Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 21

Шел 1979 год. Дело советской власти процветало, но, как всегда были те, кто не согласен, был те, кто хотел жить по-другому. Это мне Киндеев успел объяснить. Вот среди таких и зародились «фарцовщики», которые занимались подпольной покупкой и перепродажей дефицитных зачастую импортных товаров, в основном одежды, косметики, аудиокассет, виниловых пластинок и даже редких книг. Товары стоили у них в три дорого, но пользовались стабильным спросом. Неожиданно вдруг выяснилось, что советские граждане тоже хотят красиво и удобно одеваться, а советская легкая промышленность не успевала за требованием времени. Параллельно импортным товарам продавались и отечественные изделия, сделанные в подпольных производственных цехах. С этими явлениями боролась милиция и ОБХСС по мере своих сил и возможностей, а такие люди как Водяной создали вокруг систему и усиленно ее доили, получая солидный теневой доход. И с такими людьми имел дело Киндеев и Ламанов, два старых дружка-закадыки.

Киндеев и не подозревал, как сильно изменился его друг. И если раньше они работали вместе и никогда никаких терок не возникало, то сейчас его ждал серьезный сюрприз.

До кафе я дошел пешком. Нечего светить машиной перед «Розой ветров». Наш отдел находится не так далеко, могут и срисовать знакомые номера. Киндеев меня уже ждал на улице. Он стоял и курил, нервно оглядываясь по сторонам.

— Я Водяному говорил, что надо в другом месте встречаться. А он мне — в Розе всегда пиво свежее, да место тихое. Нам никто не помешает. Ох не нравится мне все это.

— Если не нравится, то зачем ты в этом участвуешь? — спросил я.

— Я тоже хочу, как человек в Сочи отдыхать, а не к верху жопой все лето на грядках корячиться. Мы знаешь ли тоже люди, а не рабочая скотина. Наши отцы и деды в Гражданскую, а потом в Великую Отечественную не затем кровь проливали, чтобы всякая нечисть жировала, а мы последний рупь считали. От каждого по способностям, каждому по потребностям. И вообще государство меня обязано обеспечить достойно оплачиваемым трудом и доступным отдыхом. Так что я в своем праве, — разгорячился Киндеев.

— Ладно. Ладно. Разошелся как дырявый самовар. Успокойся. Нам еще с Водяным дело делать. Соблюдай хладнокровие, — поспешил я его успокоить, размышляя над тем, что я понятия не имею, что такое дырявый самовар.

Мы вошли в кафе и тут же столкнулись с вышибалой. Невысокого роста, спортивного телосложения, короткие черные волосы, тоненькие ниткой усы и глаза черные, колючие, крысиные. Он был одет по-деловому, в костюм двойку. Окинул нас профессиональным оценивающим взглядом и сказал:

— Следуйте за мной.

Похоже нас здесь уже ждали, да не просто ждали, если вышибала знал нас в лицо. Тут либо мы уже постоянные клиенты, либо Водяной показал ему наши фотографии. Если такой уровень допуска, то значит дело серьезное, не терпящее промедление. Нас не стали обыскивать. И это удивительно. Значит, Водяной уверен, что сотрудники уголовного розыска не будут нарушать закон, даже если очень припечет.

Вышибала провел нас через весь зал, который в столь раннее время ожидаемо пустовал. Хотя и сейчас три столика были заняты ранними пташками, желающими промочить горло. Интересно, почему эти трое мужиков сейчас не на работе. Куда смотрит народная дружина. Устроить бы рейд, да всех засветившихся в рабочее время вне трудового места, сразу в отделение для опознания и оформления соответствующих документов на службу. От неожиданных мыслей, я чуть было не встал ошарашенно по центру зала. Мысли явно принадлежали не мне. Мне вообще нет никакого дела, кто, где и чем в рабочее время промышляет. Похоже это Тень с моим сознанием развлекается.

За барной стойкой стоял мужчина в белой рубашке и черной бабочке. Он увлеченно протирал стаканы.

На барной стойке стояла табличка:

«Граждане! Дожидайтесь отстоя пены!».

Я сначала не понял, о чем речь, но Тень услужливо подсказал. Бармены любили обсчитывать своих сограждан, не доливая пиво или разбавляя его водой. ОБХСС держало под прицелом это кафе и раньше регулярно проверяло, но сейчас успокоилось. После того как бармен Гриша Стапанцев, главный недоливщик и обсчитыватель, додумался до этой таблички. Людей в погонах она успокоила, а местные пьяницы в погоне за новой кружечкой пенного, таблички не читали. Так что тут и «овцы целы и волки сыты».

Вышибала провел нас к дверям отдельного кабинета. Открыл перед нами и запустил внутрь. Сам заходить не стал.

За столом, заставленном тарелками, сидел седовласый мужчина культурной внешности. Увидишь такого на улице и никогда не скажешь, что это человек из криминального мира. Излишне худое вытянутое лицо, подчеркнутые скулы, глубоко посаженные голубые глаза, чуть изогнутый нос, тонкие манерные губы и большие оттопыренные уши.

Водяной, а то что это был он, не оставалось никаких сомнений, одной рукой резал кусок телячьей отбивной ножом, другой отправлял отрезанный кусок в рот и с наслаждением жевал.

Он не сразу обратил на нас внимания, тем самым показывая, кто в этом доме хозяин, а кто так погреться зашел. Тень от злости прямо закипел. Какой чувствительный оказался. Милицейская гордость в нем взыграла, а сам при этом сотрудничал с этим бандитом.

— Какие люди к нам в гости пожаловали.

Водяной наконец-то нас заметил.

Он отложил нож и вилку в сторону и промокнул губы салфеткой.

— Заходите, садитесь, гости дорогие. Не будьте как на партсобрании. Будьте как на вручении поощрительных грамот, — пошутил Водяной и сам засмеялся своей неудачной штуке.

Мы молча уселись напротив него.

— Мужики, предлагаю по кружке пива. Пиво здесь свежее, вкусное, холодненькое. А? Как вам предложение?

Я увидел, как загорелись глаза у Киндеева, и тут же пресек его азарт в зародыше.

— Вынуждены отказаться. Мы на службе.

Киндеев посмотрел на меня, как на предателя.

— Зачем звал, Водяной?

— Дело у меня к вам. Настала пора отработать те затраты, что я в вас вложил.

Похоже Тень и Киндеев у него на прикорме стояли. Вот он так уверенно, словно хозяин и говорил с нами. Не хорошо это. Так не должно быть. Понятное дело, прежний хозяин вляпался в этот переплет по дурости и жадности своей, но мне из него как-то выкручиваться надо.

До переноса я бы и раздумывать не стал. Наведался бы к Водяному в гости без свидетелей, да понаделал бы в нем много дырок, чтобы проветривать дурное нутро было удобно. Но сейчас я в других реалиях, скован нормами и рамками советского уголовного права. Хотя вот интересно, а советское право распространяется на пришельцев из других миров?

— На «галерах» ребят моих задержали с товаром.

«Галерами» называли галереи Гостиного двора, где фарцовщики любили промышлять.

— Товар пустяк. У них с собой не так много было. А вот ребят жалко. Не всех, конечно. Но одного точно. Я не знал, а он оказался сыночком зампреда горисполкома. Видишь ли, и им тоже хочется другой жизни.

— И чего зампред горисполкома не может за своего сыночка похлопотать? — спросил Киндеев.

— Может, то он конечно может. Только он пока не знает о неприятности. А сыночек в несознанку ушел. Мол я не я, устанавливают личность. А надо бы так его извлечь, чтобы никто личность то его настоящую не узнал, и чтобы его папашка копытом бить не стал. Я-то не знал, что это за малец такой. Знал бы. Никогда с ним дел не имел.

— А где его держат? — спросил Киндеев.

— На Белике, — это Водяной так улицу Белинского обозвал.

— Понял. Есть у меня там один товарищ. Попробуем договориться. Я тогда сейчас туда рвану пацаненка твоего вынимать. Валера, ты меня в отделе прикрой. Скажешь, что я по свидетелям поехал.

— По каким таким свидетелям? — не понял я.

— Да не важно по каким, — отмахнулся Киндеев. — Чего у нас свидетелей мало? Было бы дело, а свидетели найдутся.

— Вот именно, что не важно. Это вы там сами решайте. Но мальчонку мне освободите, так чтобы его папаша ни о чем не догадался.