Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 21

Другой шрам от осколка витража — это Ане пришлось выпрыгивать из окна собора. А вот это от пули. То был очень запоминающийся недосмотр, после которого Сазонова недосмотров больше не допускала.

Тем более, что её обучение уже давно закончилось. И теперь она уже не штатный убийца, который оказывает услуги по общему семейному прейскуранту. Теперь она работает на добровольных началах и у неё очень узкий профиль — убирать тех, кто недоволен действиями Сазоновых.

— Чем больше недовольных, — хохотнул Аня, озвучивая семейную присказку. — Тем меньше недовольных, — и повернулась к зеркалу лицом.

Высокая, худая, красивая. Вот только красота её всё же была на любителя — холодная и обманчиво хрупкая. Для убийцы — самое то. Короче говоря, даже тело девушки было идеальным инструментов для достижения благополучия семьи Сазоновых.

Благополучия, которого она с годами желала своей семье всё меньше и меньше. Хотя и не показывала виду, чтобы ненароком не разозлить отца.

— Н-да, — Аня наконец отошла от зеркала и принялась натягивать любимую чёрную водолазку.

Всё дело в том, что пока старший брат Артём учился управлять капиталом и постигал семейные секреты, а Артур игрался на кухне со своими… этими… шумовками? Не суть! Короче говоря, пока оба брата занимались чем-то не только полезным, но и приятным, сама Аня жила чуть ли не впроголодь.

В уединённом монастыре на вершинах европейских Альп, под присмотром монашек-садисток. «Монастырь» — какое красивое название для тюрьмы, не так ли? То было не место для молитв, а испытательный полигон для живых инструментов и экспериментов. А заодно школа будущих убийц.

Сестра София, например, могла часами читать лекции по анатомии и при этом тыкать Ане острым стилусом под рёбра, чтобы та лучше запомнила расположение внутренних органов. Сестра Роксана предпочитала медитативный бег по заснеженным склонам. Голышом. А сестра Анна, тёзка Сазоновой, искренне верила в то, что боль очищает душу.

Так вот по её заветам душа у Ани Сазоновой была практически стерильная.

Но вот какой интересный момент. После того как младший брат пропал из дома, Аня успела отрефлексировать вот что: её ненависть к родителям и Артёму была рациональной. Первые просто изверги, а второй — наследник, конкурент, будущий глава рода. То есть тут всё понятно.

А вот Артур… этот хитрожопый сопляк каким-то чудом умудрился выскользнуть из гравитационного поля семьи. Пока она замерзала на пробежках с сестрой Аглаей, он катался по кулинарным курсам. Когда она впервые перерезала глотку, Артур похвалялся тем что впервые приготовил эклеру по какому-то там супер-рецепту. Гад позволил себе то, чего не могла позволить себе Аня. Он, сволочь такая, жил и радовался!

— М-м-м-м! — полностью одевшись, Аня сперва по кошачьи потянулась, а затем в пару движений прохрустела все позвонки и суставы собственного тела.

На столе провибрировал телефон. Тот, который для обычных звонков, а не для рабочих. А значит звонит либо отец, либо мать, либо… либо вместе. Друзьями-знакомыми Анна по понятной причине похвастать не могла.

— Аннушка, — ну да, точно, это звонила Мария Александровна. — Солнышко моё. Ты не занята?

Голос сладкий, аж паточный. И это явно не к добру.

— Собиралась на пробежку, — ровно отчиталась Аня.

— Ой, как хорошо. Но ты прервись, пожалуйста. Папе нужно с тобой поговорить. В кабинете, и прямо сейчас.

— Иду, — коротко ответила Анна.

Она бросила последний взгляд на свою спальню — минималистичную, почти казённую, без лишних вещей. Без безделушек, книг и фотографий. Только оружие, снаряжение и зеркало, всё как у хорошего солдата. Анна развернулась, вышла из комнаты и пошла по длинному, устланному ковром коридору родового гнезда Сазоновых. Портреты предков смотрели на неё с высоких стен оценивающе и холодно. Ни один из них почему-то не улыбался.

В кабинете Эдуарда Богдановича как всегда пахло табаком и властью. Глава рода сидел за суровым массивным столом, а мать в кресле у камина и со спицами в руках. Странное дело! Мария Александровна не умела вязать, но со спицами упражнялась чуть ли не постоянно. «Может, подарить ей уже наконец-то пряжу?» — подумала Аня про себя и криво усмехнулась.

— Ну как успехи? — спросил Эдуард Богданович, отложил документы и взглянул на дочь, которая вытянулась перед ним по струнке как чёртов солдат.

Не будь дурой, Аня сразу поняла что речь идёт о тестировании нового оружия. Лимитированной партии артефакторных ножей для, так сказать, внутреннего семейного пользования.

— Всё работает прекрасно, — отчиталась Анна. — Одного поверхностного пореза достаточно для того, чтобы человек впал в неконтролируемый ужас, граничащий с паникой. Жертва видит угрозу во всём, включая собственную тень. Полная деморализация без видимого физического ущерба. Эффект держится до трёх часов. Ну… в том случае, если жертва переживёт эти часы и не решит самостоятельно уйти из жизни.

— Отлично, — отец удовлетворённо хмыкнул. — Но вызвал я тебя не для этого. Есть разговор.

— Слушаю отец.

— Доченька, — вмешалась мать. — Ты главное знай, что нам очень не хочется тебя никуда отправлять. Ты ведь нам тут нужна.

«Конечно, нужна», — пронеслось в голове у Ани. — «Кто же ещё будет пачкать руки, пока вы раздаёте указания из тёплой каминной?»

— Но, — тяжко вздохнула Мария Александровна. — Обстоятельства.

— Да, — подхватил отец. — В последние дни я подключил все связи, что только мог. Оказал услуги некоторым людям, и вот, конец-то, нашёл нашу пропажу.

Внутри Анна дрогнула, но волнения своего никак не выдала. Лишь слегка приподняла бровь.

— Артура?

— Артура-Артура, — кивнул отец, недобро улыбаясь. — Человека, внешне очень сильно похожего на твоего младшего брата видели на круизном лайнере, который шёл в Венецию. И не только внешне, как оказалось. Этот… ублюдок… устроил целое представление. Отпоил какую-то дурочку своими грёбаными отварами и навёл шуму.

— Очень в его духе, — добавила мать, а отец перешёл к главному:

— Короче говоря, Ань, как ты смотришь на то, чтобы смотаться в командировку? В Венецию?

Венеция. Слово ударило в сознание, как вспышка. Солнце, вода, свобода, никаких «заказов» и никаких безумных монашек. Аня представляла себе не картинки из путеводителей, а ощущения: тепло на коже, запах соли и тины, и шум толпы, в которой можно просто раствориться, а не выслеживать цель.

— Конечно, — ответила девушка и в кои-то веки повела себя непрофессионально.

Боясь спугнуть удачу, она забылась, и потому в голосе проскочила интонация неподдельного, дикого азарта. Отец, само собой, всё это уловил и усмехнулся такой реакции:

— Не прямо сейчас, Ань. Сперва закончи всю текучку и отчитайся по прошлому заданию в Рыбинске. Это всё-таки твоя работа. Три дня на то, чтобы закончить дела, и можешь ехать.

«Чёрт, — холодно констатировал внутренний голос, пока на лице играла понимающая, немного разочарованная улыбка. — Три дня. Ладно».

— Хорошо, отец. А в Венеции… что именно мне делать? Есть какой-то конкретный адрес?

— Есть наводка на один ресторан в районе Дорсодуро. И у меня есть все основания доверять ей. Ведь чем ещё мог заняться твой ненаглядный братишка? Лепить котлеты, как и всегда.

— Как называется ресторан?

— «Марина».

— «Марина», — проговорила Аня, надёжно запечатывая название в память, а затем чуть подумала, взглянула отцу прямо в глаза и без экивоков спросила: — Живым?

Эдуард Богданович замер. В кабинете повисла тишина. Сперва он посмотрел на жену, а потом перевёл взгляд обратно на Аню. В его глазах плавали расчёт, холодность, и что-то ещё, что Анна не могла определить. Может быть, сожаление? Нет! Слишком сентиментально. Скорее, оценка стоимости потери актива против стоимости потенциальных проблем.

— Желательно, — наконец сказал отец. — Но…. если возникнут сложности… семья превыше всего. Понимаешь, да?

— Понимаю, — кивнула Аня…

Она вышла из кабинета, не чувствуя под собой ног. Не от страха, а от предвкушения.