Пристанище для уходящих. Книга первая. Облик неизбежности - Страница 6

Провожая в окно машины улицы Портленда, я осознала, что уже ничего не будет как прежде.

В полицейском участке меня опять обыскали. Я отпихнула одного офицера и наступила на ногу второму, но они все равно добрались до фотографии и кулона. А потом пристегнули наручники к крюку в столе и оставили одну в безликой комнате с зеркалом. В гнетущей тишине мысль о том, как сильно я подвела Келли, нещадно сверлила черепную коробку. Она просила меня бежать, добраться до Ника, но я не справилась и попалась, как идиотка. Что они собираются со мной делать? А если спросят про отца? Я даже не знаю, можно ли признаваться в родстве.

Ощущение ваты в ушах немного отступило, и я услышала гудение ламп под потолком.

Открылась дверь. Офицер Стивенсон подошел к столу, поставил передо мной пластиковый стаканчик и бросил на стол папку. Я вздрогнула от порыва ветра. Потом он достал из кармана ключи и отстегнул наручники. Запястья покраснели, отлично дополняя еще не до конца зажившие ладони. Только сейчас я рассмотрела Стивенсона как следует: выцветшие волосы и обветренное лицо, словно офицер Стивенсон очень любил солнце, но оно не отвечало взаимностью. Наверное, поэтому он переехал в дождливый Портленд.

Он сел напротив, с интересом разглядывая меня, словно незнакомое животное в зоопарке.

– У тебя целая куча неприятностей, – довольно сообщил он, откинувшись на стуле. – Хочешь услышать весь список?

Я отвернулась к стене.

– Кроме незаконного проникновения на частную территорию и нападение на офицера на тебе еще подозрение в краже и бродяжничестве. Если скажешь свое имя и дашь телефон родителей, будет проще. – Он подождал. – Надеюсь, капитан полиции девятого участка прольет свет на загадку. – Он открыл папку, там лежала фотография, которую они отняли, и ткнул в нее. – Один из моих людей узнал Ника Эберта. И он уже едет сюда.

Чем Ник так известен, что его узнают в лицо? И Рыжий неспроста был у того дома. Он словно знал куда идти. Он тоже знает Ника? Даже если не знает, я приведу убийц прямо к нему. И никакой капитан полиции девятого участка не поможет.

Офицер Стивенсон вопросительно поднял бровь, когда я на него посмотрела. Что же делать? Перевела взгляд на закрытую папку. Если в ней лежала фотография, то нож и кулон, наверняка, тоже там.

– Откуда у тебя эта фотография? – офицер подвинул ее в мою сторону.

Я схватила со стола папку и фотографию и ринулась к двери. Офицер Стивенсон отреагировал слишком поздно, попытавшись схватить мою руку. Но я уже распахнула дверь и вывалилась наружу.

Коридор в обе стороны. Куда бежать?

Я ринулась направо и оказалась в большой комнате с полицейскими. Они ходили, стояли или сидели за столами. В противоположном углу комнаты виднелась дверь. Вдруг это кладовка? Но назад тоже нельзя. Я двинулась через комнату, делая вид, что меня здесь нет.

– Остановите ее! – донеслось за спиной, и все полицейские, как по команде, посмотрели на меня. – Остановите!

Я попыталась прошмыгнуть мимо, но меня схватили. Чужое недовольство садануло по нервам, как удар грома. Я дернулась в сторону и услышала треск ткани. Хватка ослабла, и я нырнула под стол от очередных рук. Пробралась по полу до следующего прохода. Меня схватили за ногу, но я вцепилась в ножку стола и брыкалась, что есть мочи. Отстаньте, мне нужен выход!

Выставив перед собой и полицейским стул, я нырнула обратно под стол. Папка выпала из рук, и я не успела ее подобрать, уворачиваясь от очередного ловца.

– Да поймайте ее уже кто-нибудь, – басил офицер Стивенсон. – Не участок, а детский сад.

Стол, под которым я пряталась, окружили. Со всех сторон раздавался гомон, топтались ботинки и заглядывали лица. Фотография смялась в руке, от всей моей жизни остался только клочок мятой бумаги. Я все потеряла, меня загнали в ловушку, но я не собиралась сдаваться.

– Вылезай, – офицер Стивенсон заглянул под стол и тоже попытал счастья, протянув ко мне руку. Я его укусила.

Он вскрикнул и убрал руку.

– Забудь о социальной службе, – заорал он. – Угодишь в колонию для несовершеннолетних.

Стол надо мной неожиданно пропал, когда его сдвинули в сторону, и офицер Стивенсон схватил меня за руку. Его гнев прошил меня как тысяча мелких иголок, и я завопила от злости и возмущения. Цеплялась за столы и стулья, но все было бесполезно.

Меня оттащили обратно в комнату с зеркалом и пристегнули наручниками к крюку. Я дергала цепь, пинала ножки стола и рычала. Стаканчик упал на пол, вода разлилась, но я не могла остановить злость. У меня заболела голова, я осипла, от света резало глаза. Горел каждый дюйм кожи, словно я попала под облучение. И где эта чертова фотография? Я разозлилась на себя и на весь мир, жалея, что отправилась на поиски Ника. Нужно было остаться в лесу, переждать пару недель. Или месяцев. Или вообще никогда не приходить в город. Похоже, Келли была права – люди для меня опасны. Особенно их эмоции.

– …и перевернула весь участок, – донесся голос офицера Стивенсона. – Надеюсь, вы ее не знаете, потому что я гарантирую ей неприятности.

Пусть все убираются к черту! Рык уже зародился в горле, но тут я разглядела вошедших. У меня перехватило дыхание, когда я узнала Ника. Тот самый юноша с фотографии, но лет на пятнадцать старше. Он выглядел как взъерошенный щенок, только выросший и набравшийся мудрости. Он озадаченно смотрел на меня, и на его лице все больше проступали изумление и растерянность.

– Тереза? – еле слышно произнес Ник, и я удивилась тому, что он меня узнал. Его фотография была со мной, сколько себя помню. А что ему известно обо мне? Он окинул меня цепким взглядом. – Как ты здесь оказалась? Что произошло?

Офицер Стивенсон с готовностью открыл рот, но Ник поднял руку.

– Вашу версию я уже слышал. – Он многозначительно посмотрел на Стивенсона. – И методы обращения с задержанными отметил. Я спрашиваю у нее.

– Удачи, – фыркнул Стивенсон. Наверняка, выставил меня воровкой и чудовищем. – Она ни слова не сказала.

Ник подошел и присел на корточки. Он так внимательно заглядывал мне в глаза, что словно погасил злость офицера Стивенсона, которая все еще бурлила внутри, не находя выхода.

– Тереза, ты знаешь, кто я? Что случилось?

– Меня прислала Келли, – сухие губы с трудом разомкнулись. Казалось, я не говорила тысячу лет. – Я шла к тебе.

– Я так и понял, – Ник мягко кивнул и повернулся к офицеру Стивенсону, сказав совсем другим тоном. – Снимите с нее наручники. Вы совсем из ума выжили?

Офицер Стивенсон возражал, но Ник настоял на своем. Забрал у офицера ключи и открыл замок. И тревожно смотрел на меня, пока я потирала запястья. Они узнают его по фотографии и слушаются его приказов? Может, стоит рассказать ему о Рыжем с дружками, а не ломиться в лес? Вдруг он поможет?

– Прости, мы переехали пару лет назад, а от вас долго не было вестей, – Ник выглядел подавленно, разглядывая меня и нервно подергивая пальцами.

Они ждали от нас вестей? Кто «они»? Келли общалась с сыном чаще, чем я думала?

– Раз вы ее знаете, то вразумите, – начал офицер Стивенсон. – Со мной она разговаривать не хочет.

– Оформите перевод, я ее забираю, – отрезал Ник. Я подняла глаза на офицера, опасаясь его реакции. Конечно, он разозлился. Его злость, словно эхо, поднималась и во мне, и я изо всех сил пыталась ее унять. Задержала дыхание и зажмурилась. Пока они пререкались, представила, что я в лесу, сижу в засаде и караулю жулана. Слышу только трепетание листвы и пение птиц.

– Тереза, – беспокойство и волнение коснулись меня вместе с рукой Ника. Я открыла глаза. – Где Келли?

Я растерялась. Как сказать человеку, что его мать мертва? Особенно если офицер Стивенсон буравит недовольным взглядом, а на улице рыщут убийцы?

– За нами следили. Сейчас они в Портленде.

– Люди Виктора, – Ник кивнул и скривился.

– Виктора? – я открыла рот от удивления.

– Келли тебе не рассказывала? – он тоже удивился.