Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 3

Лодырь вообще не везучий. У него то плазмоган клинит, то броня плохо слушается, то пищевой паек испорченный, так что он два дня дрищет дальше, чем видит. Поэтому мы его берегли. Старались держать за своими спинами, чтобы не попал под случайную раздачу. Но тут мы ничего не могли поделать.

Идрисы появились отовсюду. Один выпрыгнул на дорогу прямо перед бегущим Лодырем. Тварь ударила лапами ему в грудь, останавливая движение. Лодырь на ногах не удержался, хотя броня завизжала сервоприводами усилителей, пытаясь удержать его на ногах. И он уже поднимался с земли, когда на грудь ему прыгнул другой идрис. А третий впечатал его голову в бетон ударом мощной лапы. Идрисы разорвали его в клочья, заплевав кислотой, отчего броня стала хрупкой, как стекло.

Шедший позади Таракан увидел это. Вопль ярости ворвался в эфир, вплетаясь в разноголосый шквал ругательств, которыми эфир был забит под завязку. Он вскинул плазмоган и стал стрелять залп за залпом. Я тоже обернулся и сделал несколько выстрелов, но разряды не поразили противника.

Крыса и Дырокол, кажется, тоже озверели. Они бежали рядом друг с другом. Резко остановились, развернулись и пошли в атаку на преследующих идрисов. Кажется, наш план отступления накрылся стальной крышкой. Что за невезуха в последнее время? Я чувствовал, что закипаю, еще немного и мне сорвет крышечку. Остальные ребята продолжали отступление. Слишком далеко оторвались от нас, они не видели ту задницу, в которой мы оказались.

То, что произошло дальше, никто из нас не мог предвидеть. Я, честно говоря, с такой тварью раньше не встречался. Она упала откуда-то сверху прямо на головы Крысы и Дырокола. Огромная, хитиновая черепаха. Из ее панциря вырвались с десяток щупальцев с острыми лезвиями на концах. Она замолотила ими по добыче, превращая наших товарищей в кровавый фарш. Индивидуальная штурмовая броня тип «Панцирь» не защитила. Черепаха кромсала броню, словно палубная кошка картонную коробку.

Таракан увидел эту тварь и тут же переключился на нее. Залп за залпом он расплескивал энергию по панцирю черепахи, только ее это не трогало. Слишком прочная у нее была защита.

Что за тварь эта черепаха? Раньше у идрисов я никогда не видел такую. Даже в методичках про нее не писали, и на занятиях по теории боя не рассказывали. В одиночку вступать с ней в бой бессмысленно. Я еще тогда не знал, что эта гадина умеет летать. Поэтому принял решение продолжить отступление. Мертвецам уже не поможешь, равно как и Таракану, который похоже окончательно умом тронулся. Как командир отряда я имел доступ к датчикам его эмоционального и физического состояния, и, судя по показаниям, он уже не жилец. Даже если его не прикончат идрисы, черепаха или все вместе взятые, то через несколько минут мозг его взорвется от перенапряжения.

Я бросил Таракана одного разбираться с черепахой и продолжил отступление. Пусть меня за это осудят, да хоть под трибунал отдают. Спасать смертника я не буду. Если человек не хочет жить, кто я такой, чтобы его заставлять.

Через несколько минут погиб Кувалда. Он бежал впереди меня, когда в него с двух сторон ударили струи кислоты. Первые две струи он выдержал, хотя и потерял темп отступления, а вот вторые два залпа прожгли броню насквозь и убили его.

Следующим погиб Таракан. Я обернулся посмотреть, как он там, поскольку датчики показывали, что он стал успокаиваться и приходить в себя. И увидел, как черепаха, которой видно надоел плазменный массаж развернулась, щупальца выстрелили в сторону Таракана и раскромсали его в мгновение. На землю упал мелко нарубленный человек пополам с броней. Тут же датчики возвестили о его кончине и отрубились.

Эта высадка оказалась роковой для всех нас. В эфире стояла какофония ругательств, из которой не вычленить ни грамма полезной информации. Фильтры матоподавления давно уже не справлялись. Так что руководить штурмовой операцией просто не представлялось возможным. Не знаю, что там себе думали штабные крысы.

Я потерял в этой операции почти всех своих ребят. От моего отряда осталось лишь трое бойцов — Тощий, Батюшка и Бубен. Им удалось добраться до штурмового шлюпа. Я дышал им в спины, поэтому увидел катастрофу самым последним. Наш боевой корабль был уничтожен. Его разворотило прямым попаданием снаряда идрисов, а возле горящих обломков этих тварей было видимо-невидимо.

Теперь нам точно пришел конец. Никаких тут сомнений. Отступать больше некуда. Идрисы взяли нас в клещи.

Тощий, Батюшка и Бубен застыли на месте, ошеломленные увиденным. Я добежал до них. Хотел подбодрить, заставить двигаться, только вот куда и зачем. Впереди были идрисы, позади на нас накатывала волна идрисов. Эти твари были повсюду. Ни на спасение, ни на поддержку надежд никаких не оставалось. Наша надежда горела перед нами, а идрисы обгладывали стальной труп убитого штурмового шлюпа.

Мы встали спина к спине и приняли последний бой. Мы палили с отчаянностью обреченных на смерть. Жерла плазмоганов раскалились до белого свечения. А мы жарили и жарили идрисов, желая перед смертью как можно больше их уничтожить.

Первым погиб Тощий. Все энергобатареи истощились. Стрелять было нечем. Он перехватил плазмоган поудобнее и бросился в рукопашную, нанося удар за ударом раскаленным жерлом по идрисам. Но в него ударило одновременно несколько залпов идрисов, и Тощего разорвало. Потом настал через Бубна. Он не смог вовремя сориентироваться после гибели Тощего, как-то глупо раскрыл спину и тут же получил с десяток залпов кислоты, которые расплавили броню и выжгли ему позвоночник и сердце.

Я не хотел умирать, но разве меня кто-то спрашивал. Меня никто не спрашивал, когда призвал в армию, и когда отправил на эту проклятую всем человечеством планету. Я разменная пешка в этой ужасной войне. Я больше не хочу быть пешкой.

Я еще жарил идрисов, когда один их них оказался слишком близко ко мне. Я уже ничего не мог сделать. Он поразил меня двумя струями кислоты в грудь. Первая ослабила броню, а вторая выжгла дыру и добралась до сердца.

Я выронил плазмоган и упал на спину. Тут же включилась вшитая в мое тело программа «Последний шанс».

На поле боя мы не всегда умираем по-настоящему. Человек, к тому же обученный воевать человек, стоит слишком дорого, чтобы просто так его расходовать, поэтому в каждого из нас вшита программа «Последний шанс». Она рассчитана на четыре переноса, максимум пять. Больше не выдержит, потом ее надо обновлять. После того как наступает смерть физического тела, программа вырывает сознание из мертвой оболочки и информационным пакетом отправляет на ближайшую приемную станцию, откуда сознание транспортируют до ближайшего «Посмертного лагеря», где посмертники вшивают наши сознания в готовые клонированные оболочки. После месяца восстановления, нас отправляют назад в штурмовые бригады. Империя превыше всего! Ты должен служить Империи даже после своей смерти.

Я умирал уже три раза в трех разных мирах. Это моя четвертая смерть и четвертое перемещение. Как же мне чертовски надоело умирать, чтобы дальше воевать за Дело Его Императорского Величества.

Батюшка продолжал еще сражаться, когда мое сознание покинуло тело и отправилось в долгое путешествие к воскрешению.

Но только в этот раз что-то пошло не так.

Голова трещала, словно в ней завелись серые термиты. Таких я встречал на Скорпионе XI. Они изнутри у прима-капрала Гаруди и еще трех рядовых выели мозг. Заползли через ухо, и три дня питались. Как они тогда кричали, пока мы не сообразили, что к чему и не вскрыли им головы чисто в терапевтических целях. Правда, помочь им это уже не могло. Но зато мы были предупреждены и больше не снимали шлемы вне корабля.

Я открыл глаза. Казалось, какая-то тварь залила их медицинским регенерирующим гелем. Но вроде идрисы глаза мне не выжигали, зачем тогда гель? Я приподнялся на локтях, что далось мне тяжело. Ничего удивительного, в последнем бою мне изрядно досталось.

Я тут же вспомнил, как погибли мои боевые товарищи и заскрежетал зубами от злости. Понятное дело «Последний шанс» возродит их к жизни, и они вновь вернутся в строй, чтобы снова жарить идрисов. Только пять перерождений максимум, после чего — либо заканчивается срок службы, и ты везунчик отправляешься на гражданскую жизнь с солидной цифрой на счете. Этой суммы хватит безбедно жить до конца реальной жизни. Либо умираешь окончательно и бесповоротно. Ну, может и не окончательно, если верить полковым капелланам в золотых капюшонах. Но я в эту религиозную муть никогда серьезно не вникал.