают гигантские светящиеся пурпурным и зеленоватым оттенком крылья. На них образовались чудесные рисунки, трансформировавшиеся в гигантские глаза, создававшие, а возможно обнажившие всю реальность. Паутина из фиолетовых сот предстала перед богиней-бабочкой, и она легко и непринуждённо стала лавировать между паттернами информации, которую предоставляла каждая ячейка. Создатель же паутины, древний паук-перевёртыш пока не решился показаться на глаза матери-богине и пока отсиживался в далёких уголках мира, которые Гелла готова была достичь.

Гигантская проекция женщины, чьё обнажённое тело превратилось в космическую материю, усеянную звёздами, держала переливающуюся голограмму одного из миров, из которого, преодолев несколько уровней реальности, вырвалась горящая точка, оставляющая за собой две спирали из фиолетового и зелёного цветов, расправив свои светоносные крылья перед богиней вселенной.

– Привет! – радостно улыбнулась бабочка своей титанической подруге.

– Привет! – отозвалась та.

– Оказывается, всё, что говорил мне папа, оказалось реальностью, – помахав своими чудесными крыльями, проговорила маленькая, но очень смышленая фея.

– Пожалуй, что так, – произнесла богиня мира, протянув открытую ладонь. Бабочка осторожно вспорхнула, приземлившись на нее и найдя свое место между звёзд. – Когда папа говорил, что вселенная заботится обо мне, я действительно верила в это, но я и представить не могла, что она окажется мной самой! – девочка хихикнула, – мне кажется, мы станем хорошими подругами!

– Я тоже так думаю, – кивнула вселенная в ответ.

– Но почему ты такая грустная?

– Я не грустная, скорее, грустишь ты, поэтому и я кажусь тебе такой.

– А вот и нет! – высунула язык бабочка и, подняв руку, сформировала из геометрического пространства сверкающую вещь.

– Ты создала звезду? – улыбнулась вселенная.

– Точнее – то, что может создавать не только звёзды, но и целые миры! Или смотреть за уже созданными, как угодно, – с этими словами девочка-фея поднесла трубку-калейдоскоп к своему лицу.

– Погоди! – закричала вселенная, но было уже поздно. Глаза на крыльях тоже увидели то, что существовало в пространстве трубки, и маленькая девочка исчезла, после чего пришло понимание Геллы-вселенной, что у неё есть только одна жизнь бабочки, и убежать от неё она сейчас не может. Она вновь оказалась в расписном храме, наблюдая за процессией погребения своего отца. Миновав тени иллюзорных людей, она приблизилась к трупу человека, который когда-то подарил ей жизнь.

– Лжец, – стиснув зубы, выдавила девушка, – ты обещал, что мы вместе встретимся с создателем калейдоскопа.

– А разве этого уже не произошло? – отозвался отец.

Гелла дёрнулась, увидев, как глаза мертвеца распахнулись и уставились на неё.

– Папа! – чувствуя готовность впасть в истерику, проговорила девушка, но тут же замерла, заметив, что глаза отца принадлежат совершенно другому существу.

Хоп хитро улыбался, глядя на неё снизу вверх.

Девушка поднялась, чувствуя необычайную силу во всем своем теле: «Но я только что была в храме и видела…».

– Да, – Хоп развёл руками, ты видела свой труп, ну, и что с того?

– Нет, – вспыхнув, крикнула девушка, – там был мой отец, который…

– Не раз говорил тебе, что стоит относиться к окружающим так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе, разве не знакомая фразочка? – закончил за нее старец.

– Я! Ой… – упав обратно, впала в задумчивость Гелла. Эти простые слова перевернули её разум, весь мусор тут же выпал из её головы, и знание, такое же древнее, как мир, предстало без прикрас во всём своём великолепии и простоте. – Мы ведь все – один человек.

– Только не человек, – качнул головой Хоп. – И это значит, что ты ничего не поняла.

– Но ведь отец говорил про это! Я… – Гелла набралась мужества, чтобы сказать это, – я сама боюсь смерти! Потому что уже умирала, и не хочу, чтобы это повторялось раз за разом, раз за…

– Ты слишком зациклилась на этом видении, да так, что даже уже забыла свой страх насчет того, что твоя жизнь пронеслась в этих стенах всего за пару минут, а не добивалась тяжёлым трудом годами лишений и мучений. Я всё правильно сформулировал?

– Вы не можете так просто … – Тут девушка замолчала, первый раз в жизни поймав за лапу того, кто всю жизнь строил козни богине внутри неё, – да, вы правы, и отец был прав, сейчас действительно то время, когда я встретила вас. – С этими словами она расправила свои крылья вселенной, сдув ту реальность, что окружала шамана и молодую ученицу. – Времени действительно нет, и, о, Богиня, – улыбнулась Гелла, – папа, мы действительно вместе, встретились.

Хоп вскинул бровь и увидел маленькую девочку-бабочку, ручку которой сжимала большая мужская рука.