Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 48

Кареглазка фыркнула, и «фырк» этот был выразительнее любых слов.

— Если у нас откроется несколько новых точек, тогда я…

Джулия задумалась, явно пытаясь придумать что-то оригинальное, но в итоге сдалась и выдала базу:

— … тогда я балерина. В «Ла Скала». В главной партии.

— О! — воскликнул я, подхватывая игривое настроение. — Приятно познакомиться, сеньора прима! — затем сделал идеальный на мой взгляд пируэт, схватил кареглазку за руку и принялся кружить на месте.

— Дурак! — не сразу, но Джулия вырвалась, и даже улыбнулась. — Отстань! Тайвано-корейцы ждут резиновые креветки, приступай уже, пожалуйста.

— Считай, что уже готово!

Итак. Утренняя смена прошла без сучков и этих-самых… задоринок. Хотя тут вопрос, конечно — стыдно признаться, но я не понимаю этимологию слова «задоринка». Если оно происходит от «задор», тогда задоринок вполне себе хватало. Бриоши с креветками я отдал с чувством лёгкого кулинарного стыда, но судя по довольным лицам гостей те остались в восторге. Ну а ещё бы! Я им туда на всякий случай столько радости вколотил, сколько бы хватило на то, чтобы растормошить поминки.

Ладно! Их деньги, их выбор. Время шло, гости подъели «завтрак-конструктор», Джулия занялась протиркой столов, а у меня выдалось свободное время.

— Я по делам, — бросил я на ходу, и вышел на улицу со стопкой своих бумаг подмышкой.

В спину конечно же летели какие-то возражения, но я не слушал. А шёл я в городскую управу, к моему чуть ли не первому знакомцу в Венеции, сеньору Греко. Думается мне, что мы с ним находились, да и находимся на той прекрасной стадии отношений, от которой и до настоящей дружбы недалеко. И вот думаю… сам он в Дорсодуро до сих пор ни ногой, так может мне к нему вечерком в гости выскочить? Человек он всё-таки приятный, а уж какой полезный! Как рыбий жир практически.

— Сеньор Маринари! Здравствуйте-здравствуйте! С чем на этот раз?

— Ну как? — удивился я и аккуратно, чтобы в жесте не было надменности, положил на стол Габриэля увесистый кошель. — Вот взнос за «Марину». Всё как договаривались и всё в срок.

— Вот ни разу в вас не сомневался, — улыбнулся Греко и ловким движением смахнул кошель в ящик стола. — У вас, сеньор Маринари, лицо честное. И да, спасибо, с вами приятно иметь дело. Как «Марина»?

— Цветёт и пахнет…

Дальше между нами случился самый обычный венецианский диалог — погода, новости, задолбавшие туристы и грядущие фестивали. Короче говоря, не менее десяти минут у меня ушло на любезный трёп.

— Что ж, — в конце концов сказал Греко. — Могу чем-то ещё помочь?

— На самом деле да, — настало время презентовать план. — Я планирую расширяться.

Администратор замер. А затем ме-е-е-е-длено, как будто бы проверяя собственный слух, переспросил:

— Расширяться? Уже? Так ведь ваш ресторан едва на ноги встал.

— Ну так встал же, — парировал я. — И самое время делать шаг вперёд.

— Что ж… это похвально, сеньор Маринари. Но я задам вам фундаментальный вопрос: а деньги на расширение у вас есть?

— Нет, — честно сказал я. — Зато у меня есть…

Тут я перешёл на заговорщицкий шёпот.

— … идея.

— Ха! — Грекко откинулся на спинку стула. — Простите, сеньор Маринари, но у нас так дела не делаются. В Венеции сперва принято заиметь деньги, и уж только потом рожать идеи. Не наоборот.

— Минуту, — попросил я, затем оглядел кабинет и взглядом нашарил на стене карту города. — Вы позволите?

— Прошу.

— Итак!

Я взял горсточку кнопок и принялся лепить их на бумажную Венецию.

— Вот как-то так, — сказал я, закончив, и весьма довольный собой отошёл в сторону.

Греко нахмурился. Встал, подошёл к карте вплотную и до-о-олго-долго всматривался в неё. И не было в том взгляде ни любопытства, ни снисхождения. А был лишь немой вопрос: «А не захворал ли синьор Маринари мозгами?»

— Вы уверены?

— Ну да.

— Вы точно-точно уверены?

— Вполне, сеньор Греко.

Тогда Греко проделал целый ритуал. Достал из ящика огромную лупу с деревянной ручкой, линейку и вернулся к карте. Начал что-то измерять, бормотать себе под нос, водить пальцем по невидимым маршрутам, и то и дело яростно клацать телефон, выискивая какую-то информацию. Прошло минут двадцать.

Наконец Греко вернулся на стол, сцепил пальцы в замок, положил их прямо перед собой и сказал:

— Нет. Не получится. Я всё перепроверил трижды, это же… каналы!

— Ну да.

— Там вода. То есть вот вода, вода и вода. Ничего больше там нету.

— Знаю. И именно в этих местах я и собираюсь открыть новые точки.

И снова тот же взгляд, но теперь с ноткой сочувствия. Теперь ему было жаль бедного синьора Маринари, который уже точно и диагностировано сошёл с ума.

— Сейчас я всё объясню, — улыбнулся я.

— Ну… попробуйте удивить. Я за всю свою карьеру много всякого слышал, но сейчас, наверное, будет самое интересное.

А я и рассказал. Вещал не сказать, чтобы долго, но очень подробно. К концу рассказала Греко перестал двигаться, моргать, а может быть даже дышать. Лицо бледное-бледное стало, как будто в муку упал. Ну а когда я закончил.

— Это же… Это же…

— Ну?

— Это же гениально!

— Я знаю.

— Очень необычно и…

— И безумно! — закончил я за него.

Габриэль же провёл рукой по лицу, пытаясь взбодриться.

— Particolare! — выдохнул он.

— Именно, — согласился я.

— Ладно, — сеньор Греко хлопнул в ладоши. — Я посмотрю, что можно сделать. Изучу нормы и как только всё узнаю, сразу же вам сообщу.

С тем мы подали друг другу руки, и я не спеша направился обратно в «Марину» отдавать обед. А по пути ещё разок передумал весь свой план. Постарался понять, нет ли в нём огрехов. А суть вот в чём:

В Венеции много гондол и ещё больше туристов, которые на этих самых гондолах катаются. А туристы — это деньги. И почему бы мне не сделать махонькие, но грамотно оборудованные пристройки на воде? Деревянные настилы один на три метра, начинённые технологичным кулинарным фаршем. Гондольер подплывает, цепляется шестом за специальный крюк и подтягивает лодку с гостями поближе.

«Пассажиры» заказывают как минимум вино, а как максимум полноценный набор блюд. Что я могу предложить на такой вот «полевой» кухне, не скатываясь в фастфуд? Да на самом деле очень даже многое. Ту же самую выпечку, что развозит Братоломео. То же тирамису в пластиковом стаканчике. Те же супы в термостаканах, и ещё многое-многое другое. Всё, что с учётом адекватных заготовок можно приготовить за три-четыре минуты.

И каждая такая точка — источник дохода, а что самое важное рекламы. Это бренд! И это обязательно сработает.

Вернувшись в «Марину» я был бодр, свеж и полон сил. Застал Джулию за подсчётом утренней выручки, девушка бросила на меня многозначительный взгляд, но ничего не спросила. А я и сам промолчал. Пускай Греко сперва всё прояснит, ну а пока — работа.

Вечер был тихим, можно даже сказать «томным». Гостей как всегда валом, но они сегодня все какие-то бесконфликтные пришли. Ни разу не капризные. А потому я посвятил свободное время заготовкам и, кажется, случайно освободил Петровичу добрую половину ночи.

— Кипит шалот, — тихонечко пропел я, помешивая винную заправку на будущее конфи. — Бурлит шалот. И я шалот, и ты шалот. ХЭЙ!!!

Так. Ладно. Ничего с моим соусом не случится, и чем пялиться в него, я решил пойти в зал. Людей посмотреть, как говорится, и себя показать. Зашёл за стойку, изобразил из себя бармена и переводил взгляд со столика на столик. И тут в «Марину» зашёл странный гость.

Мужчина. На вид — подавленный, я бы даже сказал — раздавленный и максимально грустный. Но это не главное. Главное, что одет он был в костюм-тройку, который мог бы быть белоснежным, если бы не был таким загаженным. Причём загаженным цветами. Складывалось впечатление, что его только что частично отхлестали гигантским букетом, а частично заставили его сожрать. Листва в волосах, костюм в пыльце и зелёном соке, красный розовый бутон из кармана торчит.