Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 5

— Как же я выспалась! — объяснила Джулия свои перемены и прошла за бар, чтобы заварить себе кофе. — Никогда так не спала! Аж мозгам щекотно!

Я же в ответ лишь улыбнулся и понял, что к чему. Чёрт его знает что с ней вчера такое случилось, но прямо посередь праздника кареглазка вдруг помрачнела как грозовая туча. То ли вспомнила что-то плохое, то ли ещё что, но своим даром я нащупал у неё чуть ли не депрессию. Не обычную грусть-тоску, а прямо вот настоящую — мрачную, жёсткую, беспросветную.

Ну и срезал её, понятное дело. Не хватало ещё, чтобы моя официанточка свой единственный за много-много дней выходной провела в таком отвратительном расположении духа. И что важней — не хватало, чтобы я провёл свой единственный выходной рядом с ней, пребывающей в таком отвратительном расположении духа. Мне так-то веселиться хотелось.

— А что тут происходит? — вдруг Джулия тоже заметила перемены внутри «Марины».

— Да это я уборку затеял…

В этот момент с кухни раздался грохот. Звёзды, блин, сошлись. Петрович заработался до светла, а Джулия пришла слишком рано.

— Что это?

— Это… кот, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Кот⁈ У тебя появился кот⁈

Чёрт, я такого испуга в глазах Джулии не видел даже рядом с проклятым подвалом. Аллергия у неё, что ли?

— Только не говори, что ты ночью впустил кота! Кто-то мяукал, да⁈ КТО-ТО МЯУКАЛ, И ТЫ ЕГО ВПУСТИЛ⁈ АРТУРО, ТЫ…

— Тише-тише-тише, — попросил я. — Никто в ночи не мяукал. Самый обычный кот. В переулке прибился, тёрся по ногам, я и покормил его на свою голову.

А про себя тут же подумал, что этот эпизод вряд ли забудется и мне теперь в срочном порядке нужно искать котейку. Для разнообразия — самого обычного, из плоти, крови, без магических способностей и мрачных тайн.

— А что за ночные коты? — спросил я для общего развития.

— Аномалия, — ответила Джулия, немного успокоившись. — Потом как-нибудь расскажу. Так… ничего себе ты тут всё отмыл!

Действительно, зал после уборки Петровича блестел как яйца у того самого несуществующего пока что кота. Иногда у меня даже складывалось такое впечатление, что домовой не просто убрался, а ремонт сделал. Каждый уголочек блестит так, будто его зубной щёткой надраивали. Но есть один момент…

— М-м-мда, — сказал я. — Помимо прочего я кое-какую посуду утилизировал. Сколы, трещины. Нельзя, сама понимаешь. Нужно срочно где-то найти новую. Причём не какую попало.

— Конечно, — согласно кивнула девушка, окончательно перестроив мозги на рабочий лад и позабыв про ночных котов. — У этого места есть стиль, тарелки с распродажи не подойдут. И кажется, я знаю что делать. Сколько до открытия?

— Час, — ответил я, глянув на часы. — Ты сегодня что-то слишком рано.

— Успеем!

Уже не счесть, сколько раз подряд Джулия выручала меня и «Марину», а потому спорить я не стал. Быстренько сбегал наверх, оделся в уличное и уже через пару минут закрывал за собой двери ресторана. А отправлялись мы со слов Джулии в антикварную лавку, которая находится как раз на границе Дорсодуро.

Пешком до места было полчаса, а на гондоле мы добрались за пятнадцать минут. Нужное здание я заприметил ещё издалека. Не могу сказать, что оно как-то отличалось от всего того, что я уже неоднократно видел в Венеции, но… как бы так объяснить? От него особенно сильно фонило историей, и на него как будто бы был наведён фокус. Ещё и центральный вход со стороны канала — тоже интересная деталь.

Сам магазин занимал собой весь первый этаж. Видимо хозяйка точно так же, как я, жила и работала в одном и том же здании. Итак, первый этаж под лавку, а под раздел посуды аж два огромных зала, по которым я сейчас и бродил.

К слову о хозяйке — женщине в белом. С первого взгляда можно было подумать, что сеньора Луна Леоне поседела раньше времени, однако это только с первого взгляда. Слишком уж белоснежной была эта седина, слишком чистой. Плюс ко всему — белые брови и… ресницы. Последнее уж наверняка говорило о том, что женщина родилась альбиносом.

Высокая, худая, утончённая, в белом платье с закрытыми плечами. Казалось бы — снежная королева. Но и тут тоже промах! Чёрт, сеньора Луна своим оптимизмом напоминала щенка лабрадуделя, и лишь явно классическое воспитание могло хоть как-то удержать это в узде. Участливая, активная, дружелюбная и нереально радушная женщина.

По всем залам с посудой она прошлась вместе со мной, обо всём рассказала, всё показала, и всему задала цену гораздо меньшую, чем стояла на ценнике. То ли так было задумано изначально, а то ли я нарвался на акцию неслыханной щедрости. Короче говоря, дважды повезло. И с хозяйкой, и с наполнением её лавки.

Вся посуда была старинной и нереально красивой, сделанной со вкусом и без конвейерной спешки. Но при это при всём абсолютно новой.

Единственный момент, который меня напряг на этом шоппинге — в лавке было с перебором негативной энергии. Мне даже показалось, что ад на этом месте не разверзся исключительно благодаря характеру сеньоры Луны. От старых предметов пёрла аура прежних владельцев, и зачастую не самая добрая. Постепенно энергия перекидывалась на пространство вокруг себя и оседала прямо в стенах лавки.

Ну я и почистил. Как мог. Срезать весь этот вековой негатив, пожалуй, мне сейчас было не по силам. Итого: гримуар за этот поход напитался всяким. Негатив я черпал из старинных вещей, а позитив… непосредственно из сеньоры Луны.

Скажем там — она была промышленной фабрикой позитивной энергии, и вырабатывала её с такой силой, что грех было не подрезать. Особенно учитывая то, что ей это никак не вредило.

— Ах, да-да-да-да, — в очередной раз тепло улыбнулась сеньора Луна. — Смотрите-ка сюда, — и взяла образец тарелки. — Работа Фра Доменико, монаха из монастыря на Джудекке. Фра обожал экспериментировать с глазурями. Смотрите. Старинный фаянс, тонкая майоликовая работа. Фон кобальт, завитушки в виде волн, и золотом выведен корабль с надутыми парусами. Символ республики, как вы понимаете…

Сеньора Луна рассказывала о тарелке так, будто бы я её сам перед собой не видел. Однако с такой любовь, что перебивать было неловко.

— … борт украшен райской птичкой и стилизованными гвоздиками. Исключительная вещь.

— Действительно, — признаться, тарелка мне и без всего этого описания запала в душу. Да и цена была весьма вкусная. Осталось лишь узнать: — Кхм… а таких вот найдётся сто штук?

— Сто⁈

— М-м-мда. Я выбираю посуду для ресторана. На полную посадку и с запасом на всякий случай.

— Что ж, — сеньора Луна задумалась. — Если память не изменяет, их у меня всего восемьдесят восемь.

— Отлично! — согласился я. — Беру все!

Тем временем Джулия закончила подбирать посуду для бара. Кофейные сервизы, я имею ввиду, а стекло — оно и везде стекло. Так что потратив всего час мы обзавелись новой посудой, погрузились, и успели к началу завтраков в «Марине»…

Интерлюдия Луна

Повернув табличку на входной двери стороной «ЗАКРЫТО» наружу, сеньора Луна села на старинное кресло из зала с антикварной мебелью, прикрыла глаза и улыбнулась. Как же отлично пошла торговля с самого утра. Давненько такого не было.

Да ещё и этот странный ресторатор. Луна Леоне до конца не понимала, что он сделал, но каждой клеточкой своего тела ощущала, как изменилась лавка. Как легко и свободно в ней стало дышать. И этот момент хотелось просмаковать от и до.

— Закрыто! — крикнула она, когда прозвенел колокольчик над входной дверью и добавила себе под нос: — Там же написано…

— А с чего это вдруг закрыто? — спросила молодая девушка в деловом брючном костюме, по хозяйски заходя в зал. — Плохо себя чувствуешь?

— А, это ты, Сиена…

Сиена Ферми — её помощница и в какой-то мере даже компаньон. Помимо того, что девушка вела всю бухгалтерию и занималась теми делами, которые требовали покинуть лавку, она ещё и находила новый антикварный товар. Короче говоря она была глазами, ушами и руками сеньоры Луны за пределами лавки.