Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 49

Мужчина шмыгнул носом и мимо столиком прошёл сразу же за бар.

— Вина, пожалуйста, — попросил он. — Красного. И покрепче.

— Хм-м-м…

Крепкое красное вино в моём понимании — это старый добрый портвейн. Но вот беда, что мы его с момента открытия в «Марине» не держали. А надо бы, наверное.

— Крепкого вина? — вежливо уточнил я.

— Да.

— Так может вам лучше вискарика плеснуть? Или водочки?

Мужик поднял на меня взгляд, полный немой надежды.

— Серьёзно? — на выдохе произнёс он. — А у вас есть? Я ведь только что три заведения обошёл, и ни у кого ничего такого нет…

— У нас есть всё! — смело заявил я, а затем в два резких движения открыл холодильник и поставил прямо перед мужиком заиндевевшую бутылку водки. — Рекомендую.

— Сто, — сказал мужик, а затем крепко задумался. — А лучше сто пятьдесят.

Сказано — сделано. Три пятидесятиграммовых джиггера выплеснули живительную влагу в широкий толстый рокс, который я и пододвинул мужику. А тот… ну подвёл меня, короче говоря. Ну нету другого слова.

Сделав маленький глоток, от которого мне самому стало неприятно, мужик закашлялся. Скривился, затрясся и даже заплакал украдкой. Шипел и фукал так, будто не водки хлебнул, а болотной водицы.

Я же молча убрал бутылку обратно в мороз. Достал оттуда же декоративный фунфырик виски, из тех которыми забивают минибары в гостиницах или раздают в самолётах. Вот это его норма, по всей видимости.

— Закусите, сеньор, — сказал я и пододвинул ему два блюдечка на выбор. В одном — коктейльная вишня, а в другом оливки для вермутов.

— Благодарю, — выдохнул мужчина и схватился за вишню.

А я сам к этому моменту так вошёл в роль, что машинально схватил бокал и начал натирать его тряпкой. И более того! Я настолько почувствовал себя барменом, что решил поиграть в лекаря душ человеческих. Спросил:

— У вас что-то случилось? — ну и понеслась.

— Случилось! — с жалобным видом заявил мужик. — Хотите верьте, хотите нет, а я, между прочим, наследный принц Андорры!

Тут я присвистнул, конечно же. От неожиданности. Пора бы уже привыкнуть к тому, что в Венеции можно встретить кого угодно, но грязного андоррского принца, который хлещет водку в аномальном районе… а впрочем, чего это я? Удивляй меня дальше, Венеция, прошу!

— Далековато вас занесло, Ваше Высочество.

— Занесло, — горько подтвердил он. — В шестой раз уже занесло. И в шестой раз по зову сердца…

И тут товарища принца прорвало. Он начал рассказывать мне грустную историю об очень долгой, а потому такой мучительной безответной любви. О том, как впервые увидел ЕЁ. О том, как подплыл под балкон ЕЁ палаццо на своей белоснежной яхте. О том, как ОНА выглянула с балкона, и его сердце стало навеки принадлежать только ЕЙ.

О том, как он каждый пытался добиться взаимности, осыпал подарками, читал стихи, предлагал руку, сердце и половину Андорры в придачу, но всё бестолку. Все шесть раз бедолага-принц получал отказ, и судя по его внешнему виду нихрена не вежливый. А на сей раз он приехал со своим королевским архитектором и презентовал красотке чертежи, согласно которым он собирался построить у себя на родине точную копию дворца Дожей. И снова мимо. И снова отказ. И…

— … вот я здесь, — закончил Высочество, глядя на пустой фунфырик. — Разбит и уничтожен. А можно ещё? — спросил он и тут входная дверь в «Марину» отворилась.

Ну отворилась себе, казалось бы, и отворилась, но следом за этим сразу же раздалось шипение двух десятков разгневанных котов и голос сеньоры Франчески Глованни:

— Опять ты⁈ — переходя на ультразвук крикнула женщина. — Прекрати меня преследовать!

— Франческа! — крикнул принц, обернувшись. — О, моя милая Франческа!

— Vaffanculo! — ответила кошатница, что на русский можно было бы перевести как: «шел бы ты в жопу», — и со всей дури хлопнула дверью.

А я от увиденного начал протирать уже и без того чистый бокал ещё быстрее. В мозгах пока что не укладывалось.

— Вот, — сказал принц, обернувшись ко мне с таким видом, будто я был его доверенным лицом на переговорах. — Моя милая Франческа, — и трагически прошептал: — Знать меня не хочет.

— Гхым… да-а-а-а… то есть это та самая…

— Да! Богиня моя! Моя муза, и моя же погибель! О-о-о-ох! Дайте вискаря!

— Прошу прощения, если лезу не в свой дело, — я быстренько выполнил заказ. — Но так уж вышло, что я немножечко знаком с сеньорой Глованни и потому спрашиваю: а вы не думали сперва подружиться с её котами?

— Не могу, — вздохнул принц. — В Андорре очень строгие правила на этот счёт. Кошки, они… непредсказуемы. Нелояльны. Поэтому мы держим только собак, а к кошкам даже не притрагивается.

Ага. Вот оно как. Не знал. Какие, оказывается, интересные в жизни моменты бывают. И да, спасибо тебе, Венеция! Удивила…

Кабинет сеньора Пеллегрино

— Мар-р-инар-р-ри, — прорычал сеньор Пелегринно, но тут вдруг резко сменил настроение и… засмеялся. — Расширяется! Ах-ха-ха-ха-ха! — мужчина смахнул слезу счастья.

Слухи о том, что ресторатор из Дорсодуро задумал открывать новые точки дошла до префекта довольно скоро. И это радовало! Не сам факт, а то, что информация дошла до сеньора Пеллегрино вовремя.

— Греко держит язык за зубами, — сказал сотрудник префекта по «особым поручениям», — но наши люди в комиссиях по недвижимости…

— Не важно! — перебил Пеллегрино. — Важно то, что мы знаем. И теперь… теперь мы можем помочь нашему юному другу облажаться. Предупреждён — значит вооружён. Мы сыграем на опережение и испортим ВСЁ. Какая-то конкретика уже известна?

— Да, — сотрудник расстелил перед префектом карту. — Вот примерные контуры его плана.

Пеллегрино с интересом склонился над ней. Его глаза скользили по схематичным пометкам — кружка прямо на каналах. Сперва его лицо выражало сосредоточенность, затем лёгкое недоумение, а затем недоумение не-лёгкое.

— Там это же… бред, — улыбнулся префект. — Клинический. Он что, собирается торговать прямо на воде? В каналах? Так там же ничего нет! Ни стен, ни крыш, только вода и чайки! Ах-ха-ха-ха! — его смех стал громче. — Да он совсем с ума сошёл! Совсем! И это, чёрт его дери, прекрасно!

Префект откинулся в кресле, и ради такого дела даже носовой платочек достал.

— У-у-у-у-ух, — сеньор Пеллегрино вытер слёзы. — Идиот…

А сотрудник тем временем осторожно продолжил:

— Наши аналитики считают, что у него ничего не выйдет. Даже если он преодолеет все бюрократические препоны и благодаря Греко уладит все дела с городом. Будут конфликты с владельцами окрестных домов. Люди ценят свой вид из окна, и не будут рады. Согласования, разрешения, обходные листы… это дело не одного года, сеньор Пеллегрино. При самом оптимистичном прогнозе, он управится лишь года через три.

— Стоп!

Пеллегрино всё ещё улыбался.

— Подожди, — сказал он и убрал платок обратно в нагрудный карман. — Нельзя, чтобы через три года. Нужно, чтобы прямо сейчас. Позвони всем, кого только знаешь. В комиссию по архитектуре, в департамент водных путей, нашим друзьям в муниципалитете, в конце концов. Подними все связи, но сделай так чтобы сеньор Маринари открылся как можно скорее.

— Простите?

— К чёрту все возможные препятствия! Зелёный свет этому идиоту!

— Сеньор Пеллегрино? Вы что? Хотите ему помочь?

— Ну конечно! Конечно же я хочу помочь моему славному другу Маринари! — префект снова начал смеяться. — Это же безумие! Так пускай он ввязывается в него как можно скорее! Пускай заказывает материалы, нанимает рабочих и вбухивает все свои кровные в этот абсурд! Ну что он сделает, скажи мне? Сваи посередь канала вколотит и будет на них картошку жарить⁈ Пускай разорится поскорее!

— Ах, вот оно что…

Лицо сотрудника озарило понимание.

— Вы хотите, чтобы он провалился быстро и громко?

— Как можно быстрей и как можно громче! Зачем ждать три года, если можно уничтожить его прямо сейчас! Ускорим процесс! Сделаем всё, что только в наших силах, чтобы помочь придурку реализовать его мечту. Всё! Свободен!