Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 7

— М-м-м, — замялся домовой.

Затем пожал плечами и засобирался в мойку. Дескать, ему вот прямо сейчас приспичило начать наяривать грязную посуду и дело это необычайной срочности.

— Эй⁈ — прикрикнул я. — Чего молчишь-то?

— Не хочу я об этом, Маринарыч, — сказал домовой и спрыгнул в мойку.

Вот только я его и там настиг.

— То есть? — спросил я, заглядывая сверху вниз.

— Ну не пытай! — нахмурился Петрович. — Не помню я ничего! Самому, знаешь, обидно.

— Объясняй уже нормально, — вздохнул я. — Пожалуйста.

Ну а Петрович взял, да и объяснил. Короче говоря, во время службы в родовом поместье Сазоновых, когда у руля встали маменька и папенька, наш домовой впал в некое подобие летаргического сна. А вышел из него чуть ли не с полной амнезией и одной-единственной мыслью: о том, что надо бежать из дома к чёртовой матери и искать меня.

Какие-то базовые вещи вспомнил ещё в дороге, но детали начали всплывать в этой мохнатой головушке только сейчас. И то мало-помалу.

— Ну вот извиняй меня, Маринарыч! — домовой, похоже, сам от этого бесился. — А хочешь не извиняй, ясно⁈ Ничего с собой поделать не могу!

— Ладно, — смирился я. — Не буду тебя трогать. Давай тогда сейчас быстренько чек-лист набросаем, и я спать пойду.

— Чего набросаем? — нахмурился домовой. — Чеклы?

— Список дел, Петрович. Значит так, запоминай…

— Это так ми-и-и-ило, — протянула Джулия, облокотившись на барную стойку и глядя в зал.

Бурный завтрак уже закончился, а обед ещё не наступил, и потому в зале сейчас было пустовато. Буквально два-три столика, на один из которых и глазела моя официантка.

А там сейчас разворачивалась следующая картина: молодой парень примерно моего возраста и предположительно внук утирал слюнявчиком рот старику и предположительно деду. Мог бы и не утирать, но дед явно находился в режиме энергосбережения и каждое движение, которое внук мог сделать за него, он обязательно делал.

Действительно мило. Особенно учитывая, что я вижу эмоциональный фон — парень действовал с искренней любовью и уважением к деду. Другой интересный момент, как выглядела эта парочка. Их фотографию можно было бы напечатать в словаре напротив слова «мафиози». Молодой и старый.

У внука зализанные назад, чёрные как смоль волосы, расстёгнутая на верхние пуговицы чёрная шёлковая рубашка, часы стоимостью с хороший автомобиль и толстенная золотая цепь на шее. Дедок же седовласый, в строгом костюме с ярким красным галстуком, с классическими мафиозными брылами и усталым, повидавшим слишком многое взглядом.

Ну и вот: мафиозный внук позаботился о внешнем видел мафиозного дедули, затем промокнул собственные губы салфеткой, сказал что-то, поднялся с места и вышел в туалет.

— Подойди к старичку! — Джулия зачем-то довольно больно ударила меня по плечу. — Спроси, понравилось ему или нет.

— Кхм. Вообще-то я думал, что это твоя работа.

— Ну подойди, говорю! Ты же владелец, старичку будет приятно! И комплимент от заведения предложи!

— Джулия?

— Что?

— Хм-м-м… ну ладно.

Разбазаривать кондитерку, которую можно продать я, конечно, не буду. Но подойти и сделать этой милому старичку приятно — почему бы и нет?

— Добрый день, сеньор, — я почтительно кивнул. — Меня зовут Артуро Маринари, я владелец этого заведения. Скажите, вам понравилась паста?

— М-м-м, — промычал дед, глядя мне прямо в глаза.

— Простите?

— М-м-м-м-м-да! — крикнул старичок. — Это было всё равно что первый поцелуй с моей дорогой Моной! Я вновь ощутил себя молодым! Я…

О-хо-хо. Честно говоря, дед начал наваливать столько сравнений и фразеологизмов, что впору записывать. Клянусь, меня так никогда не хвалили. В какой-то момент мне даже показалось, что старый так шутит. Через утрирование. Однако судя по эмоциям говорил дедулька от чистого сердца. Говорил, говорил, и всё никак не мог наговориться.

— Что происходит? — вдруг раздался тихий шёпот сзади.

Обернувшись, я увидел мафиозного внука и сразу же понял — что-то не так. Вид у него был максимально ошарашенный.

— Ты говоришь⁈ — воскликнул парень и кинулся к деду обниматься, а тот остановил его вытянутой вперёд пятернёй и резко сменил тему:

— Мальчик мой, Джузеппе, целых двадцать лет моим языком была тишина, но глаза видели всё! Ты играешь в папу, как ребёнок играет в песочнице с настоящим пистолетом! Ты думал власть — это когда тебя боятся⁈ Страх — это для баранов! Для тех, кто снаружи! Внутри семьи должно быть лишь уважение, Джузеппе! Ты растоптал его! Ты разменял быстрые деньги на крикливую машину! На женщин, что пахнут чужим потом! Ты превратил наше имя в дешёвую вывеску! Ты…

И так дальше по тексту. По-итальянски страстно и без единой запинки. Не совсем понимаю, что тут происходит, но-о-о… двадцать лет? Тогда понятно. У деда было время, чтобы отрепетировать этот монолог.

Итого — дед продолжил высказывать Джузеппе, а Джузеппе в свою очередь чуть не плакал от счастья. Дед ему:

— Ты открываешь двери тем, кто должен знать лишь тень нашего порога! — а он ему:

— Дедуля, ты говоришь!

Ну а потом господа мафиози, не отвлекаясь от разговора, дали мне визитку.

— Что это сейчас такое было? — спросила Джулия, а я честно ответил:

— Чёрт знает.

— А кто это такие?

— Ответ аналогичный. Но позвонить им непременно стоит. Только чуть позже, когда старый дон вдоволь наговорится…

— Артуро! — вдруг ворвался в зал маленький скрипач Вито. — Там! Там! — и начал махать руками на улицу.

А я за время своей бытности в районе Досродуро хорошенько уяснил одно: когда кто-то машет руками и кричит: «Там!» — спрашивать: «Что там?» — как правило уже поздно. Поэтому я не думаю выскочил из-за барной стойки и вынесся вслед за Корлеваро на улицу.

Опять же вслед за мальчишкой свернул в переулок, который уже облюбовал в качестве зоны погрузки на гондолу Бартоломео, добежал до самого канала и понял:

— Вот! Смотри!

А там, в воде, кружился уже знакомый мне водоворот. Почему я решил, что он был тот же самый? Как-то почувствовал, а вот как именно — объяснить не могу. Может быть это всё моё чудо-зрение?

— Сейчас твою гондолу затянет! — заверещал Вито. — Надо спасать!

— Успокойся, — хохотнул я. — Не надо никого спасать. Он не ест гондолы, ему бы чего повкусней. Верно? — спросил я у крутящегося вихря.

— Бр-р-ру! — проурчал он мне в ответ в тональности голодного желудка.

— Беги в ресторан, — сказал я Вито. — На большом столе стоит контейнер с круассанами, возьми три штучки и принеси сюда.

— Хорошо! — малой со всех ног сорвался исполнять, а я остался один на один с голодным водоворотом.

Со стороны оно, должно быть, выглядело странно, но я с ним поговорил. Сперва мы с этой неведомой, но явно безобидной хтонью обусловились, что одну «бр-ру!» означает «да», а «бру-бру!», стало быть, это «нет».

— Ты правда голодный?

— Бр-ру!

— Специально меня нашёл?

— Бр-ру-у!

— Гондолу будешь есть?

— Бр-ру-бр-ру!

— Понятно, — я почесал в затылке. — Но, а в остальном-то… как дела?

Водоворот замолчал. Видать, задумался.

— Вот! — а у Корлеваро в голове до сих пор паника разыгрывалась. — Держи, Артуро!

— Да успокойся ты уже, — сказал я.

Закусил один круассан в рот, второй кинул в водоворот, а третий оставил у паренька в руках. Сказал:

— Ты тоже поешь, — и дальше пронаблюдал за тем, как удовлетворённая аномалия потихонечку исчезает.

Однако что-то мне подсказывало, что видимся мы с ней далеко не в последний раз…

— Так, — я поглядел на часы. — Ладно, ничего страшного не случится. Джулия, ты за старшую! Никому не открывай! И поделай пока что-нибудь… что обычно делают официантки? Вот этим и займись, короче говоря.

И пока кареглазка не опомнилась, выскочил из «Марины». Пришло письмецо из управы от моего то ли знакомого, а то ли уже друга — Габриэля Греко. В письме мужчина просил меня явиться как можно скорее, и объяснял почему. Каким-то образом он разузнал о том, что я закусился со «службой контроля общепита» и на словах выказывал мне полную свою поддержку. Сказал, что уже вызвал Пуччини на ковёр по этому поводу, и ждут они теперь только меня.