Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 9

— Синёре Авъёе, — передразнила меня кареглазка, но не исполнить должностную инструкцию всё-таки не могла.

Я же переключился на другие заказы, но сам всё-таки ждал вердикт. Увы и ах, ещё раз поговорить с охотниками мне не удалось.

— Ушли, — сказала Джулия, вернувшись с пустой тарелкой.

— Ну и как?

— Сказала, сойдёт.

— Сойдёт? — улыбнулся я. — А можно дословно?

— Ой, Артуро! А то ты не знаешь… сказала, что мягко говоря пребывает в шоке, и никогда так вкусно не ела и бла-бла-бла, — тут Джулия шмякнула прямо на разделочную доску увесистый кошель. — Чаевые вот оставила. Ты бы не связывался с ней, Артуро.

— О! — вырвалось у меня. — Так вы знакомы?

— Аврора, — хмыкнула Джулия. — Кто же её не знает? Дочь старого авантюриста Каннеллони. Всем известна история о том, как он хотел сына, а получил… её. Воспитывал, как самую лучшую охотницу Венеции и замучал девку тренировками с самого детства.

Кареглазка вдруг поняла, что рассказывает историю сеньоры Каннеллони с каким-то благоговейным трепетом, резко остановилась и выпалила:

— Так, стоп! А тебе вообще это зачем все знать⁈ — уперла руки в боки Джулия и стала сверлить меня взглядом.

Тут я конечно слегка растерялся и выдал первое что пришло в голову из разряда «помягче».

— Эм… Люблю познавать все новое… — говорю и улыбаюсь своей беззаботной улыбкой.

— Момент… — на полном серьезе говорит Джулия и убегает куда-то на кухню, а затем возвращается держа поднос над головой — Держи…

На стол падает толстенная книга под названием Энциклопедия… И где только взяла… Небось Петрович подмог ей.

— Развивайся, дорогой… — выдала она и развернувшись зашагала прочь с походкой победительницы.

— М-м-м? — я поднялся на постели и прислушался.

С учётом того, как насыщена моя жизнь в последние недели и сколько всякой энергии мне приходится перерабатывать, спать мне, по идее, вообще не нужно. Да только я люблю спать! Это же приятно!

А тут меня так бесцеремонно будят. Колокол Сан-Марко наяривал как сумасшедший. Не уверен, что считал с самого начала, но насчитал двадцать семь ударов. Сперва подумал, что это просто сон, но нет — каждый удар колокола слышался всё отчётливей.

— Три часа, — пробормотал я, взглянув на часы. — Какого хрена?

Может, сегодня какая-то особенно аномальная ночь? А чёрт его знает. Раз уж встал, сперва заварю себе кофе, потом буду разбираться.

Маячить лишний раз на кухне и отвлекать Петровича от работы я не стал. Надел халат, спустился к бару, забадяжил в любимой и «запрещённой» Джулией кружке поллитра кофе и вернулся обратно в комнату. Открыл балкон, вышел в ночь и пронаблюдал дивное диво.

На Венецию нападали облака. Низкие и серо-оранжевые от городского зарева, по форме они сложились в уродливую рогатую голову. Ну точь-в-точь морской демон со старинной фрески — усы как у сома, жабры. Демон распахивал клыкастую пасть как будто бы собирался пожрать весь город. И честно говоря, всё это зрелище вряд ли можно было трактовать двусмысленно. Облака не могут принять такую форму случайно, слишком уж велика детализация, вплоть до чешуи.

Итак! Облачный демон опускался на Венецию.

— Что-то новенькое, — сказал я вслух, отхлебнул кофе и перевёл взгляд ниже, на улицу.

А на улице тем временем не было никого и ничего. Ни туманов, ни призрачных реконструкций средневековых баталий, ни даже утопленницы на мосту. Видимо, зловещую харю в небесах испугались даже аномалии.

И тишина стояла, как в могиле.

— Бр-р-руу! — вдруг донеслось откуда-то со стороны канала.

Ага. А вот водоворот не спит. Вернулся на ночной дожор, по всей видимости, и теперь требовательно урчит, меня вызывает. Но это тоже не проблема, ведь Петрович уже в курсе нашего нового питомца, так что сам сходит и покормит. Не услышать его с кухни будет просто невозможно.

— Так…

Что-то мне подсказывает, что я не один сейчас бодрствую. Пока я спускался за кофе колокол на время притих, но теперь начал отбивать снова. Так что сейчас, должно быть, весь город не спит. И в том числе Джулия.

— Алло? — я набрал кареглазке. — Добрый ночь! Слу-у-ушай, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Чисто гипотетически. Вот если вдруг облака приняли форму демонической рожи и опускаются на город, что бы это могло значит?

— А рожа похожа на рыбу?

— Немного.

— Ну слушай, — Джулия сладко зевнула. — По преданию было когда-то давно такое гигантское чудовище, которое на полном серьёзе пыталось сожрать Венецию. Как говорят, его победили, но дух не успокоился и… стоп, — на том конце провода послышалось шуршание одеял. — Что значит гипотетически? Откуда ты об этом знаешь? — а следом топот босых пяток по полу. — Ты что, на улице⁈

— Нет.

— Окно открыл⁈

— Не-е-е-е-ет.

— Я что-то слышу!

— Это, наверное, помехи.

— Артуро, ты совсем идиот⁈ Какие ещё помехи⁈

— Обыкно… ш-ш-ш… помехи… ш-ш-ш… бройлер семь-четыре-семь терпит кру… ш-ш-ш… водами Атлантического… ш-ш-ш… мисс Мурпл в роли мисс Бурпл, — тут я сбросил звонок и перевёл телефон на беззвучный.

И раз уж всё равно не сплю, спустился на кухню. Застал Петровича в тот момент, когда он заходил с улицы через чёрный вход. Злой, насквозь мокрый и почему-то с ног до головы в помоях. В бороде вон, например, картофельная кожурка торчит.

— Андрей, с-с-с-сука! — заприметив меня, исчерпывающе сказал домовой, бросил корыто и пошёл прямиком к мойке.

И кажется, объяснение всей ситуации мне придётся выпытывать.

— Какой Андрей? — спросил я.

— Водоворот.

— Ты ему имя дал?

— Дал, — Петрович прыгнул, уцепился за край мойки и начал подтягиваться.

— Почему Андрей?

— Ну а кто он⁈ Сам не назвался! Похож на Андрея, значит Андрей!

— Допустим, — тут я не смог не согласиться. — А почему сука?

— Потому что помоями в меня плюнулся!

— Ага. Тогда следующий вопрос: ты пытался скормить ему помои?

— Да.

— А зачем?

— Знаешь, чо, Маринарыч⁈ — прокричал домовой уже из мойки, включив воды и встав под кран как под душ. — Мне свой труд так-то тоже жалко! Я тут ночами хлопочу не за тем, чтобы потом плоды трудов своих Андрею скармливать!

— Петрович, — я вздохнул и подошёл поближе. — Ну он же волшебный водоворот, а не свинья.

— И что⁈ Эдак если мы каждый водоворот кормить будем, что людям потом на стол подавать⁈

Следующие двадцать минут мы с Петровичем спорили о том, как и чем кормить Андрея. В итоге я на правах владельца ресторана всё-таки прожал свою правду, и мы с домовым вместе вернулись в переулок с выпечкой.

Матерясь в бороду, Петрович пошёл мириться с водоворотом, а я имел неосторожность посмотреть на улицу и где-то там, вдали, увидел процессию идущих мимо людей. Ну и не удержался, чтобы не подойти поближе. Народищу было действительно много. Все как один в золотых венецианских масках и цветастых туниках и все как один абсолютно безмолвные. Молча и сосредоточено, люди шли вдоль по улице. Причём мне на мгновение показалось, что они маршируют в ногу.

Прихлёбывая кофе из дымящейся кружки, я подошёл ещё поближе и тут люди резко остановились. Синхронно, точно так же, как и шли. Маски уставились на меня, а я отвернулся и сделал вид что изучаю собственные ногти.

Я их не видел, а они не видели меня. Честно? Мне кажется честно.

— Это ты сейчас правильно сделал, — сказал Петрович, пронаблюдав всю эту картину от и до. — Если душа ещё нужна, не связывайся с ними.

А я чуточку выждал и снова обернулся на процессию. Процессия вновь остановилась и уставилась на меня, а я вновь отвернулся. Ну и хохотнул ещё, мол, работает.

— Слышь, Маринарыч⁈ — взвился домовой. — Это не шутки!

— Причём тут шутки? Вдруг они голодные? Такой трафик мимо шурует, я бы накормил с радостью.

Петрович упал бородатым лицом в ладошку.

— Ой, дурак ты, Маринарыч… но добрый. Потому с тобой и вожусь.