Преступный викинг - Страница 17

Всего три шага ему понадобилось, чтобы отнести ее в постель, где она тотчас повернулась к нему спиной. Он лег рядом и накрыл их обоих шкурами. Ворча, придавил ей ноги своей ногой, подсунул левую руку ей под голову, а правую положил на грудь.

Она окончательно перестала бороться, бросив ему напоследок:

– Шваль!

Селик понял, что это не комплимент, но ему было приятно после долгого одиночества вновь обнимать теплое женское тело.

– Что это за запах? – шепотом спросил он, щекоча ей своим дыханием шею.

– Наверно, твой запах, – огрызнулась она.

Он довольно усмехнулся.

– Нет, это сладкий аромат, цветочный. Особенно сильно пахнет вот здесь, справа. – И он кончиком языка коснулся ее шеи.

Рейн коротко вздохнула, и Селик улыбнулся, довольный ее мгновенным откликом на его ласку. Неужели эта самая женщина говорила, что ей не нравится иметь дело с мужчинами?

– «Страсть».

– Что?

– Это «Страсть», дурачок.

– А, теперь понял. Некоторые женщины выделяют мускус страсти, когда их тела готовы к соединению, но я понятия не имел, что этот запах может быть похож на аромат цветов.

– Болван! «Страсть» – это название духов.

Селик долго не мог понять, а когда понял, рассмеялся.

– Поистине ты меня изумляешь. Ты насмехалась над тем, что я даю имя моему мечу, а сама даешь имя своему запаху.

Рейн толкнула его локтем под ребро и, широко зевая, нырнула под шкуру.

– Все духи имеют названия в моем вре… в моей стране. Но это не то же самое, что называть оружие или бомбу… или глупый меч, – объяснила она, не в силах сдержать зевок.

– Не очень елозь. – Он улыбнулся, представляя, как она разозлится, если узнает, что творит с его телом. – Я тоже постараюсь не докучать тебе своим храпом. Ты об этом просила Убби?

– Убби слишком много болтает.

– Что правда, то правда! Она надолго затихла.

– Рейн!

– Хм-м-м?

– Ты спишь?

– Почти.

– Астрид умерла.

Ее тело словно окаменело. Она не шевелилась, и он не был уверен, расслышала она, что он сказал, или нет. К тому же, он сам не понимал, зачем ему надо было говорить об этом. Чтобы оправдаться?

Наконец она повернулась к нему и пристально посмотрела на него, словно ища в его глазах ответы на вопросы, которые он не мог ей дать.

– Ох, Селик, – прошептала она так тихо, что он едва расслышал.

Она прижалась лицом к его груди и обняла его.

– Ох, Селик.

Впервые за двенадцать лет он почувствовал, что слезы застилают ему глаза, и он, чего с ним давно уже не бывало, спокойно заснул.

Теплое чувство, которое у нее возникло к Селику, когда он сказал ей о смерти жены, мгновенно исчезло, едва она вышла из шатра на другое утро. На земле около большого костра, на котором готовили еду, сидели пятнадцать дрожавших от холода пленных, связанных по рукам и ногам, да еще друг с другом одной длинной веревкой.

Несколько воинов Селика стояли рядом со смертоносными мечами наготове, хотя пленники, по всей видимости, и не помышляли о сопротивлении. Лохмотья, прикрывавшие их тела, никак не могли защитить их от промозглого осеннего утра, тем более что многие из них были к тому же в синяках, а некоторые страдали от ран. Не удивительно, что прошлой ночью меч и одежда Селика были в крови. Очевидно, он охотился не только за дичью. И – о Господи! – среди воинов были три женщины, связанные вместе с ними.

Я убью его. Клянусь, никогда в жизни я не желала никому зла, но пусть только проклятый викинг попадется мне под руку – я его убью!

Рейн обошла весь лагерь, но Селик и его воины, с которыми он вчера ездил на «охоту», как сквозь землю провалились. Рейн скривила губы в презрительной усмешке и гневно сжала руки в кулаки.

– Убби, где твой хозяин? – резко спросила Рейн, неожиданно возникнув перед преданным слугой, который в это время помешивал в котле пригорающее жаркое.

Великолепно! Убийственное походное фрикасе!

Убби поглядел на нее и спросил:

– Ты хорошо выспалась, моя госпожа?

Рейн недовольно заворчала.

– Он вернулся на поле битвы, – нехотя проговорил Убби.

Рейн не ожидала такого ответа.

– Зачем?

– Похоронить убитых воинов.

Рейн тяжело вздохнула.

– Он сумасшедший? Его люди погибли. Он уже ничего не может для них сделать.

Убби пожал плечами.

– Хозяин винит себя, что повел людей на битву, хотя не видел перед этим воронов.

Рейн усилием воли сохраняла спокойствие.

– Убби, о чем ты говоришь?

– Всем известно, если увидишь воронов, значит, победа будет за нами. А воронов не было ни днем раньше, ни во время всей Великой Битвы. – Он важно надулся, словно сообщил ей нечто сверх мудрое.

Рейн презрительно фыркнула:

– Что за вздор!

– Это правда, – упрямо стоял он на своем.

– Неважно. А как же ты отпустил Селика? Неужели ты не боишься? Саксы наверняка там сторожат, и его могут убить.

Рейн не понимала, почему ее это беспокоит, ведь всего минуту назад она сама готова была убить Селика.

– Для скандинава нет большего позора, чем позволить хищникам пировать на телах павших товарищей, – заявил Убби.

– А не позор брать людей в плен и так ужасно обращаться с ними? – огрызнулась Рейн, указывая на пленников, которые молча смотрели на нее сквозь языки костра.

Убби изумленно поглядел на нее.

– Совсем не позорно брать рабов после битвы. Саксы тоже взяли свою добычу – и скоттов и скандинавов. Можешь быть уверена.

– Что он будет с ними делать?

Убби ссутулился.

– Возможно, кое-кто из них имеет ценность для саксов, и они их выкупят, но я сомневаюсь. Этим придется несладко.

Рейн протянула руку.

– Дай мне твой нож, и я сама освобожу пленных.

Убби подался от нее, пряча за спину свой острый нож, которым он обычно свежевал кроликов.

– Нет, не могу.

Огромный стражник с огненно-рыжими волосами, одетый в грубую накидку с угрожающим видом приблизился к ним.

– Как тебя зовут? – спросила она с показной самоуверенностью.

– Герв, – прорычал он, нависая над ней, как скала.

В руках он держал наточенный недавно меч. Рейн едва не задохнулась от мерзкого запаха немытого тела и зловонного дыхания гиганта, но не отступила.

– Немедленно отпусти этих людей.

Гигант лишь ухмыльнулся в ответ:

– Еще чего?

– Я сказала тебе, Червь.

– Не Червь, а Герв, – поправил он ее ледяным тоном и приблизился еще на шаг, поигрывая мечом.

– Хорошо, Герв. Я хочу, чтобы ты освободил пленных и немедленно.

Он фыркнул и грубо оттолкнул ее.

– Отправляйся в шатер своего хозяина и грей ему постель. Сама-то ты чем лучше рабыни? Видно, хороша в постели, если не сидишь сейчас вместе с ними.

Рейн повернулась к Убби, ища у него защиты.

– Убби, скажи этому увальню, что я не рабыня. К ее огорчению, Убби виновато склонил голову и пробормотал:

– Ну, ты, похоже, заложница.

– Убби! Я думала, ты мне друг.

У него от изумления глаза стали круглыми. С чего это она вдруг решила? Они и встретились-то только вчера.

– Рабыня или заложница – не мое дело, – насмешливо заявил Герв и снова толкнул ее, теперь уже посильнее. – Смотри, как бы тебе не заработать по тощему заду.

– Ты не посмеешь.

– Я? Лучше уйди, а не то тебе достанется. Дуй в шатер или я привяжу тебя к другим пленникам, пока не вернется наш хозяин.

– Не трудись, – вызывающе заявила Рейн. – Я сама.

Она с гордостью продефилировала мимо него, села рядом с пленниками и скрутила себе веревкой лодыжки.

Герв открыл рот от изумления, демонстрируя недостаток зубов, а Убби тяжело вздохнул. Рейн гордилась своим поступком, который напомнил ей о том времени, когда она и ее товарищи-пацифисты привязывали себя к ограде Белого дома, протестуя против увеличения военных расходов.

– Полегче! Ты совсем полоумная?

Толстая женщина отодвинулась, насколько ей позволила веревка.