Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 60

И это вот вообще не норма.

— Всё нормально?

Джулия вздрогнула. В этому моменту она уже договорила и спрятала телефон.

— Да-да, — ответила кареглазка, пытаясь удержать на лице дежурную улыбку. — Всё хорошо. Не бери в голову…

А я смотрел на неё и понимал — нихрена. Эмоциональный фон Джулии был чернее чёрного. Признаться, я даже потерялся и не смог определить, что именно это за эмоция такая. Как будто бы тут в равных долях намешалось всё самое плохое и негативное. Эдакая смесь из страха, ярости и тоскливой такой безысходности. Да-да! Точно! Обречённая безысходность была на главных ролях.

Что-то явно случилось. И явно что-то серьёзное.

Веселиться дальше я не смог и довёл вечер до логического завершения на автомате. Сотрудники МИДа Империи из фиг знает каких стран, щедро расплатились, оставив не только деньги, но и искренние, хоть и немного грустные благодарности. Грустные понятно почему — хмель играл и расходиться не хотелось. С другой стороны, оставить их на ночлег я не могу чисто технически.

— Спасибо, — ещё раз пожал мне руку Гореликов и мои соотечественники потихоньку начали расходиться.

Громогласные голоса и смех ещё долго раскатывались по вечернему Дорсодуро, ну а когда зал окончательно опустел и мы с Джулией остались вдвоем против гор грязной посуды, девушка решилась на разговор. Стояла, не глядя мне в глаза и теребила край фартука.

— Артуро. Насчёт того, что ты всегда провожаешь меня домой…

— Не обсуждается, — отрезал я. — Вчера провожал и сегодня провожу.

— Да-да, — торопливо сказала она. — Я как раз и хотела тебя об этом попросить… просто ты не обязан, а сегодня… мне надо…

Удивился? Охренел! Никогда такого не было. Завсегда гордая, «сильная и независимая», сегодня Джулия открыто продемонстрировала слабость. Я уже устал запоминать все её отмазки. «Я не ребёнок» — было сказано не меньше десяти раз. «Я тут с детства росту и каждый переулок знаю», — не меньше пяти. Ну а сегодня, внезапно, вот так.

— Без проблем, — ответил я и не стал копаться дальше.

— Спасибо. Тогда давай закончим с посудой и…

— Брось ты эту посуду, — нахмурился я. — Сам справлюсь, — а про себя подумал, что сеньора Женевра сегодня словит запару. — Пойдём.

Джулия быстро переоделась в «штатское», мы закрыли «Марину» и тихонечко побрели в сторону её дома. Уже вечерело, но до темноты ещё оставалось прилично времени. Шли молча. Шаги отдавались эхом в переулках. Нахрапом лезть Джулии в душу я не собирался. Захочет — скажет, не захочет — не скажет. Её, как говорится, право.

— Спасибо, что проводил, — всё так же робко сказала кареглазка, когда мы наконец дошли до её дома.

— Не за что, — кивнул я.

Чуть подождал, пока девушка достанет ключи, как обычно погремит ими, запутавшись во всяких брелках и вставит ключ в замочную скважину, да и всё, собственно говоря. Развернулся и уже было шагнул в сторону, как вдруг:

— Артуро!

— М-м-м? — я обернулся.

Кареглазка же резко выдохнула, сделала несколько быстрых шагов мне навстречу, встала на цыпочки и…

— М-м-м! — у меня аж брови отлетели.

Нарочно короткий, но очень смелый поцелуй прямо в губы. Я бы даже сказал «откровенный».

— Спасибо, — прошептала она, отступая.

— Кхм, — кашлянул я. — А почему меня раньше так не благодарили? Это сейчас за что? За то, что я тебя до дома проводил?

— За всё, — ответила Джулия, резко развернулась и чуть ли не бегом направилась к подъезду.

Дверь захлопнулась, а я остался стоять посередь улицы… Гхм… А жизнь-то, кажись, налаживается!

И что это такое сейчас было? Благодарность или всё-таки нечто большее? Ай, неважно! Было хорошо. А подробности выяснятся чуть позже.

В прекрасном расположении духа, я возвращался домой. Мысли скакали с кареглазки на завтрашнее меню и никак не могли остановиться на чём-то одном. А думать всё-таки я люблю на ходу, и поэтому специально пошёл до дома самым длинным и извилистым путём. Как итог — дождался наступления «небезопасного» времени.

Шёл и думал, думал и шёл. А потом и вовсе залип на небо. Ведь где-то там, в оранжевом свете городского зарева, низко-низко плыл огромный дирижабль. Не современный правда, а старинный. С потешными заплатками на каркасе, деревянной гондолой и что уж совсем чудо чудесное — с гальюнной фигурой в виде русалки, грудь которой была прикрыта ракушками. Аномалия? Ну конечно же аномалия.

А тем более, что с дирижабля вниз на спящий город сыпались лепестки роз. Миллионы красных, белых и кремовых лепестков кружились в воздухе, ложились на крыши и на водную гладь каналов. Красота неописуемая.

Но! Что-то идёт не так. От того места, на которое падал очередной лепесток, расходились лёгкие, едва уловимые волны энергии. Как будто от удара магической техникой, хотя ударом в привычном понимании этого слова там даже близко не пахло.

Ощущение странное. Не страх, но… лёгкий такой холодок по спине и каша в мыслях от полного непонимания ситуации. Повторюсь — что-то идёт не так. И должно быть не так. Этот дирижабль и лепестки — не обычная венецианская аномалия. Ну… если слово «обычная» вообще можно поставить в одном предложении со словом «аномалия».

Короче… не понимаю!

И тут же вспомнились слова деда: «Если не понимаешь, что происходит — просто отпусти ситуацию. Она тебя всё равно догонит, а раньше времени голову ломать бессмысленно». Что ж… старик был прав. Поэтому я просто отправился домой, ощущая энергетический шторм, но не раздумывая над его природой. Уверен, если мне это надо — оно само выяснится.

Ну а помимо дирижабля, путь до дома прошёл без приключений. Кажется, все остальные аномалии разделяли мои чувства и тоже залипли на дирижабль.

— Петрович! — крикнул я, едва зайдя обратно в «Марину». — Вы там сами сегодня справитесь⁈

— Справимся! — ответил мне домовой.

И потому сегодня я решил заглушить все свои мысли сном. Обычным, человеческим сном.

Утро как утро, заготовки как заготовки, а вот к этой излишней и как будто бы неестественной чистоте я всё ещё не привык.

— Сеньора Женевра, вы чудо.

— Нет, — пробасила домовушка и смущённо зарделась. — Это вы чудо, сеньор Маринари.

— Нет, вы.

— Нет, вы.

— Я вам тут не мешаю⁈ — крикнул Петрович.

А я услышал колокольчик входной двери, спохватился и ответил, что:

— Вообще-то да, мешаешь. У меня уже первые гости пришли. Ну-ка брысь на полку!

— Чо⁈ Маринарыч⁈ Ты знаешь кому брыськать будешь⁈ Ты… м-м-м!!! — домовой продолжил недовольно мычать, после того как я вколотил ему в рот круассан, а сам же я побежал в зал. Круассан был ещё тёплым, с хрустящей миндальной крошкой, так что протест Петровича быстро перешёл в довольное хрумканье.

— Доброе утро…

К открытию я готов от и до, но вот какая заковыка: Джулия до сих пор не явилась на рабочее место. Она приходила задолго до открытия, она приходила впритык к открытию, но вот чтобы опоздать? Никогда такого не было.

Быть может заболела? Так чего в таком случае не предупредить?

— Присаживайтесь, пожалуйста, — самолично расположив парочку гостей.

Молодой парень и девчонка лет так-эдак десяти. То ли брат с сестрой, а то ли слишком уж какой-то молодой папашка с дочерью. Я выдал им меню и сказал, что подойду буквально через минутку.

— Ознакомьтесь пока что.

Ребята устроились у окна. Девочка сразу же уткнулась в планшет с полным безразличием к тому, чем её собираются кормить, а парень начал изучать меню с видом человека, который очень хочет казаться знатоком. Обычная утренняя картина. Но у меня в голове сейчас крутилась только одна мысль.

Быстрым шагом удалился на кухню, достал телефон и сразу же набрал кареглазку. Гудки шли, но трубку никто не брал. Я перезвонил ещё раз. И ещё раз. И ещё. В груди появилось липкое, холоднок и неприятное чувство. Мне тут же вспомнилось вчерашнее странное поведение Джулии — её эмоциональный разговор по телефону, удар по стойке, просьба проводить именно сегодня и наконец поцелуй. Что-то она такое знала. Что-то чувствовала. Да я, признаться, и сам теперь чувствую — случилось что-то плохое.