Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 46

Бартоломео договорил и крепко задумался. Да-да, вот оно — подтверждение. Мелкие назойливые аномальные пакости, которые годами отравляли жизнь в Дорсодуро, потихонечку теряли свою силу. Энергетический фон менялся.

Благо, что магия — величина не физическая! Так что догма «если где-то убыло, то где-то прибыло» тут не работает. Да и в целом «плюса» и «минуса» нет. Энергетический фон не добрый и не злой, не светлый и не тёмный. Это всё очень условное деление. Само собой вспоминается пословица: «что для русского хорошо, то немцу — смерть».

Вот и здесь то же самое. Ведь Дорсодуро — настоящий ад в глазах человечества, но местные живут и чувствуют себя здесь просто прекрасно. Да, куча заброшенных домов. Да, мало людей. Да, эти самые люди странненькие, но… кажется, что они абсолютно счастливы. От них я слышал целую кучу рассказов о том, что Дорсодуро «пришибленный» райончик, но все эти рассказы звучали сквозь хохот. Предупреждения? Да. Инструкции по выживанию? Само собой. Но жалоб от местных на плачевное положение дел я не слышал никогда. Напротив, в их голосах звучала гордость! Мол, мы живём в таком месте, в которое другие боятся даже нос свой сунуть.

М-м-м-м… так!

Реклама, Дорсодуро, местные, энергетический фон. Все эти мысли крутились в голове по кругу, пока я на автомате передавал Барту последние коробки. И тут меня осенило. Да так, что я аж заорал на всю улицу.

— Сеньор Маринари? — с подозрением посмотрел на меня Барт. — Что такое ohu…

— Не важно! Только не говори никому это слово, ладно⁈

С тем я забросил в гондолу Бартоломео последний контейнер и высоко подбрасывая колени рванул обратно в ресторан. Я влетел в зал, чуть не снёс по дороге стол, и увидел Джулию, которая как раз теребила почти-уже-завядшие ночные лилии.

— Я знаю-знаю-знаю! — крикнул я, подбежал к девушке и начал победно пританцовывать. — Я знаю, что нужно делать!

— Та-а-ак…

— Мы займёмся недвижкой!

— Чего?

Это было даже не удивление, а чистый, неподдельный шок.

— Очень скоро, уж поверь мне, стоимость недвижимости в Дорсодуро взлетит до небес!

— Это с чего ты так решил?

— Чуйка! — крикнул я. — Ах-ха-ха-ха! Это наш шанс сказочно разбогатеть!

— Ага, — кивнула кареглазка. — То есть ты не только повар, но ещё и риэлтор?

— Артур Марина-а-а-ари! — пропел я на русском, импровизируя: — Икона поколений! Артур Маринари! Торгует хатами и лепит пельмени!

— Ничего непонятно, но очень интересно.

— Одно другому не мешает, говорю, — тут я остановился. — Но всё-таки есть одна проблема.

— И какая же?

— У нас мало этих… как их? — я нахмурился и защёлкал пальцами, дескать вспоминаю. — А! Да! Денег!

— Дурак, — улыбнулась кареглазка и шутливо ударила меня кулаком в плечо.

Попыталась, точнее. Удар я перехватил, сжал её кулачок, зафиксировал и тут вдруг поймал себя на мысли, что мне резко захотелось её поцеловать. Правда, моментально вспомнил про профессиональную этику и заповедь: «не возлюби коллегу на разделочном столе». Однако за эту секунды внутренней борьбы, по ходу, покраснел. Уши так те вообще пунцовым вспыхнули.

— Ну! За работу! Денежка сама себя не заработает!

А Джулия посмотрела на меня… расстроено?

— По местам! — крикнул я и оперативно свалил на кухню. Мне нужно было срочно чем-то занять руки и голову, а лучшее лекарство от всяких таких мыслей — работа.

Взял нож, по случае прекрасного настроения врубил колонку и как давай превращать овощанку в сочную нашинкованную массу. Лук, морковь, сельдерей — классическая мирпуа. Куда использовать пока не знаю, но с нашей проходимостью уж точно не пропадёт. Шинковал, значит, а внутри себя задумался: «Э-ка меня понесло». В голове уже выстраивалась «кулинарная Империя Маринари» с целой сетью заведений, но… это ведь людей надо нанимать, а люди — существа такие — как правило ненадёжные. Плюс если расширяться, то мне не только повара и официанты нужны, но и всякие там офисные ребята. Кадровики, рекламщики, бухгалтеры.

Не! Пока что просто работаем, как работаем.

— Проходют дни, пролетают года-а-а-а! — пропел я в ручку ножа, как в мирофон. — Высыхают океаны! Аны! Аны! Аны! Аны!

— Кхм-кхм, — и тут вдруг понял, что Джулия опять за мной наблюдает.

Вот ведь, а? То топает, как слон, то как кошак на мягких лапах крадётся — и даже ведь дверь не скрипнула. Но поскольку смущаться — это не по мне, то продолжаем концерт:

— А ты одна! — пропел я, пристально вглядываясь Джулии в глаза. — В твоей душе чото-там! Эти слёзы! Эти раны! Раны! Раны! Раны! Раны!

Вот только заставить кареглазку поугорать не получилось. Дюже она какая-то серьёзная.

— Артуро, — перебила меня девушка. — По поводу того, что ты сказал. Хочу с тобой поговорить.

Ну раз такое дело…

— Слушаю, — сказал я и выключил колонку.

— Насчёт недвижимости. Я раньше не говорила, но квартира моей бабушки… дом, в котором она находится, принадлежит нам целиком. То есть вот полностью, от подвала и до чердака.

— Во как.

С одной стороны, я удивился. С другой почувствовал некоторое облегчение — всё это время меня терзал вопрос: «На что, чёрт его дери, живёт сеньора Паоло⁈». И неужто в Венеции такие жирные пенсии? Ведь судя по тому, как часто старушка меняла свои вечерние наряды, дела у неё шли очень даже хорошо.

— Да-а-а, — Джулия помрачнела. — И если честно, то раньше нашей семье вообще половина Дорсодуро принадлежала, но…

— Но? — переспросил я спустя несколько секунд молчания. — Что «но»?

— Неважно. Короче говоря, нам пришлось продать всё кроме того дома, в котором живёт бабуля.

— Жаль, — как можно искренней сказал я.

И замолчал к чёртовой матери. Явно какая-то не самая весёлая история за этим стоит, и по кареглазке видно, что сейчас она не готова к откровенному разговору. Однако к моему удивлению девушка продолжила сама:

— Дом бы тоже продали, но не смогли из-за аномалии. Из-за подвалов. А там ведь… знаешь, что там было?

— Не имею ни малейшего понятия, если честно.

— Винные погреба, — Джулия горько усмехнулась. — У нас ведь ещё и виноградники в своё время были. На материковой части. Вина «Бачокки», слышал о таких?

От греха подальше, я отложил нож и переспросил:

— «Бачокки»? Да кто же о них не слышал?

Согласен! Сам говорил, что не большой ценитель вина и даже собирался нанять себе сомелье, но как человек, работающий в ресторанной сфере просто обязан знать некоторые вещи. «Мадлер» вот, например, и «стрейнер». Вот на кой-чёрт мне знать, как называется барный инвентарь, которым я никогда в жизни не воспользуюсь? А знаю ведь! Или марки самых известных вискарей. Или… не суть!

— Но ведь вин «Бачокки», насколько мне известно, почти не осталось. По аукционам их продают за бешеные бабки. Легенда же!

— Угу, — кивнула Джулия, чуть смутилась и сказала: — Девичья фамилия моей бабушки…

— Бачокки⁈

— Верно.

— Ядрёна мама! Погоди-погоди-погоди… я сейчас правильно понимаю? Ты хочешь сказать, что где-то на нижних этажах этого вашего чёртова подвала лежат старинные запасы драгоценного вина?

— Так и есть.

И снова на эмоциях я выкрикнул то слово, которому так удивлялся гондольер Бартоломео. И первый же вопрос, который пришёл в мою прагматичную голову:

— А чего ж вы их до сих пор оттуда не достали⁈

— У нас мало этих… как их, — Джулия улыбнулась. — Денег.

Дразнилку я оценил. Вот только причём здесь деньги пока что не понял. Благо, мне тут же всё разжевали:

— К сожалению, мы не можем позволить себе нанять отряд охотников.

— А сами охотники идиоты что ли? Каюсь! Не знаю, как работают их внутренний рынок, но неужели никто не додумался отработать за процент?

— Во-первых, запасы вина — это всего лишь наша догадка. Сказать со стопроцентной уверенностью невозможно, никаких подтверждённых данных нет. А во-вторых, те кто решили рискнуть и отработать за процент остались там.

— В подвале?