Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 56

— Дурак! — огрызнулась домовушка. — На нём заклятие стоит! Если силой вскроешь, рванёт так, что от «Марины» только кратер останется.

Я на такое лишь присвистнул.

— Прошу прощения, но ты не договорила. Ты догадываешься, где находится ключ, но…

— Но я в канал нырять не буду.

— Ага, — кивнул я и вспомнил о том, что относительно недавно собирался прикупить маску с ластами. — То есть он лежит на дне?

— Да. Когда сеньор Карлуччи уходил, я видела, как он швырнул его в воду.

— Ну прекрасно!

И правда — просто прекрасно. Скоро одной тайной «Марины» станет меньше, а у меня на кухне появился преданный подсобный работник. На минуточку, магическое существо, которое знает про тайны Дорсодуро больше, чем все мы вместе взятые.

— Так, давайте-ка…

— Бах! Бах! Бах! — меня прервал стук в дверь, громкий и требовательный.

Домовые переглянулись между собой, нахмурились и прислушались к чему-то, что только им одним и слышно. Я уже готов был к тому, что сейчас начнётся заезженное «Артуро, не ходи, там опасно, ай-ай-ай!», но к моему искреннему удивлению сеньора Женевра сказала:

— Это человек.

— Ага, — поддакнул Петрович. — Это точно человек. Простой то бишь, обычный самый. Маринарыч, ты чего стоишь⁈ Беги открывай! Там жешь на улице аномалий полна жопа огурцов!

Интересный поворот, однако. Выскочив в зал, я быстро отпер дверь и обнаружил на пороге молодого белобрысого парня в до боли знакомом кителе — сером, прошитом красной нитью, и с золотыми эполетами, на которых был изображён двуглавый орлик. Русский военный, возможно даже гусар.

А вокруг него ещё десяток таких же ребят, вставших полукругом и угрожающих туману Дорсодуро кто саблей, а кто и ружьём. Первая мысль — всё, звиздец, приплыли. Родители нашли и меня, и причину экстрадировать меня обратно на родину. Однако версия разбилась почти сразу же — стоило пареньку на пороге виновато улыбнуться. К тому же он назвал меня по моему «новому» имени:

— Сеньор Маринари, — сказал он, — простите что побеспокоил в столь поздний час. Я из посольства Российской Империи, от Антона Епифановича Гореликова.

— Так, — кивнул я и улыбнулся на «Епифановича». — Прекрасно.

— Его высокоблагородие просил срочно передать, что дата встречи делегаций сдвигается. Новая дата — завтра утром. Вы же успеете подготовиться?

— Для его высокоблагородия, — я похлопал солдату по плечу, — я сделаю всё, что угодно. А вам я настоятельно рекомендую переночевать в ресторане. Заходите, ребята, заходите…

Вчера ночью господа солдаты отвергли моё предложение о ночлеге, ну и… ну и хрен с ними. Всем нутром я чувствовал, что с ними ничего не случится, и что Дорсодуро выпустит их без каких-либо проблем. И мне же лучше — спал я крепко, глубоко и совершенно не думал о том, что кто-нибудь из русского посольства спалит то, что у меня на кухне работают домовые.

ДомовЫЕ. Во множественном, стало быть, числе. К этому мне ещё предстоить привыкнуть. Сам факт того, что Петрович обзавёлся подругой — уже событие из ряда вон. А уж то, что эта самая подруга оказалась настолько хозяйственной и въедливой в вопросах чистоты, превращало мою кухню в эталонный образец стерильности, достойный хирургического отделения. Даже мысль появилась — анонимно позвонить куда надо и натравить на самого себя СЭС. Ну или… какой у них тут в Венеции есть аналог? Так вот — направить с тем, чтобы просто посмотреть на их удивлённые рожи. Но это всё-таки как-нибудь потом…

Итак! Я проснулся, непременно улыбнулся, шустро-быстро проделал все утренние процедуры и спустился вниз. Положительные изменения заметил сразу же, ибо не заметить — невозможно. Вокруг блестело абсолютно ВСЁ.

Обычно ведь как оно в конце смены происходит? Поверхности замыл, мелкий мусор веником подмёл, по полу с тряпкой прошёлся, да и всё на этом, собственно говоря, а остальное переносится на генеральную уборку. Пыль на карнизах, кусок паутинки в углу, едва заметный налёт на выключателях. Всё это копится незаметно, создавая ту самую уютную ауру «обжитого места», которая в ресторанном деле как и бы и нахрен не нужна. Но вот конкретно сегодня в зале был вылизан каждый угол. Каждая щёлочка, каждая труднодоступная выемка — ни соринки, ни пылинки, ни жиринки.

— Дела-а-а-а, — довольно протянул я и в предвкушении отправился на кухню.

А тут… мне как будто бы всё оборудование не просто помыли, а заменили на новое. Показатель — магнитная рейка для ножей на стене. Её даже самые чистоплотные повара в конце смены протирать забывают, а тут вдруг сверкает. Рабочие доски как будто отполированы, с пола можно есть, а вытяжка блестит как бриллиант от мира нержавейки.

И посередь всей этой слепящей чистоты на столе сидят два домовых и играют в шахматы. Причём для своего появления я выбрал такой момент, чтобы сразу понять — играют они на щелбаны.

— Шах, — пробасила Женевра. — И мат.

— ЧО⁈ — подскочил на ноги Петрович. — Да как так-то⁈

— Вот так…

Домовушка тоже поднялась и недолго думая пробила своему ухажёру по лбу. Причём лоб Петровича к утру уже оброс шишками и гематомами, придавая домовому вид, прямо скажем, демонический. Как будто рожки прорезаются.

— Атьс-с-с-с-с, — зашипел Петрович, схватившись за голову.

— Доброе утро, уважаемая нечисть! — поздоровался я. — Петрович? Ну и что ты прохлаждаешься? У тебя что, реально всё к банкету готово? Тебе напомнить, кто именно сегодня будет гостить в «Марине»?

— Да готово всё, готово, — буркнул Петрович. — Успели всё ещё до пяти утра. Нас же двое теперь. Знаешь, как оно сподручней становится, когда за тобой посуду моют?

— Предполагаю, — кивнул я. — Спасибо вам, Женевра, — и пошёл с инспекцией по холодильникам.

То, что вокруг всё чисто, оно мне уже понятно и так. А вот действительно ли справился Петрович — с этим ещё только предстоит разобраться. Однако… всё идеально.

— Ай какая красота, — я не смог сдержать улыбку при виде глубоких противней с холодцом. — Петрович, ты волшебник!

— А то ж!

Это в порядке, то в порядке, а вот моё экспериментальное блюдо что-то как-то не в порядке. Не сказать, чтобы это было прямо вот блюдо… так, интересная задумка. Запечённая тыква под трюфельной пенкой.

Практически молекулярная кухня, ядрёныть.

Учитывая, что днём я готовлю в одного и мне нужно отбрасывать блюда как можно скорее, я рассчитывал сделать себе вот такую нехитрую заготовку. Что к этому добавить придумал бы потом. А вообще лайфхак хозяйке на заметку — все оранжевые продукты, внезапно, очень круто сочетаются. То есть тыква имеет все шансы гармонично связаться с облепихой, морковью, лисичками, абрикосом или той же хурмой. В зависимости от того, что за блюдо, само собой. А уж печёный батат и печёная тыква, как по мне, вообще двоюродные братаны.

Однако! Пенка опала, тыква от чужеродной влаги дала свою, всё это дело трижды отсеклось и теперь напоминало унылое хрен знает что. Вкусно? Вкусно. Но не презентабельно, и на стол в своём ресторане я такое не подам.

— Штош…

Недолго думая, я взял пустую ёмкость и начал скидывать в неё этот неудачный эксперимент. Комки плюхались в контейнер с тихим, влажным чвяканьем. Жалко, конечно. И трюфельное масло недешёвое, и сама тыква была хороша. Но кулинария — это ведь ещё и умение вовремя признать поражение, чтобы вместо тебя его не признавали твои гости. Пускай хоть Андрюха от моего эксперимента кайфанёт. А докручивать его до ума… нет, не стану. Есть лёгкая досада за испорченные продукты, но это — вполне себе разумная цена за опыт и непрерывное самосовершенствование.

— Артуро⁈ — раздался крик из зала, и я мельком глянул на часы.

Джулия.

Что-то рановато сегодня. Пришла и причитает там теперь вовсю: ай-ай-ай, ой-ой-ой. Петрович с Женькой как по команде сорвались на свою полку, а я вышел в зал.

— Ты чего?

— Артуро! Что здесь произошло⁈ — Джулия инспектировала барную стойку с таким видом, будто готовится её облизнуть.