Пришелец в СССР. Том 2 (СИ) - Страница 4

Нужный мне кабинет я нашел с затруднением. Хорошо местные сотрудники мне подсказали, куда идти.

Начальником главка в то время был генерал милиции Владимир Иванович Кокушкин. Родом он был из Углического района Ярославской области. Выходец из народа, так сказать. Воевал в Великую Отечественную добровольцем. Прошел путь от слесаря Ленинградского Металлического завода до милицейского главы города Ленинграда. Управленец был суровый, но справедливый. Встречаться мне за все время работы в Главке в особой группе довелось дважды. Первый раз, когда меня представили ему в составе следственной группы, а второй раз, когда уже в составе этой же, но весьма прореженной группы, мы получали награды за раскрытое дело и поимку особо опасного преступника. Все остальное время на ковер по вызову с так называемого «инфарктного» телефона бегал глава нашей группы мой непосредственными начальник майор Сергей Вольфович Амбаров. Именно он меня заприметил, когда читал отчет о найденном на берегу реки Ройка теле продавщицы Дома Ленинградской Торговли, или попросту ДЛТ, Нестеренко Ольги Тимофеевны.

Я нашел нужный мне кабинет, постучался и вошел.

— Так, так, так, кто это к нам прибыл? — Прозвучал зычный голос и мне навстречу из-за стола поднялся высокий черноволосый атлетически сложенный мужчина лет сорока.

Так я познакомился со своим непосредственным начальником в особой следственной группе майором Сергеем Амбаровым. Он не был похож на Старика, хотя бы потому что был значительно его моложе, и за его плечами не было такого колоссального жизненного опыта как у Льва Петровича, но в то же время жизненной хватки и оперативной смекалки у него было хоть отбавляй. Мы его уважали.

Мы — это члены особой следственной группы — лейтенанты Никита Стрельцов, Иван Ефимов, Степан Пироженко и я, только что прибывший к месту прохождения службы.

Амбаров представился, протянул мне руку и сказал:

— Вы значит Валерий Ламанов из Московского района. Приятно познакомиться. Работать будем вместе

— Я если честно не очень понимаю такого интереса к моей персоне, — сказал я.

— Вы очень оперативно и грамотно расследовали убийство профессора Якова Пульмана. Я запрашивал ваше личное дело. До этого вы такой служебной хватки не проявляли. Что очень любопытно. Вероятно, у вас появилась какая-то личная заинтересованность к отличной оперативной работе. А нам это и надо. К тому же вы нашли тело убитой Ольги Нестеренко.

— Ну не я, а мальчишки местные.

— Опять же верно. Но это не играет сути. Из профессионалов вы первый оказались на месте преступления, первым его осмотрели. Вот скажите, что вам показалось подозрительным? За что так сказать глаз зацепился? — с любопытством словно неведомую зверушку разглядывал меня Амбаров.

— За веточку, торчащую из раны, — ответил я.

— И снова верно мы тоже за нее зацепились сразу. Думаю, сработаемся. Ладно, что я так сразу вас атаковал. Стёпа, покажи новобранцу его рабочее место, — приказал он, и только тут я заметил, что в кабинете мы были не одни.

Помимо нас в кабинете были еще двое сотрудников в штатском. Полный мужчина средних лет с пышными кавалерийскими усами, который и оказался старшим лейтенантом Степаном Пироженко. И молодой безусый мужчина с аккуратно причесанными волосами, похожий на учителя из фильма «Большая перемена» младший лейтенант Иван Ершов.

Пироженко махнул рукой, подзывая меня к себе. Он указал мне рукой на письменный стол у окна, мало чем отличающий от такого же письменного стола, что стоял у меня в отделении.

— Падай сюда. Степан, — представился он.

Я пожал его пухлую, но в то же время жесткую руку настоящего оперативника, и тоже представился. Подумал при этом про себя, что наконец-то хоть здесь меня не будут называть Лешим. Это прозвище надежно ко мне приклеилось после того, как я блеснул знаниями, что фамилия Ламанов с пермских наречий переводится как леший. Мужики в отделе это запомнили, несмотря на то, что были во время рассказа пьяны, и с тех пор меня так и звали.

— Так вы пока осваивайтесь на месте. Входите в коллектив. Начинайте дружить и уважать друг друга. Я схожу к Самому. По возвращении краткий курс введения в партию, в смысле в следствие, — сообщил Амбаров и вышел из кабинета.

— У нас тут большой переполох. Третье тело в Ленинграде с характерными признаками. А еще в области. Похоже, у нас завелся маньяк, — сказал Пироженко.

— Маньяков не существует. Это все плоды загнивающего западного мира, — авторитетно заявил Ершов и тут же представился. — Иван Ершов.

Руку при этом мне не протянул. Как потом выяснилось, у него была боязнь рукопожатий.

— Ага, ты это нашему маньяку скажи при встрече. Он то не знает, что должен на загнивающем западе проживать. Ошибся с местом рождения. Может, сам добровольно свалит на загнивающую потенциальную родину, — тут же возмутился Пироженко и сказал уже мне доверительно. — Ты на Ваню внимания шибко не обращай. Он у нас умник каких поискать. К тому же идейно подкован. В общем, ценный кадр, что не говори.

— Тебе бы все хохмит и ёрничать, — обиделся Ершов.

— Жить без смеха скучно, а на нашей работе вообще свихнуться можно, — сказал Пироженко.

— Значит вы нашли нашу продавщицу ДЛТ. Мы только на днях получили ее дело. К сожалению, всеволожские очень долго с ней работали и не отпускали. Жалко девушку. Такая молодая, комсомолка, передовичка. Зверь конечно ее убил. Но не маньяк. В корне не согласен с такой трактовкой дела. Убил ее человек, который должен ответить за свои действия по всей строгости закона. Если же мы скажем, что убийство совершил сумасшедший, то тем самым найдем оправдание ему.

Я ничего в ответ не сказал, но сразу почувствовал — тяжело будет с этим Ершовым. Зануда он знатный. А я никогда не любил зануд. Жизнь слишком коротка, чтобы якшаться с занудами.

— Да нашли ее мальчишки местные. Я только осмотрел место преступления первым. Потом нас от дела отстранили. Не наша земля.

— Да мы все знаем. Читали. Вкратце рассказываю, — сказал Пироженко.

— Может Мегрэ дождемся, — предложил Ершов.

— Кого? — удивился я.

— Амбарова. Мы его так называем.

Пироженко усмехнулся и ввел меня в курс дела. После его объяснения я несколько дней всматривался в Амбарова, проверяя верность прозвища, и убедился в том, что ребята все верно подметили.

— Почему Мегрэ? А не Шерлок Холмс, например? — спросил я.

— Потому что Мегрэ популярнее. Сейчас все Сименона читают. А Холмс прошлый век, — ответил Пироженко.

— Да брось ты. Холмс нестареющая классика.

— Может быть. Только про Мегрэ столько спектаклей телевизионных снято. Борис Тенин просто шикарен в этой роли. Все любят Мегрэ. Он в телевизоре. А вот Холмса там пока нет, — горячо заявил Пироженко

— Уверен, что Холмса скоро экранизируют. И Шерлок затмит всех детективов. Готов спорить на все что хочешь, — сказал я.

— Спорить это не по-советски, — возразил Ершов.

— И вообще, мужики, это же пошлость какая-то. Холмс это же на все века… это же классика… это же столько потрясающих рассказов… это же прямо… как можно сравнивать? Подумаешь, кино еще не сняли. Так это у нас не сняли, а на Западе уже множество экранизаций.

И чего я так завелся. Я же даже книжек про этого Холмса не читал. Как впрочем и про Мегрэ. Какие уж тут могут быть экранизации. Тем более зарубежные. Зато Тень обожал книжки про Холмса. Читал в детстве и много раз перечитывал в сознательном возрасте.

— А ты откуда знаешь про зарубежные фильмы? — спросил настороженно Ершов.

— Показывали по центральному телевидению, — отмахнулся я.

— Да, точно я видел черно-белое, — заявил Пироженко. — Жаль, что мы не сняли ничего.

— Так снимем. Наши режиссеры впереди планеты всей, — заявил я.

Я ведь даже видел, что кино про Шерлока Холмса уже снимают. Я тогда не мог даже предположить, что новая советская экранизация станет очень популярной, а образ Шерлока Холмса навсегда завоюет первенство народной любви.