Правила волшебной кухни (СИ) - Страница 51

Раздался бульк сильнее прежнего, и тут же все руки на моём пути изменили своё поведение. Вместо того чтобы зловеще корчиться и тянуться, они просительно и я бы даже сказал умоляюще обратились ко мне ладонью вверх.

— В очередь, суки дети, — сказал я, нарезая пиццу. — В очередь, — и подумал насколько разными могут быть подходы к одному и тому же делу…

Кормежка не заняла много времени, руки удовлетворились по-видимому и пропали, ну а я поплыл дальше.

— Как это работает? — спросил я, в целом не ожидая услышать ответ, и попробовал оттянуть правое веко. Затем левое. Затем прищурился, проморгался, попытался нажать на глазное яблоко, но так ничего и не понял

Никак не могу разобраться со своим новым зрением, что досталось мне после кулинарного поединка во сне.

— Хрень какая-то, — вздохнул я, отчаявшись, укусил последний кусочек пиццы и продолжил наблюдать.

А наблюдал я за действом, которое творилось в переулке между зданием «Марины» и соседним домом, куда я по идее должен был причалить. Всё это пространство заволокло густым туманом, но вот какая заковыка. Я видел не только туман.

Как будто кто-то игрался с переключателем, подвязанным к моему суперзрению. Тумблер вверх — и передо мной туман. Тумблер вниз — и я видел, как в переулке вальсируют барышни в старинных пышных платьях. В высоких кудрявых париках, со старательно накрашенными мушками и красными щёчками. И снова тумблер вверх. И снова вниз. Вспышками какими-то.

С одной стороны, можно было бы попытаться прогнать этот грёбаный туман, выпустив ауру, а с другой… не знаю. Настроение как будто бы было не то. К тому же девушки танцевали очень красиво, и посмотреть на них было действительно приятно. Да и дар говорил, что аномалия в переулке безопасна.

Поэтому я просто выплыл на середину канала, ел пиццу и смотрел. Периодически поглядывал на часы, ведь мне уже пора на работу, но пока что мешать не стал. И мы с туманом друг друга поняли. Около полуночи он сдрыстнул из переулка сам собой, а я наконец причалил, привязал гондолу и вернулся в «Марину».

К утру мне нужно было сделать примерно ВСЕ заготовки. И как же хорошо, что за сегодня я успел подрезать у нескольких гостей негатив. Включая Антошу Гореликова, кстати. И это не говоря о некротической энергии военно-морских зомби, которой я нахватался по пути.

Всё это дело предстояло переваривать. Так что вперёд, за дело!

Я посмотрел на продукты, а продукты посмотрели на меня. Никакой безднадёги и отчаяния я не испытал и взялся за работу с кайфом. Завал, не завал, форс-мажор или запара — ко всему можно относиться по-разному. И лично для меня любимое дело всегда в кайф.

А сон… сон придумали слабаки…

— Ca-vo-lo, — раскладывая по слогам произнесла Джулия.

Дословно это можно было перевести как «капуста», но по смыслу было сродни родному для моего уха:

— Ох-ре-неть.

Присев на стул в углу кухни, Джулия уставилась в стену. Затем скинула с себя рабочие балетки и поиграла пальчиками. Да, девушка сегодня тоже набегалась будь здоров.

— Porca vacca, — зачем-то помянула она «свиную королеву», медленно перевела свой пустой взгляд на меня и прошептала: — Мы отбились.

— Ну да, — пожал плечами я, продолжая шинковать чесночную крошку. — Отбились.

— Но как⁈

— Каком кверху, — ответил я девушке той же монетой. Не только в итальянский язык изобилует фразеологизмами, у меня тоже в запасе куча всякого.

— Но Артуро! Это ведь нереально!

— Как видишь, вполне реально. Спасибо за работу, кстати, ты сегодня молодец.

— Но как⁈ — заладила кареглазка. — Как мы справились⁈ Я не понимаю! И главное, знаешь что?

— Что?

— Постоянники сегодня особенно нахваливали еду. Спрашивали, не поменялась ли у нас команда?

— А ты им что отвечала?

— Да я отшучивалась в основном. А они всё равно: «передайте наши комплименты», «сегодня повара расстарались на все сто» и так далее и тому подобное.

— Ну так хорошо же! — улыбнулся я и кинул чесночок обжариваться в сливочном масле. — Радоваться надо!

— Да я радуюсь, но получается…

Джулия подняла бровь и снова задумчиво уставилась в стену.

— Получается, что ты один работаешь лучше, чем целая команда поваров. Извини, но у меня это в голове не укладывается. Особенно учитывая, что ты ночевал в отеле.

— Да-а-а-а, — протянул я. — В отеле.

— Ты физически не мог сделать столько заготовок за пару часов.

— Да-а-а-а, — и снова. — Не мог.

Спорить я не стал. Не мог, так не мог. Ведь что толку спорить об уже случившемся? Так-то оно шизофренией попахивает. Так что вместо долгих разговоров, я заранее покормил Джулию заряженным на спокойствие ужином, а после опять проводил до дома. На сей раз без приключений вообще, и в три раза быстрее, чем вчера. По проторенному пути плыть было куда сподручней, да и море сегодня не штормило.

Короче говоря, бегом туда, бегом обратно и снова за работу. Раз уж судьба подкинула мне такое испытание, то я переживу его в режиме сверхскоростной раскачки. Сил прибавляется, дар крепнет, так почему бы и нет? Со временем, конечно, беда, но-о-о…

Ничего, справимся.

— Бах-бах-бах! — за готовкой я не заметил, как наступила ночь. Причём судя по требовательному стуку в дверь неспокойная.

— Подите в жопу! — крикнул я, не отрываясь от скоростной нарезки. — Вам тут не рады! — а мне в ответ внезапно раздалось:

— Именем английской короны я требую открыть заведение для проверки!

— Хренасе… — хохотнул я. — Это что-то новенькое.

Каюсь, любопытство распирало изнутри, но открывать я всё равно не пошёл. Путём проб и ошибок, за время работы в «Марине» я всё-таки сладил с тестом, и оно как раз подходило к кондиции. Отвлекусь — потом буду с пола собирать. А оно мне надо? Оно мне не надо.

— Именем английской…

— Пошёл вон!

«Проверка», по всей видимости, обиделась и ушла от «Марины» несолоно хлебавши. А уже спустя пять минут на улице началось стандартное для ночного Дорсодуро средневековое побоище. Лязг мечей, крики, ржание коней, периодически звуки выстрелов мушкетов и грохот пушек.

Первый раз — прикольно. Второй тоже. На третий раз интерес начинает спадать, ну а к сегодняшней ночи вся эта канонада начала меня порядком раздражать. Поэтому я двинулся к магнитофону с тем, чтобы заглушить её музыкой, но тут вдруг услышал знакомую речь.

— ***! — прокричал кто-то на улице. — Пошёл ты ***, **** *****, ****, ****!

Впору подумать про пьяного Антоху Гореликова, который опять решил прогуляться ночью, но голос принадлежал не ему. Да и не выражался Благородие так крепко, хотя я ведь его в различных состояниях видел. Короче говоря — интересно.

И тут я не выдержал. Даже если там местные аномалии месят мою отечественную, я всё равно вынужден вмешаться, потому что… да потому! Схватив нож и выкрутив ауру на максимум, я метнулся к закрытым дверям «Марины», распахнул их и…

— О…

Прямо передо мной разворачивалась крайне странная картина. Драка — это понятно. Но вот драка кого с кем… хм… в левой стороне ринга была какая-то инфернальная хтонь, похожая на собаку. Чёрная как смола тварь о четырёх конечностях с непропорционально огромной головой и длинными острыми зубами.

А в правой стороне ринга был он. Крохотный агрессивный человек. Ростом, должно быть, мне по колено. Одет человечек был в просторную белую рубаху с красной вышивкой, заправленную в безразмерные штаны. На ногах лапти, подпоясан верёвкой, а борода — так та вообще произведение искусства.

— У-у-у-ус-с-сука! — прокричал человечек и шарахнул инфернальную собаку по морде чемоданом.

Таким же маленьким, как и он сам. Да-да. В одной руке у мелкого матершинника был чемодан, а в другом то ли трость, то ли просто палка.

— Ать! — отскочил он от очередного выпада отсрозубых челюстей. — Ну-ка на на****! — и на сей раз атаковал палкой.

Собака же в свою очередь пропустила оба удара, чихнула чем-то чёрным и пошла на новую атаку. И на сей раз удачную. Ведь если бы в самый последний момент я не швырнул в неё клубком чистейшем позитивной энергии, её зубы наверняка сомкнулись бы на плече человечка.