Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 53

В переговоры с противником я не вступаю принципиально. Какой смысл разговаривать с смертниками. Пока они пытаются прощупать почву пустопорожней болтовней, я буду действовать.

Водяной с Васей засели за перевернутым столом. Они быстро сориентировались и создали себе укрытие. Мы можем долго и безуспешно перестреливаться, но у меня нет времени. Я выглянул из-за шкафа, сделал несколько выстрелов, но вместо того чтобы вернуться в укрытие, прыгнул вперед, тут же упал на колени и снова начал стрелять, когда из-за стола выглянул Василий. Он стрелял по укрытию, где меня уже не было, поэтому был хорошей мишенью. Одну пулю он получил в плечо. Вторая ударила в голову. Больше он меня не побеспокоит. Водяной тоже высунулся, но успел спрятаться, увидев, что случилось с его напарником.

— Какая же ты сука! Невежливо вот так врываться и портить людям жизнь, — проорал он.

И куда только делся несгибаемый, крутой авторитет Водяной. Вместо него я слышал испуганного мальчика.

Я встал во весь рост и направился к укрытию, держа его на прицеле. Водяной дернулся было, но я тут же загнал его назад выстрелом. Я резко подался в сторону, заглядывая в укрытие и стреляя на ходу. Водяной ничего не успел сделать в ответ. Первая же пуля угодила ему в голову.

Я тут же свинтил глушитель, сунул его в карман куртки и направился на улицу. В таких домах всегда есть два выхода. Я вышел через поленницу, где и бросил пистолет Киндеева, словно он у меня случайно выпал, потом проторенной тропой через дыру в заборе я покинул территорию Водяного и бросился к лесу. Позади меня слышались встревоженные голоса людей и хлопанье дверей. Я благополучно добежал до леса и направился к своей машине. Я нашел ее легко, сел за руль, завел мотор и направился дальше в сторону Красного Села, где развернулся и уже другой дорогой поехал назад в город.

Я возвращался в город с чувством выполненного долга. Преступники были наказаны, пускай и не по законам советского государства, а по законам военного времени и вселенской справедливости. Почему военного времени? Потому что я военный, давал присягу, штурмовиком участвовал в боевых действиях, где и пал смертью храбрых. Но в моем мире смерть не означает прекращение контракта. Так что и сейчас я в строю и готов к любым необходимым военным действиям. Я считал себя разведчиком, засланным в тыл к потенциальному союзнику, а тут в тылу сплошные вредители. Вот я их и устранил и устранять буду и впредь. Если мне суждено остаться жить в этом мире, то я сделаю все, чтобы мое новое родное государство процветало, а все вредители были выявлены и уничтожены.

Бандиты они самые настоящие вредители и есть. Найдя ошибку в системном коде, они атакуют слабое место, выстраивают на нем собственный код и создают надстройку. Такое государство в государстве, которое в итоге и разрушает всю систему. И чем больше таких вредителей, тем больше поражен системный код. Когда же критическая масса таких поражений станет блокировать функционал основной системы, то начинается обрушение, которое будет уже не остановить.

Я еще совсем мало пробыл в этом мире, но я уже столкнулся с этими паразитами кода. Я не могу оценить степень поражения системы, но мне кажется, что она близка к критической. А значит надо засучивать рукава и жечь всех паразитов, как проклятых идрисов.

Сейчас я возвращался в отдел. Теперь, когда главные помехи устранены, я должен заняться своими непосредственными обязанностями. Найти убийцу костореза, убийцу профессора Пульмана и убийцу старшего лейтенанта Кравцова, последнее преступление связано с одним из двух предыдущих напрямую. И тогда можно двигаться дальше, но что-то мне подсказывало, что, закрыв эти дела, на меня тут же свалятся новые.

В отделе меня ждал Финн с фотороботами. Он откровенно скучал, пил чай и при этом лениво листал Уголовный кодекс. Одного взгляда на фоторобот мне хватило, чтобы узнать изображенного на ней человека. Я видел его уже в магазине «Спорттоваров» в кабинете директора Мышанского Игната Львовича.

Оснований для задержания Геннадия Ивановича Шибаева, заместителя директора магазина «Спорттоваров», опознанного мной по фотороботу, у меня было мало. Подумаешь его видели несколько раз в квартире костореза Шведова. Мало ли кто к кому в гости ходит. У нас в советском государстве свобода передвижения и проживания, только не стоит забывать оформлять прописку в паспортном столе своевременно. За свою богатую событиями жизнь я много насмотрелся, но в такие совпадения, как сейчас я никогда не поверю. Человек, проходящий свидетелем по одному делу, вдруг оказывается хорошим знакомым убитого из другого уголовного дела. Разве такое возможно?

Я решил разобраться с этим вопросом завтра. Как говорится утро вечером мудренее. К тому же если Шибаев имеет какое-то отношение к убийству Шведова, он не знает и даже не догадывается, что милиция уже встала на его след. А если я сейчас начну суетиться, то только дров наломаю, спугну подозрительного человечка, заляжет он на дно, а там попробуй его поищи. Страна у нас большая, есть где затаиться испуганному человеку.

Я поблагодарил Финна за проделанную работу и отпустил домой. Сам же тоже стал собираться. Появилась мысль заглянуть на этаж выше к Марине и пригласить ее прогуляться, только вот сил на прогулки у меня не было, поэтому я решил сначала с делами разобраться, а потом личную жизнь устраивать.

Я поехал домой. Времени было полно, и я решил заняться делом, которое давно откладывал. Я нашел книгу, которую забрал у вдовы Пульман и приступил к ее изучению.

Книга Льва Брусникина «Жизнь вокруг смерти» оказалось нелегким чтением. Я несколько раз брался за нее и отступал. Если бы не служебная необходимость, я бы никогда не стал читать такую книгу. История о том, как одни люди создали лагеря смерти для других людей, которых в лагеря отправляли не за то, что они совершили какое-то преступление, а за то, что были не такие как первые. В моем родном мире рядом друг с другом проживало большое количество разных видов и типов людей, которые отличались не только по цвету кожи или размерам черепа, но и по количеству конечностей, пальцев на руках, наличию рогов, антенн и других дополнительных телесных деталей. И в моем мире войн по расовому признаку не было никогда. Или память об этом давно стерлась за давностью лет. Но мне все же пришлось читать эту книгу, чтобы представить себе, чем интересовался профессор Пульман и как это может быть связано с его смертью.

Я открыл главу, посвященную лагерю Заксенхаузен. Остальные концентрационные лагеря меня не интересовали, а им в книге было уделено много места. Заксенхаузен был образцово-показательным лагерем, в котором готовили сотрудников для других лагерей. Основали его в тридцать шестом году, и он был одним из первых лагерей подобного типа в Германии. Заключенные здесь были, как и везде разные от политзаключенных, до евреев, гомосексуалистов и военнопленных. Именно сюда перевели Якова Джугашвили, сына Сталина, и он погиб при попытке побега. По крайней мере, такая версия событий существовала.

Помимо газовых камер, виселиц и медицинских лабораторий, обязательных деталей любого фашистского лагеря, меня удивила трасса для испытания обуви. Можно сказать, особый изысканный вид пыток. Вокруг плаца с виселицей лежала дорога с разными покрытиями, по которым особо провинившихся заключенных заставляли в хромовых сапогах на несколько размеров меньше бегать по двадцать — тридцать километров с тяжелыми рюкзаками за спиной. Люди бегали по кругу в течении целого дня. Ноги стирались в кровь до кости. На испытания отправлялись нарушители лагерной дисциплины, и люди, которые особо не нравились начальству.

Заключенные Заксенхаузена трудились на разных производствах, но одним из основных заказчиков рабочей силы — завод Хайнкель, который производил бомбардировщики. При этом были случае, когда из-за неправильно собранных деталей, бомбардировщики терпели крушения. Также на территории лагеря была создана настоящая фабрика по производству фальшивых денег — долларов и фунтов стерлингов, которые потом переправлялись на территорию Британии и США с целью подрыва экономик стран-союзников.