Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 57

— А, ты про это. Убрался. Чувствуешь, чем пахнет? Свежестью и тоталитаризмом.

Девушка наконец сняла пальто, и продолжила оглядываться. Глаза круглые-круглые. Как у совы с несварением.

— Кхм, — тут она решила резко сменить тему. — Ты не представляешь, как же меня задолбали.

— Вот как?

— Да! С самого утра названивают друзья, знакомые, друзья знакомых и знакомые друзей. Даже те из них, с кем мы несколько лет не общались. Все хотят забронировать столик «в том самом месте». После победы на фестивале выпечки в городе разговоры только о «Марине».

— Ну так хорошо же, — ответил я. — Значит, не зря работаем.

Далее случился непринуждённый утренний разговор о том и о сём. Особенно «о сём» — его мы сегодня обсудили особенно тщательно. Под конец мне отвесили комплимент о том, что в плане работы я становлюсь всё лучше и лучше, и вон как надраил зал. Ответить я ничего не ответил, а про себя задумался:

А ведь как было бы хорошо посвятить Джулию в курс дела? Ну… насчёт домовых. С её-то деловым подходом, она бы быстренько придумала как использовать их с максимальным КПД. И сама бы ими руководила.

Другой момент, что домовые — существа ночные и днём отсыпаются, но что-то мне подсказывает, что в Венеции можно перевернуть всё с ног на голову. Главное, подобрать правильный рычаг. А что до возможного шока Джулии, тот тут я не сомневаюсь — коренной венецианке будет нетрудно поверить в домовых. У них ведь тут весь город… особенный.

Ладно!

— Ты завтрак подготовил? — спросила Джулия, попивая свой первый кофе. — Я всё отдам сама, а ты иди на закупку. До банкета всего-ничего осталось.

— Да не парься ты, — отмахнулся я. — Всё успеем.

— Ты уверен?

— Да.

— Нам точно всего хватит?

— Точно.

— Но Артуро…

— Тише! Всё под контролем.

— Верится с трудом, — нахмурилась кареглазка и решила действовать по-другому: — Давай я схожу.

— О-о-о-о, — протянул я в улыбке. — Боюсь, ты не поймёшь, что именно нужно закупить. Я и сам ещё не до конца понимаю, к чему готовиться, а уж ты тем более. Я тебе объяснять замучаюсь. Вполне может статься так, что в какой-то момент гости захотят чего-то «эдакого». И чтобы это спрогнозировать, нужно овладеть мастерством импульсивных покупок.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь.

В голове пронеслось сравнение. Всё-таки я уже успел пожить в Венеции и кое-что для себя подметил. Когда дело касается больших праздников и застолий, господа итальянцы предпочитают столоваться через смену блюд. Грёбаный танец для официантов: антипасто, примо, секондо, конторно, дольче. Строгая порционка. Даже при условии, что продуктов в изобилии — один хрен.

Согласен! В этом есть свой прикол — одновременно получить одинаковое блюдо, одновременно попробовать, обсудить, и если что-то не так одновременно перемыть шефу кости.

Русское же застолье — совсем другая тема. На стол вываливается всё самое лучшее в неограниченных количествах, и кто что хочет, тот то и затрёпывает. Когда хочет и сколько хочет. Ну нравится тебе, допустим, до икоты обожраться селёдкой под шубой, так кто ж тебя в таком случае остановит? Вперёд, родной, налегай. Разгул и изобилие в еде, а обсудить и без еды есть что.

— Я успею, — уже в третий раз сказал я Джулии. — Не оставлять же тебя здесь одну.

— Как будто в первый раз, — хмыкнула Джулия и отправилась за стойку молоть кофе.

А я тем временем едва успел подойти к двери, чтобы распахнуть её настежь, как она открылась сама. На пороге стояли одна, две, три… восемь девушек в обтягивающих разноцветных лосинах. Топики, повязки на головах и на редкость аппетитное телосложение. Подтянутые, пышущие здоровьем и здоровым же образом жизни. А во главе процессии — сеньора лет около сорока в точно такой же форме одежды. Тоже сочная и манящая, как и её подруги, только с едва заметными морщинками вокруг глаз. Но морщинки эти были, как мне кажется, не от возраста, а скорее от смеха и постоянного пребывания на солнце. Лицо у барышни было открытое, энергичное, а взгляд… взгляд человека, привыкшего командовать и мотивировать.

И потому в ней я безошибочно определил фитнес-тренера. А заодно лишний раз подивился переменам в Дорсодуро. Групповые пробежки? Монахов видел, монстров видел, призрачных арестантов и утопленниц видел, а вот спортсменов — первый раз.

— Здравствуйте, — улыбнулась тренер. — У вас есть безглютеновый хлеб с низким гликемическим индексом?

— Ой…

Нет, понятное дело что расчёт КБЖУ и всякое такое прочее — это дисциплина, которую повар осваивает ещё в училище, но для меня подобные вопросы до сих пор всё равно что удар ножом по сердцу.

— А у вас в меню калораж прописан?

— Ой-ой…

— Мы с девочками после утренней тренировки, и нам сейчас нельзя превышать лимит.

— Ой-ой-ой…

Может, холодца им предложить?

— Джулия! — крикнул я.

— Да-да?

— Слушай, банкет ведь скоро! Я что-то реально не успеваю!

— Что?

— Мне надо бежать за продуктами, всё, пока!

— Стой! — неслось мне вслед. — Маринари, не смей бросать меня с этими… здравствуйте, сеньоры! Давайте я провожу вас за столик…

Джулия взрослая, Джулия разберётся. Будет ей хорошая тренировка перед банкетом. Если уж она с этими сеньорами сумеет договориться, то с толпой пьяных русских так тем более. Хотя, справедливости ради, с пьяными русскими договориться куда проще. У них запросы понятней: вкусно, много, без подвоха. А вот с людьми, считающими каждую калорию, диалог может зайти в тупик на вопросе о составе заправки для салата.

Итак! Рынок Риальто встретил меня своим привычным гомоном. Спустя месяц с небольшим, я был здесь уже в доску своим. Кивок товарищу сыровару, шутливый полкон старушке-зеленщице, разговор с мясником о здоровье его жены — ай да я. Как итог — продавцы сами грузили на пластиковые палеты всё самое лучшее, и своими посыльными на своих гондолах отправляли всю эту прелесть в «Марину».

Однако, сегодня пришлось побродить чуть подольше. Продукты для традиционной восточноевропейской кухни, будь то русская или какая другая, приходилось выискивать как иголку в стоге сена. Та же гречка для гурьевской каши или поросёнка — хрен ты её найдешь среди хамона и олив.

Но всё что смог, как говорится, сделал. И дальше, как мог быстро, погрёб кратчайшими каналами добывать самое сложное.

— Тук-тук, — я уже привык, что Матео никогда не открывает самостоятельно, и после формального стука вошёл в хижину рыбака.

Снова зашёл со стороны «жилой зоны», встал посередь комнаты, чуть прислушался и понял — сверху, из кабинета Матео, играла музыка. Причём… каюсь, я не музыкант и играть ни на чём так и не научился. Но отличить живые инструменты от записи спустя годы работы по самым разным ресторанам я могу. Живой звук имеет объём и дыхание, а главное что в нём есть лёгкие огрехи, которые и создают «душу». Запись же всегда стерильна.

Играла скрипка и саксофон. Звучал лёгкий, задиристый джаз. Духовые вели основной мотив, а скрипка подхватывала его, обвивала и вела вверх к каким-то невероятно высоким нотам, после чего вдруг падала и всё повторялось заново. Слажено, блин. С душой. Я замер на месте, на секунду забыв о цели визита. Это было красиво. Необычно, сюрреалистично, но чертовски красиво.

— КХЭМ-КХЭМ!!! — откашлялся я как можно громче, и музыка стихла.

А через несколько минут вниз по скрипучей лестнице спустился хозяин.

— Матео, — вместо здрасьте я тут же пальцем «выщелкнул» ему в руки зачарованную монету. — А я к тебе.

— Маринари! — улыбнулся тот. — Проходи-проходи.

Поднимаясь, я уже примерно понимал, что сейчас увижу, но всё равно не смог сдержать удивление.

— Ядрёныть…

Жанлука. Аквариум. Аквариум и Жанлука.

На тунце — чёрный фрак и белоснежная концертная рубашка, а на лбу что-то типа крохотного цилиндра. А еще один я разглядел в одном глазу монокль! Жанлука выглядел так, будто собрался на премьеру в Ла Скала, а не плавал в стеклянной банке посередь рыбацкой хижины.