Преодоление духовного материализма - Страница 12

Проблема заключается в том, что людей беспокоит конфликт между религиозным и мирским. Они находят очень трудным примирить так называемое «высшее сознание» с практическими делами повседневной жизни. Но категории высшего и низшего, религиозного и мирского никак не связаны с тем подходом к жизни, который основан на глубинном здравом смысле.

Марпа был всего лишь обычным человеком; он был поглощён переживанием каждой детали своей жизни. Он никогда не старался быть кем-то особенным; когда он терял самообладание, выходил из себя и бил учеников, он просто делал это, никогда не играл и не притворялся. С другой стороны, религиозные фанатики всегда стараются жить согласно какой-то предполагаемой модели того, как всё должно быть; они пытаются расположить к себе людей, действуя упорно и яростно, как будто сами являются совершенно чистыми и добрыми людьми. Но я полагаю, что такие старания доказать, что вы хороши, указывают на своеобразный страх. А Марпе ничего не надо было доказывать; он был просто очень разумным, обычным уважаемым человеком – и в то же время весьма просветлённой личностью. Фактически он является отцом линии кагью; от него проистекают все учения, которые мы изучаем и практикуем.

Вопрос: Есть одно дзенское выражение: «Сначала горы – это горы, ручьи – это ручьи. Затем горы – это не горы и ручьи – не ручьи. Но в конце горы – снова горы и ручьи – снова ручьи». Так вот, не находимся ли мы на той ступени, где горы – не горы и ручьи – не ручьи? Однако вы здесь подчёркиваете качество обычности. Не должны ли мы пройти через период «необычного», прежде чем сможем быть действительно обычными людьми?

Ответ: Марпа был сильно потрясён, когда погиб его сын; один из учеников спросил: «Вы говорили нам, что всё иллюзия; а как насчёт смерти вашего сына? Не иллюзия ли это?» Марпа ответил: «Верно, но смерть моего сына – это сверхиллюзия».

Когда мы впервые переживаем подлинную обычность – это нечто весьма необычайно обычное, настолько, что мы можем сказать, что горы – это не горы или ручьи – не ручьи. Ибо мы видим их столь обычными, видим их с такой чёткостью, такими, «как есть». Эта необычайность проистекает из переживания открытия. Но в конце концов такая сверхобычность, такая чёткость становятся повседневным событием, чем-то таким, с чем мы живём всё время, чем-то подлинно обычным, – и мы оказываемся опять там, откуда начали: горы – это горы, а ручьи – это ручьи. Тогда мы способны избавиться от напряжения.

Вопрос: А как вы сбрасываете доспехи? Как вы раскрываетесь?

Ответ: Вопрос не в том, как вы это делаете. Для раскрытия не существует какого-то ритуала, церемонии или формулы. Первое препятствие – сам вопрос «как?». Если вы не сомневаетесь в себе, не следите за собой, вы просто делаете это. Мы не размышляем над тем, как вызвать рвоту, нас просто рвёт. Нет времени раздумывать об этом; это просто происходит. Если мы сильно напряжены, то мы почувствуем сильнейшую боль и не сумеем как следует очиститься. Мы будем пытаться проглотить рвоту, бороться с этим нездоровым состоянием. Нам надо научиться расслабляться, когда мы испытываем тошноту.

Вопрос: Когда жизненные ситуации становятся вашим гуру, имеет ли значение то, какую форму они принимают? Имеет ли значение, в какой ситуации вы себя обнаруживаете?

Ответ: У вас нет никакого выбора. Всё, что происходит, есть выражение гуру. Ситуация может быть болезненной или вдохновляющей; но в этой открытости, когда вы видите ситуацию как гуру, страдание и наслаждение суть одно и то же.

В большинстве своём люди, которые пришли ко мне учиться, сделали это потому, что слышали лично обо мне, о моей репутации учителя медитации, тибетского ламы. А сколько людей пришло бы, столкнись мы впервые на дороге или в каком-нибудь ресторане? Такая встреча очень немногих побудила бы изучать буддизм и медитацию. Людей, кажется, скорее вдохновляет тот факт, что я – учитель медитации из экзотического Тибета, одиннадцатое воплощение Трунгпа тулку.

И вот люди приходят ко мне в поисках посвящения, посвящения в буддийское учение и в сангху, т. е. общину людей, практикующих путь медитации. Но что же в действительности означает посвящение? Существует давняя великая традиция передачи мудрости линии буддизма от одного поколения медитирующих к следующему, и эта передача связана с посвящением. Но что же это такое?

Кажется, полезно проявить в этом вопросе некоторый цинизм. Людям хотелось бы получить посвящение – хотелось бы стать членом некого клуба, получить титул, приобрести мудрость. Лично я не желаю играть на людских слабостях, на желании людей получить нечто экстраординарное.

Есть люди, которые купят картину Пикассо просто из-за имени художника, заплатят тысячи долларов, не размышляя, является ли то, что они покупают, истинным произведением искусства. Они покупают отзывы о художнике, его имя, принимая репутацию и молву за гарантию художественной ценности. В таком действии нет обоснованной разумности.

Или может случиться так, что какой-то человек вступает в некий клуб, получает посвящение в особую организацию, потому что чувствует себя изголодавшимся, ничего не стоящим. А группа является сытой, богатой, и ему хочется, чтобы кто-то подпитал и его. Он получает пищу, становится упитанным, как он и ожидал. Но что же дальше? Кто кого обманывает? Не себя ли самого обманывает какой-нибудь гуру, раздувая своё эго? «У меня огромная толпа последователей, и все они получили посвящение». Или же он обманывает своих учеников, приводя их к убеждению, что они стали более мудрыми и более духовными просто потому, что вступили в его организацию и получили удостоверения монахов, йогинов или какие-то иные титулы? Можно получить так много разных титулов; но разве эти названия, эти удостоверения приносят нам хоть какую-нибудь реальную пользу? Как вы думаете? Будем смотреть фактам в лицо: получасовая церемония не приводит нас к следующей ступени просветления. Я лично испытываю огромную преданность и доверие к буддийской линии и силе учений, но не в такой же простодушной форме.

Мы должны подходить к духовности с обоснованной разумностью. Если мы идём слушать какого-то учителя, нам не следует позволять себе увлекаться его репутацией и харизмой; нам необходимо должным образом пережить каждое слово его лекции, каждый аспект той техники медитации, которой он учит. Мы должны установить ясные и разумные взаимоотношения с учением и человеком, который нас учит. Такая разумность не имеет ничего общего с чрезмерной эмоциональностью или идеализированием гуру, ничего общего с легковерным приятием впечатляющих рекомендаций, со вступлением в какой-то клуб, способный обогатить нас.

Дело не в том, чтобы найти мудрого гуру, у которого можно купить или украсть мудрость. Истинное посвящение означает честные и открытые взаимоотношения между нами и духовным другом. Поэтому нам нужно сделать некоторое усилие, чтобы обнажить самих себя и свой самообман. Мы должны покориться и раскрыть неприглядные и грубые качества своего эго.

Санскритский эквивалент слова «посвящение» – абхишека, что означает «окропить», «излить», «помазать». А если есть излияние, то должен быть и сосуд, куда можно излить нечто. Если мы действительно преданно стремимся раскрыться перед духовным другом должным образом, всецело, если мы становимся сосудом, куда может излиться общение, тогда гуру тоже раскроется – произойдёт посвящение. Таково значение понятия «абхишека», или «встреча двух умов» – учителя и ученика.

В таком раскрытии нет заискивания, попыток понравиться духовному другу или произвести на него благоприятное впечатление. Это скорее похоже на ситуацию, когда врач понял, что ваши дела плохи. Он забирает вас из дома, если нужно – насильно, и делает операцию, не применяя при этом обезболивания. Возможно, вы сочтёте такой способ жестоким и болезненным, однако впоследствии вы начнёте понимать, как дорого стоит подлинное общение, подлинное соприкосновение с жизнью.