Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 19

Ну и третье главное блюдо сегодняшнего вечера — это сосиски-осьминожки. Сосисок я в «Марине», понятное дело, не держал, и Джулии в самый разгар веселья пришлось бежать в соседнюю лавку.

— Как дожить до конца смены, о боже, как дожить до конца смены? — опять запричитала Джулия, а потом вдруг резко перевела на меня взгляд.

А взгляд-то виноватый.

— Артуро, — тихо сказала она. — Предупреждаю. Дети взяли твоего ушастого уродца с бара. Они с ним играют в футбол.

И вот это была последняя капля. Чебураху в обиду не дам.

— Так, — сказал я, отложив нож и вытер руки. — Нужен аниматор. Срочно. Профессиональный и неутомимый.

— Я знаю! — ответила кареглазка. — Уже позвонила всем знакомым со старых мест работы. Никто не может. А те кто может требуют ответить, уж не детей ли сеньоры Бернардески им предстоит развлекать. А когда слышат ответ, — Джулия тяжко вздохнула. — Бросают трубку.

— Понятно. Ладно, не боись. Развлеки их ещё пять минут и помощь придёт. У меня есть одна идея.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Джулия молча кивнула и вышла в зал, ну а я начал решать вопрос с аниматором. Трижды со всей дури вдарил кулаком по полке Петровича, а затем распахнул дверцу. Ожидаемо, что домовой был недоволен. Смотрел на меня заспанными и прищуренными от света красными глазами.

— Ошизел? — спросил меня Петрович, сиплым ото сна голосом.

— Вставай!

— Ошизел, — ответил сам себе домовой и перевернулся на другой бок, лицом от света.

— Вставай давай! — не унялся я. — Помощь твоя нужна.

— Ну какая ещё помощь, Маринарыч?

— Ты же можешь в размере увеличиться, верно?

— Ну, — домовой заинтересовался, приоткрыв один глаз до конца. — Могу. А что?

— Тогда на сегодняшний вечер назначаю тебя детским аниматором.

— Кем-кем? — второй глаз тоже распахнулся.

— Скоморохом, короче говоря. Будешь детям фокусы показывать. Их нужно чем-то занять, а то они нам Чебураху порвут.

— Так ведь я не знаю фокусов, Маринарыч, — пробурчал домовой. — Да и дети что-то как-то… шумные они, липкие, неприятные… отстань, короче говоря.

— Нет, не отстану, — ответил я. — А фокусы знать не надо. Ты же магическая зверушка, вот и пользуйся магией.

— Сам ты зверушка.

— Что? — хохотнул я. — Не сможешь своей хвалёной волшбой толпу сопляков удивить?

Домовой наконец-таки поднялся. Повернулся. Свесил ноги с полки. Провёл рукой по лицу, презрительно шмыгнул носом и впился в меня взглядом:

— На слабо берёшь, да?

— А если и так? — я беззастенчиво улыбнулся.

— На слабо, значит, — тут Петрович вздохнул и спрыгнул на стол. — И главное кого, а? МЕНЯ⁈ Русского домового⁈

— Вот такой настрой мне нравится. Всё! Пошёл-пошёл! Действуй!

И каждый занялся своим делом. Я — готовкой, а Петрович — метаморфозами, связанными с увеличением в размерах до обычного, просто низенького мужичка в лаптях.

— Э-э-э-э, — протянула Джулия, разминувшись с ним в дверях кухни. — А это кто?

— А это Петрович, — ответил я. — Земляк мой. Встретились как-то на рынке, познакомились и вот.

— Э-э-э-э…

— Плотник-мебельщик, — опередил я вопрос кареглазки и выдал уже заготовленную биографию моего домового: — В Химках деревянными изделиями торгует. Приехал у местных мастеров поучиться. Но помимо прочего страсть как детей любит, вот и согласился помочь. Бесплатно, между прочим.

— А-а-а-а…

— Не поверишь, мимо проходил. Совершенно случайно.

— Ну… ладно, — Джулия вернулась в зал с очередным ведром картошки фри, а я вернулся к наггетсам.

Дети их потребляли в каких-то промышленных количествах, так что весь сегодняшний вечер у меня прошёл с левой рукой в льезоне. А освободился я только спустя пару часов. Решил выглянуть в зал и увидел, как целая толпа детей разом угомонилась и следила теперь за тем, как Петрович отрывает себе большой палец.

Эх… знали бы они, что он его вовсе не прячет.

— Слабенько, — комментировал каждый новый фокус сеньор с тоненькими усиками, отец семейства, скучающе потягивавший вино. — А это я уже видел. А это неинтересно. А это… это вообще для младенцев.

— Так! — в конце концов заорал Петрович, и в его голосе впервые зазвучали металлические нотки.

По всей видимости, мужик его уже изрядно достал. И терпение лопнуло.

— Следующий фокус специально для господина с усами. Да-да, я про вас говорю! Фокус называется «исчезновение гондолы», — внезапно в руках у домового появился мой телефон. — Сейчас я позвоню в портовую администрацию и сообщу что у сеньора Бернардески просрочена обязательная страховка! А дальше мы посмотрим, как быстро исчезнет его гондола, и будет ли усатому господину интересно и «сильненько»! Ну что⁈ Готовы к эксперименту?

— Э-э-э, — мужик начал виновато поглядывать на жену. — Да ладно-ладно… не стоит, я просто пошутил…

— Фабио! — заорала сеньора Бернардески. — В каком смысле «просрочена»⁈ Ты что, до сих пор этого не сделал⁈ Я же тебе тысячу раз говорила!

— Хе-хе-хе, — гаденько посмеялся Петрович, убрал телефон и продолжил веселить ребятню, которой эта взрослая склока была ничуть не менее интересна, чем фокусы.

Короче говоря, домовой не просто справился со своей задачей, а ещё и сноба на место поставил.

Закончили рано. Всё-таки это был детский праздник, и потому гости расходились рано. Не представляю, как у сеньоры Бернардески вообще хватило тащить чужих детей в Дорсодуро. Своих-то ладно, но чтобы отвечать за чужих в аномальном районе — нужно было иметь стальные яйца. Что ж. Видимо, они у неё имелись.

— Вот, держи, — уже по обыкновению, стоя у дома Джулии я вручил ей бокс. — Извини, но сегодня наггетсы. Ситуация в Венеции тяжёлая, сама понимаешь. Туристы, очереди, дети.

— Дурак. — сказала она, но бокс взяла и даже улыбнулась. — Спасибо.

— И бабулю угости непременно! Интересно, что она скажет!

День отработан, денежка заработана, Джулия доставлена до дома в целости и сохранности, а у меня впереди целая ночь. Петрович, должно быть, потребует досыпать, поэтому сегодня за большинство заготовок я возьмусь самостоятельно. Это будет мой тихий, медитативный труд — награда за всю эту суматоху.

В «Марину» я вернулся ещё затемно. Признаюсь честно, тишина после сегодняшнего ада с детским праздником ласкала слух.

— Так, Петрович, — я хлопнул в ладоши, разгоняя остатки усталости. — Ты как? Не слишком ли тебя вымотали сорванцы?

— Да ничего, — буркнул домовой и постарался удержать серьёзную морду лица, но в конце концов поплыл и улыбнулся. — Местами мне даже понравилось. Липкие они, как я и говорил, и как говорил неприятные, но… живые, что ли? Гораздо живее взрослых.

— Запомню, — кивнул я. — Если что, буду просить тебя подрабатывать. Ну! А теперь заготовочки! Ночь впереди, холодильники пустые, пошли-пошли-пошли…

Спустя пару часов перекладывания продуктов с места на место, я взялся за нож и принялся на скорость шинковать солёный огурец на тар-тар, но тут вдруг поймал себя на мысли. Стук ножа о доску почему-то… э-э-э… рассинхронизирован с действительностью. То есть если следить за моими движениями должно быть два стука, а на деле их три. Лишний, посторонний, не в такт.

— Чо за? — нахмурился я, остановился и понял, что вообще-то это стук из зала. Кто-то барабанит в дверь. — Хм-м-м…

Причём удары были какими-то тупыми и тяжёлыми, будто это не рукой стучал, а куском говяжьей лопатки. Судя по часам, на улице уже давно стемнело. Ну… что ж? Впереди новые знакомства! Ну или нет.

— Не открывай, — процедил сквозь зубы Петрович, стоило мне дёрнуться в сторону зала.

Домовой сейчас решил отдохнуть. Сидел на своей полке, свесив вниз ноги. Глаза были широко распахнуты, борода дыбом, а взгляд устремлён на входную дверь. На обычно беспечной морде домового читалась редкая для него серьёзность. И тревога. Чистая, неразбавленная тревога.

— Ну как так? — улыбнулся я. — Там явно кто-то хочет есть. Мы же, вроде, для того и работаем.