Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 50

Я решил, что настало время действовать. Я резко ударил по тормозам. Левой рукой продолжал держаться за руль, а правой ударил по руке с пистолетом. В то же время от резкого торможения машины Киндеева мотануло вперед. Ремень безопасности не дал ему влететь лбом в лобовое стекло, но Киндеев потерял осторожность, поэтому мне удалось выбить у него из руки пистолет. Он улетел куда-то на пол салона.

— Сууука, — зашипел Киндеев от злости и испуга. Он остался безоружным и потерял инициативу.

Я ударил его в лицо, но в этот момент машина подскочила на очередном булыжнике. Я уткнулся головой в мягкую крышу авто и вцепился в руль, который зажил своей жизнью, пытаясь сбросить нас с дороги в объятье ближайшего дерева. Машина вильнула вправо и влево, и слетела с дороги в кусты. Мне повезло, что я уже тормозил и на пути не повстречалось дерево, но я при этом больно ударился о руль. В глазах потемнело. Киндеев времени даром не терял. Он воспользовался моим помутнением, отстегнулся, и на очередной выбоине, открыл дверь и вывалился наружу. Автомобиль замер между деревьями в траве.

Я отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь и вывалился наружу. Грудь болела, но терпимо. Я надеялся, что ничего себе не поломал. Я вытащил из плечевой кобуры пистолет и замер за машиной, которая светила фонарями вперед.

Я еще не успел привыкнуть к тому, что в Ленинграде в это время года ночью светло почти как днем. Если бы сейчас был август, то вокруг стояла бы такая темень, что никаких шансов найти противника. Он затеряется в лесу и тут либо выйдет к ближайшему поселку, либо его загрызут волки. Тень подсказывал, что в этих лесах диких зверей полно. Есть кабаны, лисы, медведи, лоси и, конечно же, волчьи стаи. Но сейчас был июнь, пусть и холодный, пасмурный. Вокруг лежали молочные сумерки, в которых я хорошо все видел вокруг себя.

Я выглянул из-за капота и чуть было не словил пулю. Грохнул выстрел, но Киндеев промазал. Одно я теперь знал точно, он никуда не побежал, решил все-таки разобраться со мной окончательно. Он где-то рядом, засел в кустах, злой, напуганный и вооруженный. Откуда у него пистолет? Неужели в такой суматохе и на нервняке, выпрыгивая из машины, он сумел найти свой пистолет? Или у него был еще один ствол?

Киндеева я не видел, и даже еще не установил направление, откуда он стреляет, но не отсиживаться же всю ночь в укрытии. Я решил действовать.

Все-таки есть и существенное отличие этой пулевой дуэли от привычного мне штурмового боя. Здесь на мне нет защиты и любое попадание приведет в лучшем случае к ранению, а в худшем отправит меня на новый виток перерождения. В родном мире на мне была броня, напичканная датчиками всевозможных систем, и даже прямое попадание излучений идриса не могли меня остановить. Повредили бы броню, да и все. А броня, что броня, она застрахована и это всего лишь вопрос денежного расхода Империи. Конечно, если идрис заплюет меня своей кислотой, окатит меня со всех сторон, да еще и поджарит из всех имеющихся жаровен, то тут ни одна броня не спасет. Но на этот случай у нас имелся проект «Последний шанс». Здесь же я не имел право на ошибку. Если Киндеев сделает во мне дырку, она окажется смертельной. Так что-либо он, либо я.

Я резко выглянул из-за капота, сделал несколько выстрелов, и нырнул назад в укрытие. При этом я старался засечь откуда раздастся выстрелы. А они не заставили себя долго ждать. Киндеев пальнул два раза, на этот раз уже более точнее. Первая пуля ударила в капот с другой стороны машины, вторая прошла выше и впилась в дерево, неподалеку от меня. Я на корточках прошуршал к заднему колесу, выглянул и выстрелил еще два раза на этот раз уже более прицельно. Я целил туда, откуда мне показалось стрелял Киндеев. Я снова спрятался.

Интересно, сколько у него патронов. У меня еще запасной магазин есть в кармане пиджака, но и его не хватит, если так пикироваться. Надо с этим заканчивать.

Две пули просвистели у меня над головой, сшибая ветки деревьев.

И я решил действовать резко. Киндеев явно не ожидает такой наглости. Он думает, что загнал меня, и я теперь носа не покажу. Я резко вскочил и стреляя на ходу бросился к леску, где я думал засел мой враг. Конечно, я не побежал как лось на гоне под пули. Я ворвался в лес чуть в стороне, но тем самым поменял свою диспозицию и сократил расстояние с Киндеевым. Он стрелял по мне, но я двигался слишком быстро для его пуль.

Я увидел его. Он сидел за деревом и менял магазин, и я выстрелил два раза. Первая пуля пришла ему в плечо, заставив выронить пистолет. Вторая ударила в правый бок. Но я не останавливался. Я шел на него и стрелял. Я не испытывал при этом никакой ненависти, которую я обычно испытывал к идрисам. Я не злорадствовал и не испытывал торжество от того, что победил врага. Я чувствовал глубокую усталость, как от хорошо сделанной работы. Только вот это еще только половина дела, вторая половина обезвредить Водяного и его прислужников.

Киндеев затих возле дерева. Я перестал стрелять. С него хватит. Мертвее он точно не станет.

Я обратился к Тени, пытаясь понять, что он чувствует, но Тень снова ушел на дно, никак на меня не реагируя.

Киндеев сидел, привалившись спиной к дереву, и смотрел безучастно на пасмурное белоночное небо. Из уголка рта текла тоненькая струйка крови.

Можно ли было поступить по-другому? Как-то избежать его смерти? Сдать его в милицию? Я много раз обдумывал эти вопросы и понимал, что у меня не было другого выхода. В тех жестких рамках, что я находился, я мог поступить только так.

Я сел перед ним на корточки. Поднял с земли пистолет, взвесил на ладони и убрал его в карман пиджака, после чего спрятал свой в кобуру. Я закрыл глаза бывшему другу. Теперь мне предстояло самое тяжелое. Нужно было довезти тело до болота, а там дальше концы в воду. Из Киндеева текла кровь, и я не мог не перепачкаться сам и не перепачкать багажник машины, а мне еще возвращаться домой. Значит, надо быть аккуратным, а потом мне предстоят банно-прачечные процедуры в багажнике. Я стащил с Киндеева куртку, постарался прикрыть раны, затем поднял его на руки и понес к машине.

Возвращаясь в город, я все время думал об убитом костерезе Шведове. И ни разу о убитом мной Киндееве, словно я перевернул страницу книги, которая мгновенно вылетела у меня из головы, как малоинтересная. Другое дело косторез. Я чувствовал, что что-то упускаю в его смерти. К тому же я разобрался с делом о краже из магазина «Спорттоваров», по делу профессора Пульмана есть обнадеживающие наметки, а вот с косторезом глухо, как в противоидрисовом бункере. К нему на квартиру я отправил Финна. Надо завтра утром подробно его расспросить, прочитать протоколы допросов. Сравнить с предыдущими протоколами. Человек не может умереть насильственной смертью, сидя в закрытой комнате. Мы явно упускаем какую-то деталь.

До дома я добрался без осложнений. На пункте ГАИ при въезде в город на меня не обратили внимания. Багажник я по возможности оттер, используя воду из болота и траву. Но в сумерках я мог много чего упустить. Беглый осмотр своего внешнего вида признан был удовлетворительным. Пара пятнышек, которые могут быть чем угодно. Но гаишники они же те же милиционеры, только дорожные. У них чуйка тоже работает. Они могут и разглядеть то, чего им видеть не положено. Так что проехал мимо и хорошо. Меньше проблем на мою голову.

Машину оставил во дворе. Решил, что завтра с утра я устрою ей придирчивый осмотр с помывкой. Сам пошел домой. Дверь была заперта на внутреннюю щеколду. Я посмотрел на часы. Начало первого. Ночь уже вовсю, а кому-то вставать в пять часов. И зачем только на щеколду дверь запирают. Боятся квартирной кражи, так моя милиция меня бережет. Кто полезет в квартиру к милиционеру наживу искать. Я позвонил в дверной звонок. Ночной свидетель, это плохо, но не спать же на лестничной клетке.

Дверь открыла соседка Наталья Петровна и тут же заворчала:

— Ходют на ночь глядя. О людях других не думаю. А у нас может бессонница. Только заснула. А тут вскакивая, да двери вам открывай. Я вам что прислуга, двери открывать.