Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 49

Пистолет он от моего бока убрал, но продолжал держать меня на прицеле.

— Ты чего задумал, Федя? Тебя же поймают. Все знают, что мы с тобой вместе на задержании были. Вместе выходили.

— Плевать. Никто меня не поймает. Вместе были, вместе вышли. Ты меня до дома довез и уехал. И больше я тебя не видел. На работе все посчитают, что Леший по случаю удачного завершения дела забухал. И ведь все в это поверят. Леший любит прибухнуть и раньше славился своими запоями. Так что все у меня под контролем. Не извольте беспокоиться.

— Зачем тебе меня убивать? Чем я тебе помешал? — спросил я.

— Мутный ты какой-то. Я тебя Витечка совсем не узнаю. Тебя словно подменили. Ты вроде совсем другой человек. Прежний Леший всегда первым выступал за контакты с Водяным. Планы строил, как на его деньгах поднимется, дачу построит, машину новую купит, а не эту рухлядь антикварную. И вдруг совесть у него проснулась. С чего бы, Витя? Ладно. Не хочешь сам работать, так другим не мешай. А ты решил и мне дело испортить. Витя, ты же хороший мужик был, свой в доску. А сейчас ненадежный стал. Я не могу спать спокойно, если в тебе не уверен. А мне сон очень дорог, как явление. Так что ты сам Леший виноват. Ты сам поставил меня перед выбором, либо я, либо ты.

— Федя, ты из ума выжил. Мне плевать с высокой колокольни на твои темные делишки с Водяным. Живи, как хочешь. Работай как хочешь и с кем хочешь. Я тебе мешать не буду, — пытался я воззвать к голосу его разума, но все тщетно.

Киндеев решился и больше никого и ничего слушать не хотел.

— Заткнись, падла. Рули по-тихому и молчи. Ты мне откровенно надоел.

Я умолк. Разговаривать было без толку. Я уверенно вел машину. Усталость, которая начала меня одолевать на квартире Мозгового, как рукой сняло. Я был собран, сосредоточен и отчаянно пытался найти выход из сложившегося положения. Даже проклятия и ругательства Тени меня больше не раздражали.

В машине пытаться ликвидировать Киндеева рискованно. Он успеет сделать пару выстрелов, прежде чем я ему сверну шею. Так что доедем до места казни, а там посмотрим кто окажется умнее и сильнее.

Я уверенно вел машину по ночному городу. По дороге он меня не пристрелит. Кишка тонка, а вот за городом церемониться не станет. Значит, у меня есть немного времени, чтобы подготовиться. За Парголово перед поворотом на Осиновую Рощу есть большой пост ГАИ. Можно попробовать устроить там провокацию, чтобы меня остановили, а уж при поддержке гаишников я скручу Киндеева, но что после этого с ним делать. Нельзя же его в руки родной милиции сдать. Как я объясню его поведение? С чего он вдруг решил взять меня в заложники? По закону я с ним вопрос решить не могу. Значит, гаишники тогда ненужные свидетели, столкновения с которыми надо избежать.

— Леший, вот скажи, чего тебе не жилось то спокойно? Водяной просит то одно прикрыть, то другое. Но там же ничего такого страшного. Не мокруха какая-то. Подумаешь фарца. Люди хотят одеваться по-модному, заграничному. Так ведь всегда хотели. И до Революции и после. Ничего в поведении человека не поменялось. Опять же карточные игры. Ну играют люди в карты. Что в этом такого? Скажешь много проигрывают, на деньги играют. Так не наши с тобой деньги. Там такие тузы играют, что они проигрывают, это даже очень хорошо. Можно сказать, социальная справедливость торжествует. Так чего тебе не живется то спокойно? Еще неделю назад тихо-мирно водку пил, никому не мешал. А теперь прыщ на жопе. И еще перед начальством решил выслужиться. За ум взялся. Работу исполняешь, как настоящий мент. Ишь ты.

Киндеев говорил зло с нотами обиды и разочарования. Его можно было понять. Раньше он с Ламановым был одного поля ягодка, а теперь встали по разные стороны баррикады. И в отделе только он остался середнячок, которого и выгнать жалко, и поручить что-нибудь стоящее нельзя.

— Да чего ты кипешуешь.

Я внезапно зашелся в приступе кашля. Киндеев напрягся и уставился на меня, ожидая подвоха. Тень же во всю мощь своего несуществующего голоса заголосил, призывая напасть на своего бывшего друга, и перегрызть ему глотку. Он этого не ожидает и будет легкой добычей.

Откашлявшись я продолжил.

— Держи себя в руках. Мне плевать какими делишками ты занимаешься. Чтобы мы друг другу не мешали, добейся перевода в соседний отдел. Всего делов-то. Локтями толкаться не будем.

— Леший, ты меня за кого принимаешь? Я тебе что лох какой-то? Фраер ушастый? Пока ты жив, ты останешься для меня угрозой. Так что сиди тихо, осталось недолго.

Я не знаю, на что рассчитывал Киндеев. Даже при наличии пистолета в борьбе со мной у него не было шансов, но с другой стороны он же не знает, что под обликом его бывшего лучшего друга скрывается звездный десантник, опытный штурмовик, убивший не одну тысячу живых единиц противника. Он видит старого Ламанова, пускай и с непонятными ему отклонениями, значит старого Ламанова он как противника не рассматривает ни под каким соусом.

Пост ГАИ, двухэтажный домик из стекла и бетона, мы проехали не замеченными. Возле дороги стоял постовой с черно-белым жезлом, но он явно спал на посту, потому что не обращал внимания на движущиеся в разные стороны машины.

Я имел смутное понятие, где находится эта Елизаветинка, но, судя по тому, как уверенно приказывал мне Киндеев, он уверен, что я маршрут знаю. Тут мне пришел на помощь Тень. В условиях повышенной опасности он решил не отсиживаться в тени, а оказать посильную помощь. И тут же всплыли воспоминания, как мы ездили с Киндеевым за Елизаветинку на шашлыки. Там был лес и небольшое озеро, много комаров, грибов и ягод. Хорошее было время, полное надежд и стремлений. Мы на службе чуть меньше года. И никакого Водяного, даже в виде призрака на горизонте.

Мы ехали по Выборгскому шоссе, проехали Сертолово и повернули к Медному озеру. Я помнил, благодаря Тени, это место. Мы ездили сюда купаться пару лет назад с Мариной. Тогда у нас все было хорошо. Мы встречались и обсуждали свадьбу. Места тут красивые, правда весьма людные. Народ с палатками приезжает, отдыхает летом. Вот и сейчас возле озера стояли три машины и четыре палатки с двумя кострами, возле которых суетилась отдыхающая молодёжь. Для окончательного решения нашего вопроса место явно неподходящее. Киндеев сидел молча, и мы проехали Медное озеро.

До Елизаветинки мы не доехали. Киндеев внезапно сказал:

— Тормози и поворачивай налево.

Я сначала не заметил проселочную дорогу, по которой была проложена, заросшая травой колея. Поселков рядом не было, так что дорогой этой пользовались грибники и ягодники, которые в конце лета пасутся в лесах Ленинградской области. Но сейчас не сезон еще, так что в лесах безлюдно. Никто не помешает нам свести счеты. Тень тут же подсказал мне, что мы едем по направлению к большому болоту с финским названием Харвази. Он несколько раз тут был, даже с Мариной. На болоте в большом количестве росла клюква и брусника. Так что если знать тропки, то можно запастись на всю зиму ягодой. Главное далеко не заходить, а то болото коварное, засосет и никто не придет на помощь.

Киндеев все заранее рассчитал. Вероятно, тоже хорошо знал эти места. Решил прикончить меня, а тело бросить в болоте. Раньше августа здесь вряд ли будет нашествие собирателей, значит болото успеет без остатка поглотить мое тело. Солдаты из воинской части поблизости на болото тоже не ходят. До стрельбища далеко.

Так что место для убийства просто идеальное. Потом он на моей машине вернется в город, или доедет до ближайшей железки, бросит авто и на электричке вернётся в город. Меня признают пропавшим без вести, а его искать не будут. Потому что никто не знает, что это расчётливое, хладнокровное убийство.

Но не все так просто. Звездные штурмовики не сдаются. Солдаты его Императорского величества стальные бойцы. Элита элит. Киндеев не знает, с чем ему предстоит столкнуться.

Машину трясло. Одни сплошные камни, да колдобины. Что взять с проселочной дороги, которой к тому же не так часто пользуются. Я крепко держался за руль, хоть и подскакивал в кресле, но был устойчив. Киндеева же мотало, растягивая ремень безопасности в разные стороны. Правой рукой он вцепился в ручку над дверью, а левой продолжал целиться в меня из пистолета. Но только пистолет в его руке ходил ходуном, а сам Киндеев все больше смотрел на дорогу, а не на меня.