Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 55

И уже через пять минут…

— Минус два, — констатировала Джулия, когда мимо неё тащили закованного в наручники шефа, а тот истерично кричал о том, что у него есть связи.

— Жаль-жаль-жаль, — вздохнул Артуро. — Вот с ним я бы я действительно посоревновался.

Но едем дальше!

Прошёл примерно час. На прилавок встал уже десятый по счёту курник, а со счёта блинов Джулия сбилась окончательно. Признаться, девушка даже успела немного заскучать, но тут господа конкуренты устроили для неё новое шоу.

Альдо — тот самый шеф-биохакер — принял новую поставку. Мимо Джулии пробежал курьер с термосумкой, на которой красовался логотип «Остерии дель Соль», и быстренько выгрузил своему шефу несколько контейнеров. К немалому удивлению Джулии, Альдо прямо на её глазах начал собирать лоток с блинами. Точь-в-точь с такими же, какими торговал Маринари.

— Так…

Делай раз — очередные подставные ребята отвлекают Артуро, в то время как Альдо собственной персоной со злодейской ухмылкой на устах меняет противень Маринари на свой и быстро-быстро удаляется. Делай два — Артуро хмурится, глядя на блины и явно что-то подозревает, но-о-о… делай три — отворачивается чтобы отрезать кусок курника, а дочь важного чиновника по заданию матери ничего не подменяет, а просто ворует блины.

Но до кульминации ещё далеко. Вот юная дурында вместе с матерью скручивает блины в трубочки и ляпает кремом, чтобы было «не как у Маринари». Вот радостно улыбаясь отдаёт первые порции гостям. Вот гости радуются, вот внезапно меняются в лице, говорят:

— Ой, — и убегают, держась за рот и внезапно позеленев, прочь с ярмарки в сторону рядка биотуалетов.

— Минус три, — поражаясь нечеловеческой удаче своего шефа выдохнула Джулия и покачала головой…

Вечер в «Марине» был шумным, радостным и… не совсем форматным. Произошло какое-то единение района, и сегодня мы с Джулией сидели в зале вместе с гостями. По моему личному опыту такое случается в маленьких барах «для своих», где гости считают владельцев и персонал частью своей семьи.

А случилось оно по одной простой причине — мы выиграли ярмарочный конкурс. Казалось бы, это уже не первая моя победа на кулинарных поединках Венеции, но вот именно сегодня местные почему-то решили, что мы с Джулией представляем не «Марину», а Дорсодуро в целом. Да чего уж там⁈ Ради такого случая сам Матео заглянул в гости. Жаль только, что один…

— Завтра же поставлю аквариум, — пообещал я рыбаку. — Вот там. Так что в следующий раз жду в гости вместе с Жанлукой.

— Замётано.

Люди хлопали нас, кричали тосты и даже успели покачать Джулию на стуле. Кареглазка расцвела, да так что улыбка не сходила с лица весь вечер. А ещё, конечно же, мы ели прошутто. И без того вкусное, а нахаляву так вообще амброзия.

Короче говоря, не вечер, а сказка. И мне нихрена не «немного» жаль, что он так быстро закончился — сидел бы так, да сидел. Но колокол возвестил о наступлении ночи, и люди стали рассасываться. А сам я проводил Джулию до дома, вернулся в «Марину» и подумал… а почему мне сегодняшние заготовки не сделать, попутно потребляя трофейный саке из «Сакуры»?

— Петрович! — крикнул я, заваливаясь на кухню. — Сегодня пьём!

— Э-э-э… да, — почему-то очень виновато улыбаясь ответил домовой, который к этому времени уже вылез на смену.

— Чего с тобой?

— Маринарыч, тут такое дело…

И тут же я услышал, как на его полке что-то тихонько зашебуршало.

— В общем, поговорить я с тобой хотел, — Петрович заложил руки за спину и принялся бродить между контейнеров с заготовками. — Вокруг да около ходить не буду. Короче! Женька устала прятаться и тоже хочет помочь. Нравишься ты ей…

— Женька? — переспросил я. — Ты сейчас про ту… домовушку? С которой ты… ну… это самое…

— Ага.

— Так ведь ты же её сеньорой Фолетти называл.

— Вот ты неуч всё-таки, Маринарыч, а? Фолетти это и есть домовушка, только не нашенская, а ихняя, местная. Это всё равно что меня господин Домовой называть, обобщение то бишь. А на самом деле её зовут Женевра. Женька то есть.

— Допустим, — кивнул я, стараясь сохранить невозмутимость. — И что дальше?

— Помочь хочет, говорю же! Это же и её дом тоже, чтоб ты знал. Она же тут порядок поддерживал с тех пор, как дон Карлуша дом покинул…

— Карлуччи, быть может?

— Карлуча, — отмахнулся домовой. — Или Карлуша. Кому какая разница? Главное, что бедолага двенадцать лет батрачила без человеческого тепла. А оно нам, знаешь ли, надо.

— Значит, всё-таки двенадцать лет? — подметил я про себя.

— Не знаю! — крикнул Петрович. — Не важно! Не об этом вообще сейчас! Нам с тобой сейчас Женьку пристроить надо, а куда — чёрт его знает.

— Так ведь…

— Не-не-не, готовить она не умеет. Вот что-что, а это прямо не её.

— Гхм, — я задумался, тщательно стараясь сдержать улыбку. Видно было, что Петровичу этот разговор нелегко даётся, а начни я ржать, так и вообще обидится. — Что, прямо настолько плохо?

— Ужасно, — домовой тем временем расстраивался как не в себя. — Женщина, казалось бы, да? Я ведь её и научить пытался. А она мне из вырезки говяжьей… ну то есть понимаешь, да? Так вот из вырезки умудрилась калошу резиновую приготовить.

Тут Петрович остановился и резко изменился в лице.

— Я ей думал за такое подзатыльник прописать, — сказал он с каким-то мечтательным придыханием. — А она же, зараза, сильная. И вот…

Тут домовой закатал рукав и мне стало видно, как на его плече цветёт добрая гематома.

— Женька моя, — Петрович нежно улыбнулся.

А мне резко захотелось сменить тему. Не нужно мне быть в курсе особенностей межполового общения домашней нечисти в формате БДСМ. Конкретно в этом случае справедлива фраза: чем меньше знаешь, тем крепче спишь. А то уже всякое непотребное в голову полезло…

— Ну допустим, — сказал я. — А что она вообще у тебя умеет, в таком случае? Посуду мыть может? Не перебьёт?

— Перебьёт, — всё с той же влюблённой улыбкой сказал Петрович. — Сильная же, говорю. Зато плиту быстрее меня отдраила. И полы в ресторане… можем Юльку твою от хлопот в зале разгрузить. Ты только ей какую-нибудь историю придумай, чтобы поверила.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Знакомиться-то будем?

— Женька! — крикнул домовой. — Вылазь!

Тогда дверь шкафчика открылась и на стол спрыгнула она. И тут же я ещё разок приметил её сходство с Джулией, как если бы ту нарисовал художник-карикатурист: нос покороче, щёчки пошире, а вот глаза… глаза, пожалуй, один-в-один. Тёмно-карие, жгучие и любопытные. Короче говоря милота, но милота явно пугливая.

Пока что весь её облик излучал робкую надежду и готовность дать по педалям… сбежать, короче говоря.

— Привет, — просто поздоровался я.

И весь шарм сеньора Женевры слетел в тот момент, стоило ей лишь открыть рот.

— Здравствуйте, сеньор Маринари, — прозвучало низким, хрипловатым басом. — Я Женевра.

Не джазовым басом, не-не-не! И даже не прокуренным. Такой голос, как по мне, мог бы быть у солиста какой-нибудь треш-металл группы, которая выступает в страшных масках и в качестве перкуссии использует пивные кеги. Либо! Либо это мог бы быть голос тайской домовушки…

— Ох, — невольно вырвалось у меня.

И все ассоциации с Джулией тут же развеялись.

— Приятно познакомиться, Женевра, — сказал я, собравшись с духом. — Зови меня просто Артуро.

— Артуро, — повторила она своим басом и потупилась, теребя подол красного платьишка.

Так. Неловкость на неловкости, и надо бы как-то завязать вменяемый разговор.

— Петрович говорит, вы тут хозяйка, — с улыбкой начал я. — Так может, расскажете нам о доме? Что-нибудь такое, чего мы и сами не знаем.

Женька тут же оживилась.

— Сундук в твоей комнате, — сказала она. — Дон Карлуччи не хотел, чтобы его открыли и спрятал ключ. Я примерно догадываюсь где, но…

— Да давайте его просто топором расхерачим! — предложил Петрович, за что тут же получил подзатыльник и тут же прикусил язык.