Преступный викинг - Страница 16

Она знала, что он тоже хочет ее, и его желание возбуждало Рейн еще сильнее. Ей хотелось дотронуться до него, но ее руки оставались неподвижными в этом эротическом сне.

Чувствуя ее готовность, Селик положил ладонь ей на живот, погладил его и скользнул ниже, ласково раздвинув ей ноги. Его рука властвовала над ее телом, все больше подчиняя его ритму своих прикосновений, пока ее тело не взорвалось миллионом рассыпающихся искр в таком наслаждении, какого ей еще не приходилось испытывать.

Когда ее дыхание немножко успокоилось, Рейн шепотом призналась, что благоговеет перед мужчиной, лицо которого больше не менялось. Это был Селик, только Селик.

– Я ждала тебя всю жизнь. Теперь я знаю, зачем была послана сюда.

Глаза Селика вновь загорелись страстью.

– Не думал, что увижу тебя снова, Астрид.

Сначала рассудок Рейн отказывался понимать, слова Селика, но потом, несмотря на шум в ушах, она разобрала одно слово, которое он повторял и повторял, пока оно не одолело все препоны на своем пути:

– Астрид! Астрид! Астрид! Его жена.

Селик встал и снял набедренную повязку, чтобы соединиться с ней, но на самом деле не с ней, а со своей женой.

Внимание Рейн привлекло мерцание его обыкновенно затуманенных серых глаз, и она поняла, что он чувствует себя примерно так же, как вчера, когда она увидела его на поле боя после бешеного приступа жестокости.

О нет!

Рейн заставила себя проснуться и мгновенно убедилась, что она не спит. Тогда она окинула взглядом шатер и поняла причину его странного поведения. Окровавленная туника и меч валялись на земле. На них еще не высохла кровь его жертв. Жажда насилия бросила его к ней, даже не похоть и тем более не любовь. Ее он берег для жены, которая владела его сердцем.

Мастер обольщения, он полностью подчинил ее себе, но хотел он не ее. Ему казалось, что рядом с ним его жена, и Рейн едва не задохнулась от разочарования и боли. Она не могла произнести ни слова из-за жгучей обиды.

Рейн резко встала и отвернулась от Селика. Ее лицо горело от стыда из-за того, что она слишком скоро уступила ему. Страдая от унижения, она теперь не сомневалась, что его возбуждение – результат отвратительной жестокости викинга.

– Ты так играешь с мужчинами, о которых говорила вчера вечером? То ты хочешь, то не хочешь? Или ты только со мной так? Тебе нравится дразнить мужчин?

– Я спала… Мне приснился сон. Ты воспользовался…

Он фыркнул, натягивая на себя штаны, и насмешливо поднял брови.

– Госпожа, ваш огонь спалил все волосы на моем теле.

Рейн дерзко вздернула подбородок, не желая врать и притворяться скромницей.

– Ты прав. Я хотела тебя. До безумия… Пока не вспомнила…

– Что вспомнила?

– Что ты женат, подлый обманщик! – выпалила она, не в силах скрыть обиду. – У тебя есть жена Астрид, которая, вероятно, сидит дома в окружении кучи детишек. И ты не меня хотел. Ты забыл, что я – не твоя жена.

Рейн отвернулась, не желая, чтобы Селик увидел ее слезы и стал свидетелем ее унижения.

– Уходи отсюда. Оставь меня.

Молчание затягивалось. Рейн тщетно прислушивалась, надеясь услышать шорох его шагов. Наконец она не выдержала и обернулась, чтобы посмотреть, что он делает.

Он стоял на том же самом месте и с ужасом смотрел на нее.

– Как ты узнала об Астрид?

Селик был сбит с толку. Целый день он провел в седле. Много было крови. Много убитых. Пленные. Крики. Его мозг гудел от всего этого ужаса, к которому он так и не привык за долгие годы.

Обеими руками он ерошил себе волосы, чтобы унять головную боль.

Высокая белокурая женщина стояла перед ним, похожая на величественную богиню. Ее золотистые волосы в буйном беспорядке стекали по спине и по плечам, ласкали ее груди под телесного цвета тряпкой, которая едва прикрывала их. Он не мог отвести взгляд от ее длинных стройных ног.

Она – не Астрид, его маленькая, изящная, застенчивая жена. Но Астрид умерла, а эта женщина – вестница бога, как она говорит, высокая, с твердыми мускулами, своенравная. Такая женщина стоит рядом с мужчиной, а не за его спиной. Она великолепна.

– Да, ты не Астрид, – сказал он, не сразу сообразив, что произносит эти слова вслух.

Боль, омрачавшая ее милые черты, сменилась возмущением. Она торопливо схватила его тунику, которая лежала у ее ног, показав ему свои соблазнительные груди в кружевных чашечках. И он почувствовал, как в нем снова вспыхивает желание.

– Не смотри на меня, рогатая жаба.

Он тотчас закрыл рот, так что даже услышал стук собственных зубов, а она рывком набросила на себя его тунику. Он сам не понял, почему ему понравилась ее мысль надеть его тунику. Интересно, остался ли в ткани его запах? Неужели ей все-таки приятно надевать его вещи, которые прежде касались его кожи?

Кровь Тора! Только этого не хватало! Плевать мне на эту чужачку, да u на других тоже.

– Я вижу, ты опять насиловал и грабил, – проворчала она, показывая на окровавленную одежду и меч, лежавшие на земле.

– Увы, не насиловал, – осклабился он.

– И ты думаешь, что твою жестокость можно простить? Ты – проклятый поджигатель войны! Ты – убийца! Ты…

– Да как ты смеешь осуждать меня? Я не просто так убиваю, но и не пренебрегаю ничем, что может быть на пользу моему народу.

– О, как я ненавижу войну и сражения, и людей, для которых самое главное – «сила всегда права».

Селик видел, что ее ясные глаза затуманились от слез и что она старается скрыть их, считая слезы признаком женской слабости. Что за женщина!

– Иди спать. У меня голова разболелась от твоего сварливого языка, – наконец сказал он.

Это был длинный день, и голова действительно гудела, как будто в ней кто-то звонил в колокол. Похоронный звон, не иначе, подумал он уныло. По нему? Или по тем, кого он сегодня убил? Он потер лоб. Молот Тора! Ну и язычок у этой женщины.

– Я не буду спать с тобой в одной постели, – заявила она, вызывающе задрав подбородок. – Забудь о том, что было, бабник, и не надейся, ничего подобного больше не повторится.

– С чего ты взяла, что я тебя хочу? – спросил он ледяным тоном. Ее своенравие перестало забавлять его.

– Иди к черту. Еще лучше, к своей жене, ты… ты… ловелас.

Женщина зашла слишком далеко. Он не любил, когда заговаривали о его жене.

– Я уже спрашивал, кто сказал тебе об Астрид?

– Ты.

Он недоверчиво наморщил лоб. А она вспыхнула. Порозовела.

– Ты назвал ее имя, когда… когда… О, ты без меня знаешь, когда.

Ее щеки из розовых стали пунцовыми.

– Но я не сказал, что она была… моей женой.

– Какая разница, кто сказал? Ну, Убби сказал.

Селик окаменел от гнева.

– Он не имел права, – проговорил он ледяным голосом, обещавшим Убби наказание за содеянное.

Осознав, что он непременно выплеснет свою злость на Убби, Рейн пошла на попятную.

– Это не его вина. Я хорошенько пригрозила ему, и у него не было выхода. Не вздумай его наказывать. Ты один виноват. Не обманывай жену.

– Я никогда не обманывал жену.

– Ха! Тогда у тебя странное представление об обмане. Я называю то, что ты делал со мной, обманом, и то, что ты собирался сделать, – тоже обман. Ну, что скажешь, мистер?

– Скажу, что пора заняться твоим языком, – проговорил Селик, которому надоело, что она треплет имя его любимой жены. – Ложись в постель. Быстро.

Опять она не желала ему повиноваться. Он подошел поближе, но она отпрянула от него. Он усмехнулся и стал красться за ней, как будто она была беспомощным зверьком, загнанным в ловушку. Она была уже почти возле выхода, когда он бросился к ней, схватил за талию и легко поднял на руки.

Рейн рот открыла от изумления.

– Ты поднял меня.

– Это ты мудро заметила.

– Но я очень большая. Никто никогда меня не поднимал.

– Посмотри, сладкая, твои ноги щекочут мне бедра. Она опять стала бороться с ним, била его ногами, царапалась, но так и не смогла вырваться из его железного объятия. Рейн уткнулась носом ему в шею, он вдыхал соблазнительный запах, тот же самый запах, который он узнал днем раньше, когда преследовал ее в лесу.