Председатель - Страница 36

авился странно недвижимо молчащий зал.

- Чего тут деется? - шепотом спросил Семен какую-то старушку.

- Раменкова выбирают, - прошептала та.

Тот же зал со стороны президиума: люди словно окаменели, есть что-то давящее, почти грозное в этой недвижимости и молчании.

Нахмурился Клягин.

Непроницаемо суров Трубников.

Спокоен Ширяев.

Слабая улыбка надежды тронула бледный лик Раменкова.

- Товарищи, вы, может, не поняли... - начинает Клягин.

- Все поняли!

- Не хотим!

- Не нужны перевыборы!

- Даешь Трубникова!

- Мы к Егору Иванычу претензиев не имеем! - вскочив с места, кричит скотница Прасковья.

Трубников поднял руку.

- Неужто? - холодно произнес он. - Я человек грубый, жестокий, самоуправный...

- Да мы не в обиде! - кричит кто-то из задних рядов.

- Не в обиде? - Трубников впился в зал своими глазами-буравчиками.- А я так в обиде! Плохо работаете, мало. При такой работе сроду в люди не выйти...

- Так говори прямо, чего надо! - слышится свежий, молодой голос Павла Маркушева. - Не тяни резину, батька!

При этом слове Трубникова шатнуло, как от удара в грудь. Тихо, со странной хрипотцой он ответил:

- Двенадцать часов в полеводстве, четырнадцать - на ферме.

- Так бы и говорил! - весело крикнул Маркушев. - Нашел чем испугать!

Кто-то засмеялся, кто-то хлопнул в ладоши, кто-то подхватил, и вот уже аплодирует весь зал.

- Голосуем! Голосуем! - требуют люди.

- Кто за Трубникова? - говорит Ширяев. - Прошу поднять руки!

Радостно и гордо люди вскидывают вверх руки; чуть помедлив и покосившись почему-то на угол, невысоко поднял руку Алешка Трубников. Но это не так. В зале воцарилась странная, напряженная тишина, и люди медленно, угрожающе поворачиваются к углу, где сидят Семен и Доня Трубниковы.

Под взглядом односельчан Семен опустил глаза. Доня заерзала на лавке, пальцы ее судорожно передернули на плечах нарядную шаль. А люди смотрят молча, ожидающе, недобро, поднятые вверх руки словно застыли. Доня опустила шаль с плеч, будто ей жарко, и вдруг резко, зло пнула мужа локтем в бок и тут же вскинула белую, по плечо голую руку. Его губы беззвучно шепчут:

- Уеду... Уеду... Уеду...

- Единогласно! - громким, твердым голосом произносит Маркушев.

- Единогласно! - повторяет Ширяев. Трубников встал из-за стола, шагнул вперед.

- Ну, так... - сказал Трубников и замолчал. - Раз вы так. - Он опять замолчал.

А зал, почувствовав его волнение, ответил шквалом аплодисментов.

Перекрывая шум хлопков, Трубников крикнул:

- Будем, как говорится, насмерть... вместе - до коммунизма!

Часть вторая. БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ...

Пепельница, полная окурков. Чья-то большая волосатая рука давит в пепельнице хилое тело "Гвоздики", как называют в народе папиросы "Прибой".

В кабинете секретаря райкома идет очередное заседание. Сейчас говорит Трубников. Он сильно изменился с той поры, что мы с ним расстались: поседел, лицо изрезалось глубокими морщинами на лбу и вокруг рта, ноОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com