Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 52

— М-м-м, — Альбертини принюхался, сглотнул, но заинтересованного вида не подал. Лишь протянул: — А-а-а-а… «Марина». О вас в последнее время только и разговор.

— Польщён.

— Ярмарка, — напомнил я, улыбаясь как не в себя. — Выпечка. Регистрация.

— Секунду…

Мужчина поклацал мышью, что-то напечатал, вздохнул и повернул ко мне монитор. К слову, тут я понял, что не видел таких вот квадратных мониторов с выпуклой линзой вот уже… да примерно никогда.

— Вот, — Альбертини постучал по экрану. — «Требуется дополнительная проверка на благонадежность».

— Какая странная формулировка, — отметил я.

— А что делать? — клерк повернул монитор обратно. — Какой город, такие и формулировки. Не хотят вас подпускать к толпе, сеньор Маринари. Очень жаль, но ничего не могу поделать.

— Так ведь это ошибка, — я продолжал улыбаться. — В базах ведь бывают ошибки, верно? Или происки недобросовестных конкурентов.

— Так или иначе…

— Что я могу сделать, чтобы пройти проверку на благонадежность экстерном? Кстати, это бриоши! Кстати, для вас! Кстати, очень вкусные! — я пододвинул бокс поближе и приоткрыл крышку ровно настолько, чтобы запах горячего, чуть маслянистого теста и прошутто окончательно заполнил пространство между нами. Ароматическая атака! Н-н-н-нась!

Альбертини покосился, поиграл бровью и непроизвольно зачавкал.

— Ну, — задумался он. — На самом деле, варианты есть.

Мужчина снова поклацал мышью и принтер за его спиной принялся печатать. Раз лист, два лист, три лист… целую стопку бумаги сожрал! А когда допечатал, Альбертини взял эту самую стопку и вручил мне.

— Вот, ознакомьтесь.

— Благодарю! Вы поешьте пока, не стесняйтесь, — порекомендовал я и принялся читать.

«Пройти проверку конторы по контролю за общепитом» — это мы уже проходили. «Рейтинг выше 4» — это мимо. Проверка такая, комиссия сякая, не то, не то, не то. Насчёт «заслуг перед Венецией» я бы поспорил, поскольку начудить в городе успел всякого, но увы и ах, эти самые заслуги должны быть задокументированы.

И тут мне на глаза попался интересный пункт…

— О! — обрадовался я. — Вот это наш вариант, — и поднял глаза на сеньора Альбертини.

В клерке произошли едва уловимые изменения. Во-первых, воротник в крошках. Во-вторых, губы блестят от рыбы. В-третьих, конечно же, настроение изменилось — ведь каждую из бриошей я зарядил счастьем. Не настолько, чтобы вызвать эйфорию, но ровно настолько, чтобы развеять утреннее вот-это-вот в душе и заставить мир казаться чуть менее серым. Рабочий инструмент, ничего личного.

— Сеньор Альбертини, гляньте. Что, если я выберу вот этот пункт?

— Хм-м-м, — мужчина прочитал с моих рук и поиграл бровью. — Как оно сюда попало? Дайте-ка, — и забрал у меня бумаги. — Хм-м-м… а впрочем ладно. Если справитесь с этим до завтра, считайте что у вас есть разрешение ставить палатку на ярмарке.

— Договор? — я протянул Альбертини руку.

— Договор.

Резонный вопрос: о чём? Пункт «общественные работы», а вот подпункт… ах-ха-ха-ха! «Волонтёрство в тюрьме Карчери». Это вам не бабулечку через дорогу перевести, вот и не выбирал этого никто до меня. Видимо, чиновники включили этот пункт чисто для галочки, в полной уверенности, что ни один здравомыслящий человек на такое не клюнет. Что ж! Значит, я не совсем здравомыслящий. Или мыслим мы в разных категориях здравомыслия.

Но главное теперь, чтобы Джулия не прознала о том, что я собираюсь сделать.

Итак! Из администрации я вернулся в «Марину», и сразу же встал за плиту. День прошёл как день, в обычной ресторанской рутине. Гости, блюда, красота, и ни одной мало-мальской аномалии, — что-то я по ним даже заскучал.

Ну а ближе к вечеру, после основного наплыва гостей, я закрылся чуть-чуть пораньше и направился на «общественные работы». Тюрьма представляла собой отдельно-стоящее здание, со всех сторон окружённое каналами. Внутрь вели мосты, но надо понимать, что мосты необычные. Эдакие коридорчики, какие строят из одного заводского цеха к другому. Тёмные, мрачные и конечно же надёжно охраняемые.

— Артуро Маринари, — представился я охранникам. — Волонтёр.

А мужиков, видать, уже предупредили. Без лишних слов один из них проверил мою тележку, давно заброшенную за ненадобностью, но сейчас вмещающую целую гору продуктов и специй, а второй отправился внутрь тюрьмы, и привёл ко мне надзирателя. Надзирателку… надзирательницу? Или цшу? Короче говоря, огромную такую сеньору, которая могла бы быть не лишена привлекательности, если бы не серая форма, полное отсутствие косметики и дубинка на поясе.

— Белла, — сурово представилась сеньора надзиратель и повела меня внутрь. — Ты же повар? На кухню, я правильно понимаю?

— Вы необычайно проницательны! — похвалил я Беллу и вошёл в Карчери.

Энергетика здесь была… м-м-м… тяжёлой. Не злой! Нет-нет-нет. Скорее какой-то унылой и застоявшейся, как вода в болоте. Своим даром я видел, как кругом мелькают какие-то обрывки эмоций — ярость, тоска, скука, апатия, раскаяние, безразличие к окружающим и к самому себе. Коктейль так себе, если честно.

Про Карчери я немножечко узнал заранее. Сюда не определяли убийц, маньяков и прочую дрянь, на которой можно поставить крест. Ворьё — да. Мелкая уголовка — сюда же. Проворовавшиеся чинуши, пьяные дебоширы и просто разок оступившиеся люди — вот моя публика на сегодняшний день.

— Вот, — Белла проводила меня на вполне себе просторную, но так себе оборудованную кухню. — Развлекайся, — в её голосе сквозила насмешка, мол, ну-ну, покажи на что способен.

— Всем привет! — радостно крикнул я, бросил сумки с продуктами на стол и начал разворачивать свою скрутку с ножами. — Что сегодня в меню?

А в ответ тишина. Повара, которых мне выделили, конечно же поварами не являлись. Обычные заключённые из тех, кто может отрезать кусок колбасы и при этом не отхватить себе фалангу пальца. Так о профессионализме говорить не приходилось.

Жёсткие колючие взгляды, татуировки на руках, пальцах и шеях, и тюремные робы вместо белоснежных кителей. Вот только я не особо тушевался. Улыбался, жал руки, спрашивал имя и представлял сам. Рукопожатия были очень-очень разными: кто-то жал вяло, лишь для проформы, а кто-то пытался сжать посильнее, в попытке сделать больно и тем самым проверяя на прочность. Я же отвечал ровно, уверенно, по-деловому и без глупостей.

— Ты бы осторожней с этими уродами, — прошептала мне на ухо Белла, а я ответил, что уродов здесь не вижу.

— Я вижу людей, — сказал я так, чтобы меня услышали. — Они могли наделать что угодно, это да, но людьми от этого быть не перестали.

Один из заключённых хмыкнул. Понимаю-понимаю. Звучит немного слащаво и по-киношному, но уж как есть. Я действительно так думаю. Как только начинаешь делить людей на категории «уроды» и «не уроды», то очень скоро сам рискуешь оказаться в первой.

— Так, давайте-ка за работу! — я похлопал в ладоши. — Что у нас на заказе?

— Каком-таком заказе? — хохотнул огромный заключённый с татуировкой на лбу. — Жри чо дают, вот и весь заказ.

— Напомни, пожалуйста, имя.

— Эдуардо.

— Отлично! Эдичка, родной, найди где-нибудь блокнот и ручку и дуй за мной, — сказал я к огромному неудовольствию Беллы вышел в зал-столовую. Белла покачала головой, но осталась на кухне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Её лицо по-прежнему выражало этот издевательский скептицизм. Ну ничего, посмотрим.

А в столовой тем временем заключённые уже расселись за столами и ждали свою вечернюю баланду.

— Сеньоры и… сеньоры! — крикнул я. — Что бы вам хотелось на ужин⁈

Вопрос почему-то сперва вызвал смех. Мужики, наверное, подумали что над ними сейчас издеваются, и чтобы они восприняли меня всерьёз, мне сперва пришлось пережить взрыв хохота, а затем задать вопрос ещё раз.

— Гхым, — наконец встал один из заключённых. — Я хочу карбонару!

— Эдичка, запиши, пожалуйста. Дальше!

— А я ризотто!

— Пицца!