Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 44

— Да вот же! Достали они меня со своими моторками! Шумят, воняют, а по факту всё равно плетутся как черепахи! А теперь ещё меня за столкновение оштрафуют!

Его лицо выражало глубочайшее презрение к техническому прогрессу, нарушающему священные законы гребного судоходства.

— Не оштрафуют, — улыбнулся я. — Не в этот раз. Давай-ка ты побережёшь нервы и быстренько перекусишь. Сегодня ризотто из рыбы-оборотня в меню!

Для проформы Бартоломео чуть поломался, но в итоге пообещал что поест в пути и забрал с собой ланчбокс.

— Спешить надо, — объяснил он. — Колокол уже пробил.

И впрямь. Довольные гости дружно хлынули прочь из «Марины», а Джулия им наперерез, чтобы заняться последними гостями. Далее — сумбур закрытия. Касса, столики и прочее бытовое, а потом — благословенная тишина. Ожидая пока Джулия переоденется к походу домой, я сидел в пустом зале с чашечкой чая и смотрел на портрет Венецианки.

— Ну ты чего? — спросил я у барышни с «блуждающей картины». — Чего не уходишь-то, подруга?

И стоит обязательно заметить, что со вчерашнего утра картина очень сильно изменилась. Венецианка где-то раздобыла себе стул и кофейный столик. Вальяжно расселась, и теперь сидела к зрителю в полоборота. А помимо прочего в руках держала бокал вина.

Хорошо устроилась, короче говоря. Пригрелась.

— Ты же, как говорят, на одну ночь приходишь, — продолжил я беседовать с картиной. — А потом исчезнуть должна. Не! Я всё понимаю, место тут хорошее, и кухня вкусная, но… не пора бы и честь знать? Я что, особенный что ли? Скоро ведь вопросы начнутся, власти придут. Мне что с ними в таком случае делать? Водовороту скормить, что ли?

— Б-р-р-рууу! — откуда-то с улицы проурчал Андрюха.

— Не-е-е-е, — протянул я. — Это не мои методы. Пускай и эффективно, но грязно и подло. Так что ты это! Будь послушной аномалией и придерживайся собственных правил! Уходи уже, хватит тут просиживать.

Я пристально вгляделся в картину и тут мне показалось, что уголки губ Венецианки чуть растянулись в улыбке. Лёгкой, едва заметной, но однозначно насмешливой. Будто она говорила: «Попробуй меня выгнать» — или: «Мне тут нравится». Или и то, и другое. Вот ведь… Мона Лиза чёртова. Смеётся надо мной.

— Ну что? — спросил я у Джулии, которая уже накинула лёгкое пальто и направлялась к выходу. — Пойдём? — но тут:

— Тук-тук! — раздалось со стороны входа и на пороге…

— Ох…

На пороге я увидел сеньору Франческу Глованни.

— Так, — я взглянул на часы.

А Джулия прочитала мои мысли, ухмыльнулась, сказала, что мы работаем «до последнего гостя» и попросила сегодня её не провожать.

— Не переживай, я успею, — озорно улыбнулась кареглазка. — А ты тут развлекайся.

Тем временем поток пушистых упитанных тел уже устремился в центр зала. Они входили не хаотично, а с какой-то врождённой грацией и знанием дела. Сперва пара крупных, серьёзных котов — видать разведка — обошли зал, обнюхали углы, и только тогда остальные хлынули внутрь. Рыжие, чёрные, полосатые, белые… целый меховой ковёр. А за котами, будто королева в окружении свиты, величаво шествовала Франческа. Молча и с достоинством, коты оккупировали центральный столик и всё, что к нему примыкало. Мне даже показалось, что они выстраивают что-то типа оцепления.

Внутри которого и устроилась женщина.

— Сеньор Маринари, вы не можете мне отказать! — крикнула Франческа. — Только не сегодня! У нас должен быть праздничный ужин под стать событию, и только вы сможете с этим справиться!

— И вам добрый вечер, — улыбаясь, я подошёл поближе. — Позвольте поинтересоваться, а что за…

— Пра-а-а-а-аздник! — протянула сеньора и счастливо захлопала в ладоши. — Зефирка и Герцог наконец-то закрепили свои отношения! И скоро-скоро у них появятся котята! Как же я счастлива, сеньор Маринари! Как же я рада!

Тут на стол прыгнула белая пушистая котейка. Предположительно — Зефирка. Котейка покрутилась вокруг собственной оси, будто красуясь, а затем громко-громко заурчала. Так громко, что я было дело подумал — голодный Андрюха разорался.

— Что ж, — сказал я, стараясь сохранить невозмутимость. — Совет да любовь, как говорится. Что будем накрывать на стол? Рыбу? Молоко? Сметану?

— Несите всё! Самое лучшее, что только у вас есть! А для меня, пожалуй, бокальчик красного сухого…

Кошачий пир — действо довольно стремительное. Думается мне потому, что коты во время застолья друг с другом не разговаривают и всё как-то больше сосредотачиваются на еде. Но как бы там ни было, с сеньорой Франческой и её пушной свитой я провозился до самой полуночи.

Рыбу для прекрасных «дам», наспех налепленные фрикадельки для джентльменов, сливки в блюдечках и что уж совсем «вышка» — бульон на костях «лунного перевёртыша».

— Что ж, нам пора! — сеньора Глованни резко поднялась с места.

— Стоп-стоп-стоп, — возразил я. — Куда же вы собрались? Ночь на дворе. Я не хотел бы вас отпускать.

И уж тем более, что вот конкретно сегодня аномалии разошлись не на шутку. Вся та привычная ночная канонада звучала прямо под порогом «Марины». Но вот какое дело — Франческу это нисколечко не интересовало.

— Сеньор Маринари, — она лукаво покачала головой. — Ну что вы такое говорите? Не переживайте, я под надёжной защитой. Мои спутники сберегут меня лучше любой стражи.

Ну а дальше женщина щёлкнула пальцами. Как по команде… а хотя почему это «как»? По команде своей хозяйки, кошаки снялись с места. Ещё секунду назад бывшие милыми домашними увальнями, они разом преобразились в маленьких, но реально хищных животных. Спины выгнулись, хвосты встали трубой, а глаза загорелись зелёными магическими огнями. Один самый толстый из котов прыгнул на дверную ручку, самостоятельно открыл дверь и пушистые бросились наружу.

Тут же к рыкам и призрачным стонам добавилось яростное шипение и отрывистое, боевое мяуканье. Франческа слегка улыбнулась, поклонилась мне и совершенно спокойно вышла за порог.

— До встречи, сеньор Маринари! — крикнула она и закрыла дверь.

Я же стоял и прислушивался. Кое-как удержался, чтобы не выбежать следом — уж до того хотелось посмотреть, как стая котов отвешивает люлей венецианским аномалиям. Колизей. Как есть Колизей.

А уже через минуту на улице воцарилась тишина. Не просто отсутствие звуков, а торжественная, почти благоговейная. Как будто весь район затаил дыхание и дружно охреневал от увиденного. Видимо, кошачья гвардия сеньоры Глованни побеждала эффектно.

— Слышь, Маринарыч, — выглянул с кухни домовой. — А это вообще нормально, что мой ящик скалкой подпёрли?

— Э-э-э…

— Сраные коты! — возмутился Петрович. — Пока ты там вино разливал, они на кухне инспекцию устроили! Всё обнюхали, везде залезли! А тот рыжий урод на меня ещё и шипел!

— Ну-у-у… Наверное, почуяли в тебе угрозы, — предположил я. — Инстинкты же. Кошачья, так сказать, прямолинейность. А ты, кстати, понял, что вообще произошло?

— Понял, — фыркнул Петрович. — Конечно же я всё понял. Ты про шум с улицу?

— Ну да.

— Они обсуждали выход, ага. Переговаривались между собой, тактику обсуждали. Как будто генералы какие-то перед битвой. Жутковато, знаешь ли.

— Жутковато, — согласился я и протяжно зевнул.

А потом ещё раз. И ещё. Широко так, от всей души.

— О-о-о-о, — тут Петрович окончательно вылез в зал. — Шёл бы ты спать, что ли?

— Нет, — упрямо сказал я, протираю глаза. — Хочу один рецепт новый попробовать. Кой-чего интересное придумал с трюфельной пастой. С той, с белой, которую…

И тут внезапно во всём заведении погас свет. Не с треском и искрами, а мягко, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Одновременно стихло низкое гудение холодильников, и умолк бойлер кофемашины. Нас с Петровичем поглотила густая, бархатная темнота и абсолютнейшая тишина. Я постоял так секунду, две, три. Затем наощупь дошёл до входной двери, высунулся на улицу и понял, что света нет нигде. Фонари погасли, и в соседских окнах пусто.

Аномалия? Или нет?