Пришелец в СССР. Том 1 (СИ) - Страница 18

Когда я улетал с планеты, безбилетником пробравшись на рейсовое судно, мой старший брат Шрам как раз заключил контракт на поставку пробной партии вина на центральную планету Северного сектора Империи Падену. Заказ пришел от одного из старейших аристократических родов Падены. Поскольку к делам компании я к этому времени не имел еще отношения, то фамилию заказчика мне никто не сказал. Зато я видел, как Шрам ходил гордый, как пьяный кокторус. Как-никак, но он принес семье несколько сот тысяч империалов. Солидная сумма для нашего захолустья. Отец довольно потирал руки в надежде на то, что наше пойло придется по вкусу местной аристократии и в погоне за экзотикой они засыплют наш завод заказами. Но меня тогда это уже мало волновало.

В общем о своем будущем я задумался очень рано. Но что может скромный парнишка с провинциальной планеты, пусть и из богатой семьи. Хотя о богатстве можно было забыть, ведь моя семья никогда меня не поддержит, а значит доступ к семейным банковским счетам мне будет закрыт. И дальше во всем и всегда я буду вынужден рассчитывать только на себя.

На Кокторе иного будущего у меня не было. Семья никого просто так не отпускает. Значит, мне надо бежать на центральные планеты, где у меня появится возможность зажить другой жизнью. Меня давно волновали космические перелеты. Я грезил ими. Еще со школьной скамьи я воображал себе, как буду летать на большом космическом корабле между планетами. И жизнь моя будет полна подвигов и приключений. Но я себе даже представить не мог с какой стороны хватать удачу за хвост, чтобы она не повернулась ко мне задницей.

Отец рассказывал, что первые переселенцы не от хорошей жизни бежали с центральных планет. У многих были проблемы с законом, а кто-то бежал от позора, изгнанные из родной семьи. По сути, все переселенцы — это отщепенцы, изгои из родного мира. И вот теперь я… сам… добровольно хотел стать таким изгоем. Но я верил, что однажды я вернусь на родную планету героем, капитаном звездных трасс. Наивный мальчишка. И чего мне тогда не сиделось на месте? Перебесился бы с жиру, поуспокоился, да занял бы свое место в семейном бизнесе. Через несколько лет обзавелся бы своей семьей, пошли бы дети, и я дал бы тринадцатую ветвь на семейном древе.

Но я хотел сам распоряжаться своей судьбой. Вот и распорядился, как смог. До звездного капитана не дослужился, но имперским штурмовиком стал, да не из последних. С десяток боевых наград за сражения с идрисами, идрис их всех побери, да моего отца Октавиана, мать его, Второго, который не смог мне вовремя голову на место поставить и не предотвратил мой побег. Сейчас бы я не землю чужой планеты топтал бы, а сидел бы в кресле в рабочем кабинете, курил бы сигары, пил бы изысканное вино, да просматривал бы годовые отчеты о прибыли винодельни.

Я тщательно готовился к побегу. Я начал с откладывания денег, прекрасно понимая, что билет без разрешения Семейного совета мне не купить, а безбилетники, если они без денег и не смогут вовремя всучить нужному человеку взятку, очень быстро оказываются в открытом космосе, потому что так куда проще и не надо лишний рот кормить во время перелета. Накопить денег на перелет, это только легко сказать. У меня ведь не было имперской корпорации, которая могла бы мне дать кредит на переселение. В общем этот процесс занял определенное время. На животноводческой ферме быстро много не заработаешь. Параллельно с накоплением первоначального капитала я стал завсегдатаем портовых кабаков, куда любили захаживать служивые с торговых рейсов. Сколько их прошло перед моими глазами, через наши пьяные застольные беседы за те два года, что я готовился к побегу.

Торговые корабли прилетали на нашу планету с товарами, которые пользовались спросом у нас, а улетали с трюмами, забитыми под самую завязку биоконцентратами для нужд Имперской армии. Простые жители Империи такую пищу не ели. В последствии, в годы моей службы, мне множество раз доводилось открывать банки с биоконцентратами с моей планеты и поглощать их содержимое, и каждый раз я вспоминал родной дом, но каждый раз с разными чувствами. Когда с болью от утраченного, когда со злостью на давно позабытое, а когда и с радостной ностальгией о давно оставленном позади.

Постепенно торговцы привыкли ко мне и стали относиться как к местной достопримечательности. Они стали больше мне доверять, жаловаться на свое начальство и на семью, которую оставили на родной планете, но которая никогда их не принимала такими, какие они были. Как же я их понимал, сочувствовал, поддакивал, в общем втерся в доверие. И настало время для второго этапа моего безрассудного и ни идриса не просчитанного плана.

Отец подозревал что-то нехорошее. Ему не нравилось, что все свободное время я пропадал в порту. Он несколько раз пытался вызывать меня на откровенный разговор, но я не хотел с ним разговаривать. Я тогда ни с кем не хотел разговаривать, кроме своих новых дружков. Даже если бы мой родной дедушка восстал бы из могилы и пришел бы ко мне с душеспасительной беседой, я бы отмахнулся от него, как от назойливого кокторуса. И отец махнул на меня рукой, решив, что рано или поздно я одумаюсь. Нагуляюсь как дикий кокторус и вернусь в родное стойло. Я вынужден был его огорчить.

Сдружился я с одним младшим помощником капитана Чарли по прозвищу Труба. Надо было мне насторожиться, хорошему человеку такое экзотическое прозвище не дадут. Но я был молод и очень доверчив, да признаться еще и очень глуп, раз я решился вообще на такой поступок.

Стоило только Чарли намекнуть на то, что я не прочь сделать ноги с этой планеты, как он тут же загорелся идеей помочь мне в этом начинании. Он прямо трындел об этом без остановки каждый раз, когда мы встречались в порту после его очередного рейса. И что интересно до нашего знакомства я его раньше не видел, а тут он зачастил к нам, словно родился на этой планете. А я ведь только хотел прощупать почву. Но Чарли вцепился в меня мертвой хваткой. И наконец я решил, что у меня достаточно денег, чтобы начать жизнь с начала, где-нибудь на другом конце звездного пути.

За все время существования нашей колонии я был первым, кто решился на побег и успешно сбежал. Не думаю, что после меня найдется хотя бы еще один такой же идиот. И вот сейчас, находясь на службе в милиции на чужой для меня планете, я проклинал того мальчишку, который не послушался отца и братьев и решил, что в другом мире ему будет лучше, чем в родном. Хотя, конечно, топтать землю в милицейских погонах, куда лучше, чем с плазмоганом штурмовать гнездо идрисов.

Чарли на то и прозвали Труба, что трубел он много, да все больше не по существу, с целью ввести в заблуждение, обвести вокруг пальца, залезть тебе в карман, а затем выпотрошить, как последнего маменькиного сынка и выкинуть за борт вместе с остальным мусором. Жаль, только я не понял это раньше.

День побега был назначен на понедельник. Традиционно в этот день мой отец и братья допоздна пропадали в конторе, тем более сейчас, когда контракт с центральной имперской планетой входил в стадию завершения. Так что мое исчезновение не сразу обнаружат, а значит не успеют помешать.

С утра я сходил в банк и снял часть денег наличными. Пластиковые банкноты принимают по всей Империи, в то время как банк-терминалы в захолустьях могут давать сбои. Не хотелось бы в самый неподходящий момент оказаться не платежеспособным. После этого заглянул домой и больше часа разговаривал с мамой о разном. Я знал, что теперь не скоро ее увижу. Мне предстояло встать на ноги и достичь весомого положения в обществе, прежде чем я смогу вернуться звездным капитаном в семью. А это займет годы, если не десятилетия. Мама моя к тому времени состарится, так что я хотел запомнить ее такой, какая она есть сейчас.

Мы поговорили о моих перспективах на жизнь, о том, чем я хочу заниматься. Пришлось, конечно, юлить и кривословить, но в целом я остался верен себе. Я рассказал, что хочу стать Человеком с большой буквы, а для этого я должен найти свой путь в жизни. Мы говорили долго и о разном. Мама явно печалилась. Мне кажется она догадывалась о моем побеге, но не остановила меня и даже слова поперек не сказала. Я и подумать тогда не мог, что вижу маму в последний раз.