Приключения бизнесмена (СИ) - Страница 45

— Это случайно получилось. Я только в контору вошел, прямиком к вам в кабинет. А вы куда-то вышли. Тут шеф этот ваш, Сергей Николаич, кажется, так его зовут? Мне секретарша сказала, а я не очень расслышал, так вот, он заходит к вам в кабинет и спрашивает, кто сегодня с ним поедет. Я говорю ему, что понятия не имею, что я новенький, пришел к вам на работу устраиваться. По рекомендации. Ну, он и сказал, что ему наплевать на это и чтобы я с ним сейчас же ехал — торопился он очень. Вас он ждать не стал, а больше никого не было. Вот я и поехал.

Начальник охраны слегка ослабил хватку.

— Ну, ладно, хорошо, коли так. Проверим. — Он еще с минуту разглядывал Толика, наклоняя голову то вправо, то влево, как китайский болванчик. Толик терпеливо ждал. На его лице застыло подобострастное выражение. Он знал, что это начальству всегда нравилось. — Ну, ладно, десантник, рассказывай, где служил, у кого работал. Давай все по порядку.

Алексей Михайлович не нашел в новеньком видимых изъянов и решил, что пока все, что говорил Толик, вполне приемлемо. Для первого знакомства. Толик как таблицу умножения выдал всю заученную им назубок информацию: где родился-учился, где служил-воевал, кто были его боевые командиры и гражданские учителя. Оттарабанив все, как того требовала ситуация, он теперь ел начальство глазами, как и положено недалекому служаке. Алексей Михайлович рассказом был удовлетворен и задал напоследок вопрос, который Толик от него ожидал.

— А Палыча ты откуда знаешь?

— Палыча? Это кто? — Толик изобразил недоумение. Алексей Михайлович напрягся.

— Как это, кто? А за тебя кто «сверху» звонил?

— А-а-а, вот вы про кого. — Толик широко улыбнулся. — Дак, я же и просил их там, наверху. Только я просил генерала Воронина. А видимо, он уже этого вашего Палыча. Я не сильно разбираюсь в ихних коридорах власти. А когда без работы остался, то покумекал слегка, куда бы мне податься, и придумал. Позвонил генералу, он нам всегда был как отец родной — своих никогда не сдавал. А что же мне с голым задом на асфальте сидеть, что ли? Я же хороший спец. Такие, как я, разным фирмам всегда нужны. Вот меня сюда, к вам, и определили.

Начальник охраны не выражал никаких эмоций. Толик пустил в ход свой последний козырь. Он сделал сочувственное лицо, и сказал:

— Я же все понимаю, Алексей Михайлович, вы «блатных» не любите. У вас своих ребят навалом, — голос его звучал виновато. — Но вы не подумайте, я не собираюсь тут с неба звезды хватать. Мне просто работа нужна. Так что, будьте уверены, я не подведу.

Толик смотрел на Алексея Михайловича глазами щенка сенбернара. Тот смягчился.

— Посмотрим. Давай свои бумаги, иди, получай форму и оружие. Инструктаж я лично провожу.

Толик вскочил и встал навытяжку, как заправский солдат:

— Разрешите вопрос?

— Разрешаю. — Начальству понравилась такая боевая выправка новенького.

— Я тут у ребят узнал — у вас клуб есть, ну, там, пострелять, и все такое. А мне когда можно?

— Ишь, ты, уже разузнал. Быстрый! Клуб у нас действительно имеется. Тебе туда можно будет после того, как все бумажки оформишь. Тебе выдадут пластиковый пропуск. Настреляешься еще. А с жильем у тебя как? Местный?

— Нет, не местный. Пока в гостинице. Но я квартиру думаю снять. Братва наша обещала помочь.

На этом первая аудиенция у нового начальства для Толика завершилась.

Вечером все снова собрались вокруг стола. Только хлопотала на кухне уже не Дашка, а бабка Маланья. «Подмостовая» братия таращилась на «бородачей» во все глаза. Особенно Колька. Но разговоры за столом были все на отвлеченные темы. Филиппыч рассказал Серёне о «производственных» делах, Зойка — о своих успехах на учебном поприще. Сейчас как раз заканчивались вступительные экзамены в институты, и Зойка поступила на заочный экономический факультет одного такого заведения. Оно было, как говорят, «средней руки». Но Зойка за престижностью не гналась, и деньги, выданные ей на обучение, экономила. А здесь — и оплата за семестр не очень высокая, и качество обучения вполне приличное. Эту информацию для Зойки раздобыл Профессор. Все же когда-то это была его епархия.

Серёня был очень доволен своей «подмостовой» командой. «Вон как все в гору пошли, молодцы! Заглядение вы мое, а не граждане», — он с любовью разглядывал своих друзей, в очередной раз благодаря судьбу за ее бесценные подарки. Он верил в то, что не просто так все с ним в жизни случилось. «Проверяют меня на прочность. Видимо, любопытное Провидение хочет знать, чего я на самом деле стою, вот за это мне и все испытания. Если я выдержу эту проверку — сам себя уважать буду, и это важнее всего на свете. А я выдержу». И от этой решимости Серёня пришел в прекрасное расположение духа. А это вещь заразная. После сытного ужина вся компания развеселилась не на шутку. «Бородач» Вадим рассказывал Профессору анекдоты — он на них был большой мастер, и старик периодически хихикал тоненьким профессорским смешком.

Зойка наметанным взглядом быстро выделила из «бородатой» троицы холостяка Петра, и теперь рассказывала ему какую-то веселую историю из своей пестрой жизни. Сидящие рядом с ними Филиппыч и бабка Маланья покатывались со смеху.

Кольку отправили делать уроки. Толик сразу после ужина ушел к себе в гостиницу. Это соответствовало его «легенде». Проверить, правда его рассказ о себе или нет, его новые работодатели могли когда угодно, поэтому рисковать не стоило. Все должно было соответствовать действительности. Он пришел к Маланье, соблюдая все железные принципы конспирации. Ему необходимо было «пошептаться» с коллегами, как «бородачи» называли свои производственные совещания. Пошептавшись, он поел и быстро ушел. И теперь народ расслаблялся во все тяжкие.

Под занавес вечера Профессор предложил всем выпить его фирменный кофе. Он действительно знал в этом толк. Смешивая два сорта кофе — «ванильно-сливочный» и «молочный шоколад», он получал напиток такой замечательной насыщенности и вкуса, какого Серёня не пил даже в изысканных европейских ресторанах. А запах! Невозможно передать никакими словами, какой вкусный аромат поплыл по всему дому, когда кофе варился на малюсеньком огне — как и положено этому благородному напитку. После «кофепития» все разбрелись по своим комнатам, готовясь ко сну. «Бородачам» и Серёне Маланья выделила Зойкину комнату, а саму Зойку на время забрала к себе.

— Пусть со мной поживет. Глядишь, ума-разума наберется, — пошутила Маланья. — А вам покой нужен. И аппараты ваши тоже где-то стоять должны, да так, чтобы с порога в глаза не бросались. Нечего всем и каждому знать, кто вы и что вы. Я уж за этим сама прослежу. — С этими словами Маланья вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. Серёня улегся на топчан, снабженный мягким матрасом и свежим постельным бельем. Белье пахло свежими цветами. Серёня вспомнил, его мать тоже пользовалась такой же отдушкой. «Как дома», — только успел подумать он, и провалился в сон.

Утром его разбудил богатырский храп Вадима. Петра в комнате не было. Серёня сладко потянулся, повалялся пару минут, отгоняя ночную негу, и быстренько вскочил на ноги.

Петр пил чай в обществе бабки Маланьи.

— Доброе утречко, — пропела Маланья, когда Серёня, умытый и причесанный, сел рядом с ней. — Чайку или, может, кофе?

— Лучше чаю. А у тебя пирожков, случайно, нет? — Серёня с надеждой заглянул Маланье в глаза.

— Пирожков нет, а вот блинки я испекла. Вот ждали, пока ваше величество проснется. Видишь, не трогали. — Маланья сняла чистую тряпицу с горки красивых вкуснющих блинов. То, что они вкуснющие, Серёня знал по опыту.

— Правда, что ли, меня ждали? — Он недоверчиво глянул на Петра.

— А как же. — Петр перемигнулся с Маланьей. — Все слюнками истекли.

Маланья засмеялась.

— Ешь, ешь, шутим мы. Петя уже свою порцию умял. Что ж я буду человека с утра голодом морить! А эти блинки я для вас с Вадимом напекла. Чего их там печь, минутное дело.