Причеши стул - Страница 6

Незнакомец же являл почти полный набор качеств, противоположных описанным. Неуклюжая и некрасивая проходка, обрюзгшее тело, совершенно без вкуса подобранная одежда. Встреть они его в городе немного ранее, ничего особенного никто бы и не заметил, и внимания бы не обратил. Но здесь все сошлось так остро, что буквально ошеломило их. Разговор съехал с накатанной дорожки и то и дело то неуклюже подскакивал на ухабах, за которыми они перестали следить, то увязал в какой-то топи. Почти одновременно Каккс и Фиигги взглянули друг на друга. Они переглянулись и с надеждой окинули друг друга критическими оценивающими взглядами. Надежды не оправдались. По глазам они могли бы понять, что думают об одном и том же. Но им до этого не было дела. Вся перемена произошла очень быстро. И много ли надо времени, чтобы пошатнуть убеждения, основанные на фантазиях и к реальности не имеющих отношения. Достаточно одного невинного соприкосновения с ней, с этой самой реальностью.

Помрачневшие они плелись теперь без былого задора. Бурлящий поток беседы скоро совершенно пересох. Самодовольной интонации не осталось даже в мыслях. Когда незнакомец проходил максимально близко, он взглянул в их сторону. Каккс и Фиигги поймали его взгляд. Они оба вдруг съежились, уловив в его глазах те же самые сомнения, что только что отравили им прекрасную прогулку.

Вскоре они договорились идти обратно. Ветер неприятно трепал волосы и мешал разговаривать. Хотелось что-нибудь купить, но не было магазинов. Темы для разговоров были исчерпаны. Хотелось пить. Хотелось встретить кого-нибудь. Прийти туда, где все такие, как они. Где нет ветра, горизонта, и все привычно.

В дверь каждый день стучали. Я открывал. А когда в дверь не постучали однажды, я не стал открывать. Так и лег спать. Но заснуть не мог. Все-таки встал и открыл дверь. И не зря! Там никого не оказалось. С чистой и спокойной совестью я мгновенно заснул. Прямо перед открытой дверью. Это меня порадовало утром, когда я проснулся. Потому что можно было сразу идти вперёд, на работу. Не нужно преодолевать страх и лень. Дверь уже открыта и обратной дороги нет. День складывался невероятно удачно. Сбывались практически все мои давние и новые желания. Ещё до обеда я реализовался в жизни полностью как личность. Я достиг того, о чем боялся и мечтать. Время текло удивительно медленно. И я не спеша брал рубеж за рубежом. После обеда я стал настолько успешным и важным, что сам себя немного боялся. Однако чем выше я взлетал, тем больше наполнялся отвратительным приторным ощущением безразличия и скуки. К вечеру мне было уже невмоготу. Мне был тошен мой успех, моя внезапная карьера. В приступе отвращения к пошлой роскоши своего нового кабинета, где я расположился в качестве генерального директора над всеми директорами, меня вырвало прямо в окно. Но вместо перемолотого натюрморта я изверг в пропасть небоскрёба целую кучу мятых купюр. Это были и рубли, и доллары. Но все они выглядели отвратительно. От их потасканного и жалкого вида меня рвало все больше и больше. Деньги разлетались в воздухе как хлопья грязного снега. И вот я увидел, как из окон снизу начали высовываться чьи-то руки и хватать бумажки. Чтобы достать больше, они высовывались дальше, вместе с головой и туловищем.

Я видел, как некоторые высовывались так далеко, что срывались и вываливались вниз. Но даже в полёте, стремительно приближаясь к своей гибели, они радостно продолжали набивать карманы и свои запазухи грязными бумажками. Не в силах более терпеть происходящее, я вознёс свой взор к небу. Там, между облаков, очень аппетитно и заманчиво расположилось солнце. Бирка с ценником без конца мотылялась на ветру и я не смог разглядеть цену. Оттошнивнись, мне стало немного легче. Я закрыл окно. Сел и стал думать, как же я докатился до этого всего жуткого кошмара. Вспомнить начало я, как ни старался, никак не мог. Я сидел на полу под огромным витражным окном. От тщетных попыток осознать себя, и после долгого насыщенного дня, я начал сползать в сон. Вдруг я проснулся от стука в дверь. Я бодро подскочил со своего диванчика и пошёл в коридор открывать. Было раннее утро, и скорее всего в дверь стучал, как обычно, новый день.

– Знаешь, что тяжелее всего, сынок? Тяжелее всего на свете – принимать все так как оно есть. Понимать, что ничего нет ни хорошего, ни плохого. Нет горя в том, в чем мы его видим. Когда ты вырастешь и скажешь это кому-нибудь, над тобой будут смеяться. Будут говорить, что ты рехнулся. Что получается тогда, что и умереть – это не плохо, так? Это не горе? – будут тебе говорить.

Это и есть то, о чем я хочу тебе сказать, малыш. Если бы принятие всего таким, как оно есть не было так трудно и сложно понять, все было бы иначе. Но это настолько тяжёлая задача, что никто и шанса её решить себе не оставляет.

Умирать – не плохо. Но и не хорошо. Нет таких понятий. Все есть так, как оно есть. Запомни это. Смерть сама по себе – не зло. Всему свое время. Пока живой – живи! Придет время расстаться с жизнью – без сожаления расстанься. Это возможно только когда ты готов, когда не расходовал время жизни напрасно. Люди принимают только один сектор реальности. Тот, где им комфортно. Во всех смыслах. Но без тех знаний, которые я хочу тебе передать сейчас, человеку не может быть абсолютно комфортно в течение более или менее длительного срока. Всегда будет что-то мешать, чего-то не хватать.

Именно потому, что принимается только одна сторона. Но пока ты действуешь таким образом, у тебя, в твоей лодке всегда будет появляться крен, перекос. “Плохое”, которое ты будешь отрицать, с которым будешь бороться, будет вторгаться в твой распорядок, и портить весь твой комфорт. Сопротивляясь “плохому”, ты не проходишь урок. Ты не согласен – и точка! Ты хочешь все только по-своему. А это то, что нужно “плохому”. Оно уйдёт, а потом снова явится к тебе. Будет навещать тебя, как своего любимца, без которого оно не может и дня прожить. С тобой в то же время происходит что-то похожее. Ты тоже не мыслишь своей жизни без ”плохого”. Ты уже заранее ждешь его. Встречаешь, как старого друга.

Для человека, мальчик мой, жить вне хорошего и плохого – это искусство. Самое искусное на свете. Потому что обучиться ему невероятно сложно. Сложность же возникает из-за кажущейся обманчивой простоты. Но эта простота вовсе не обманчива. Просто – быть живым в Жизни.

Взрослому человеку, живущему, к тому же, среди таких же людей, преуспеть в этом деле оказалось практически невозможно. Поэтому я говорю тебе это, пока ты ещё мал. Ты родился здесь всего год назад. И у тебя есть шанс.

Ты ещё не спишь?

– Нет.

– Хорошо. Поговорим снова об этом через год. Я расскажу тебе ещё кое-что. А пока помни, что я сказал сегодня. Ок?

– Да. Я могу поговорить об этом с мамой завтра? По-моему, она тяжело воспринимает плохое. Злится.

– Нет. Это не желательно. Вряд ли она уже готова к разговору с тобой. Ей нужно ещё минимум несколько лет… Только ты не убедишь маму, карапуз. Она, брат, не в теме. Если честно.

– Мама глупая?

– Она очень умная. И знает об этом. Это ей и мешает. Ее ум стоит вокруг неё стеной. Он оберегает ее. Но в то же время и не даёт ей свободы. Она не покидает эти надёжные стены никогда. Однако, какими бы ни были надежными эти стены, от главного неудобства они все равно не спасут ее. Она любит тебя. Но ее любовь к тебе – это тоже такие стены.

– Почему ты не научишь её?

– Она совсем не слышит меня. Когда была такая же, как и ты, малышка, слышала. Потом перестала вникать. Теперь к ней не докричаться. А ты слышишь. Надеюсь, ты превзойдешь свою мать. Тогда ты поможешь мне помочь ей.. )

– Думаю, я смогу. Я постараюсь, Отец!

– Я верю в тебя, Сын. До встречи через год. Спокойной ночи.