Прикосновение к огню - Страница 7

– Зовите меня просто Кевин.

– Хорошо, Кевин. Я хочу, чтобы вы поняли меня, прежде чем сядете писать новую статью. Я не взбесившийся маньяк, как меня представляет пресса. Я особенно знаю, что делаю.

– Вы заранее готовитесь к каждому поджогу?

– Всегда. И очень тщательно выбираю объект.

– Вы уже выбрали новый?

– Да.

– В тот же день недели?

– Почему бы и нет?

Он почувствовал изменение в интонациях журналиста, несмотря на телефонные искажения.

Дыхание репортера стало тяжелым и хриплым, в его голосе слышался страх.

– А вы не боитесь, что ваш звонок поможет властям?

– Нет, конечно, – сказал он с улыбкой. – Они не могут взять под наблюдение все дома в округе. И не забывайте, что я не привязан к одному месту и могу спокойно поехать куда-нибудь; новый тоннель к Хамптону и Ньюпорт-Ньюсу, например, говорят, очень удобен.

– Черт… – пробормотал Макларен. – Послушайте, что вам это дает? Вы можете сами остановиться, если вдруг захотите, или уже не сможете удержаться?

Закрыв глаза, он стал думать над ответом. Воспоминание о горящей фабрике вторсырья встало перед ним как наяву.

– Почему я должен останавливаться? – спросил он через минуту.

– А вы не боитесь, что вас поймают?

– Почему я должен бояться?

Репортер остановился, как будто прикидывая, не рассердит ли он собеседника, задав следующий вопрос, но потом решился:

– Говорят, что Боб Витакер – следователь пожарной охраны – специалист своего дела.

– И я тоже, – отозвался он.

– Это звучит как вызов.

Он пожал плечами.

– Очевидный факт, а не вызов. А сейчас мне бы очень хотелось поговорить о своей кличке… – Зовите меня Огнепоклонник.

Журналист прикидывал, хорошо ли звучит прозвище. Не сомневайся, отлично будет смотреться, написанное заглавными буквами на первой полосе.

– Зовите меня именно так, Кевин. Очень внушительно и повысит тираж вашей газеты. Я буду следить за заголовками, – сказал он. – Пока.

– Подождите! Не вешайте трубку! Вы позвоните еще? – всполошился Макларен. – Вы не можете исчезнуть просто так. Люди захотят узнать о вас побольше. Ну так как? Вы позвоните еще? – спросил он.

– А как вы меня назовете в следующей статье?

– Огнепоклонник.

– Ну тогда ждите звонка сразу после следующего дела, – сказал он. – Расскажите мне об успехах пожарного следователя.

И повесил трубку, очень довольный собой.

Солнце весело играло на поверхности реки, когда Лу проехала мост Вест-Норфолк и повернула на Маунт-Вернон.

– Сто шесть… – бормотала она, вглядываясь в номера домов из окошка машины, – сто восемь… А, вот оно!

Жилище Витакера представляло собой маленький домик в викторианском стиле, утопавший в тени раскидистых ветвей столетних дубов.

Лу припарковалась на обочине и пошла по старой дорожке, огибавшей корни деревьев, выпиравшие из-под земли. По бокам тропинки цвели ярко-желтые анютины глазки.

Очевидно, Витакер поглядывал в окно, поджидая ее, потому что открыл дверь, едва она успела подняться на три ступеньки крыльца.

– Вы приехали как раз вовремя.

– Я никогда не опаздываю, – ответила она.

– Вы прекрасно выглядите!

– Спасибо за комплимент, но вас легко понять. До сих пор вы видели меня то в рабочей робе, всю измазанную сажей, то окровавленную после нападения влюбленного попугая…

Он улыбнулся и взял ее под руку; руки были сильные и теплые.

– Идемте, дети играют на улице.

Изнутри дом выглядел таким же старым, как и снаружи. Современная мягкая мебель не гармонировала с высокими десятифутовыми потолками.

– Красивый, старинный дом, – сказала она. – Какая чудесная лепнина!

– У нас, понимаете, идет вечный ремонт. Лет двадцать, наверное. Сменились соседи, мы сами стали совсем другими, а ремонт все идет и идет.

Он провел ее на кухню, обставленную по моде сорокалетней давности. Но, несмотря на неказистую обстановку, комната была удобная, просторная. Лу поймала себя на мыслях о необходимых изменениях на кухне: пластиковые шкафы надо заменить дубовыми, на пол постелить красивый линолеум, стены выложить кафелем…

– Я знаю, о чем вы думаете, – сказал Витакер.

Она засмеялась.

– Не могла удержаться…

– Здесь все осталось нетронутым после… – Тут его голос осекся, но через секунду он продолжил как ни в чем не бывало: – Эта комната подождет, пока Блэр не окончит колледж.

– Я вас понимаю, – сказала она. – Мой сын сейчас на третьем курсе, и платить за его учебу весьма затруднительно. А тут он меня еще огорошил – хочет пойти на юридический!

– Зато потом у него будет хорошая жизнь. Будет спокойно жить-поживать и заботиться о своей матери.

– Об этом не стоит мечтать. Он хочет стать полицейским!

– А-а-а. Ну, тогда – да, спокойная жизнь ему заказана.

Витакер открыл холодильник и обозрел его содержимое.

– Вам коки или фруктовой?

– Фруктовой, пожалуйста.

Где-то в доме хлопнула дверь.

– Папа! Па-а-ап!

– Я на кухне, Кэлси!

Дальняя дверь отворилась, и в кухню стремительно ворвалась тоненькая девочка лет десяти. Она держала в руках потрепанную книжку в бумажной обложке.

– Пап, это что за слово?

– Лу, познакомьтесь с Кэлси, моей младшенькой, – явно гордясь дочкой, сказал Витакер.

– Здравствуй, Кэлси, – сказала Лу. – Очень рада познакомиться.

– Здравствуйте.

У дочери были папины глаза, светло-серые и умные. Красивый овал лица и рыжеватые кудрявые волосы она получила, наверное, от матери. А настороженный взгляд – обычная детская ревность к знакомым женщинам отца.

Дверь распахнулась снова и с еще большим стуком. Лу успела заметить только очертания четвероногого лохматого существа огромных размеров да розовый язык. Витакер загородил ее от собаки.

– Сидеть! – сказал он. – Я кому сказал? Сидеть!

– Я не боюсь собак, – сказала Лу, выглядывая из-за широкого плеча хозяина дома. – Я могу… Ого! – Этот возглас вырвался у нее, когда она присмотрелась повнимательнее.

Витакер повернулся к ней, поглаживая собаку по голове. Холка животного доставала ему до пояса.

– Ее зовут Шаму. Ирландский волкодав.

– Какая красивая собака, – сказала Лу, протягивая вперед руку, чтобы дать ей обнюхать себя. – И какая большая!

– Последний раз, когда ее взвешивали, в ней было сто двадцать восемь фунтов.

Лу погладила собаку по голове; длинная серая шерсть была мягкой и шелковистой.

– Ты ведь добрая, правда? – спросила она. – Если б я знала о тебе, то принесла бы вкусную косточку. Не держите ее, Витакер. Я не боюсь.

– Пока.

– Все равно, отпустите. Или вы собираетесь весь день так простоять? Пусть она привыкнет ко мне.

Шаму изо всех сил махала тяжелым хвостом и смотрела на хозяина таким просящим взглядом, что способна была разжалобить кого угодно.

Сердце Витакера не выдержало.

– Ну ладно, Шаму, – сказал он. – Познакомься с гостьей.

После этих слов Лу застыла. И стояла неподвижно, пока собака обнюхивала ее со всех сторон. Закончив исследования, огромный волкодав деликатнейшим образом ткнулся ей носом в живот, призывая обратить на него внимание.

Лу почесала Шаму за ухом и с усмешкой посмотрела на Витакера.

– И многих женщин вы спровадили таким способом? – спросила она, поглаживая собаку по большой голове.

– Только самых капризных.

Он опять подошел к холодильнику и вернулся через минуту с двумя бутылками фруктовой воды. Лу взяла свою и позволила собаке облизать влагу, выступившую на запотевшем стекле бутылки.

– Вы ей понравились, – заметила Кэлси.

Лу улыбнулась.

– Я не такая уж и плохая, ты бы сама убедилась, если б мы получше познакомились.

– Многие боятся Шаму.

– Это потому, что она такая большая, – сказала Лу, почесывая Шаму за ухом. – А у моего дедушки была ферма в Саффолке, я выросла там и знаю животных. Те, кто думает, что если собака большая, то обязательно злая, очень сильно ошибаются.