Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 18

— Хм-м-м…

— Прошу прощения, — раздался голос сзади, лёгкий и мелодичный. — Разрешите пройти.

— Конечно-конечно, — я посторонился и пропустил девушку, стройную, с сумкой через плечо.

Тоже, по всей видимости, местную. Тут-то мне и открылась тайна исчезновения Кристофоро. Легко и играючи, девушка подошла к водосточной трубе, ухватилась за неё обеими руками и полезла наверх, будто взбиралась по лестнице.

— Э-э-э, — протянул я, запрокинув голову и наблюдая, как она исчезает на крыше. — А что, так можно было?

Что ж! Раз местные могут, то и я смогу. Смог, точнее говоря. Подниматься на крышу по водостоку было не сложнее, чем лазать по деревьям, а уж в этом я поднаторел ещё в раннем детстве. Вспомнил навык, так сказать. Выскочил наверх, огляделся вокруг и ахнул. Передо мной открылся совсем другой город.

Как оказалось, таким вот образом передвигается очень много людей. Венецианские крыши оказались весьма людным местом! Настоящей надземной тропой для посвящённых. Ну а особенно меня поразила одна барышня в красном платье: лет сорока, ладная фигуристая сеньора бесшумно порхала по кривым крышам на высоченных каблуках будто по ковровой дорожке. Уж не знаю, был ли тому виной огромный раскрытый зонтик или нет, но со стороны её шествие выглядело максимально грациозно. Как выступление цирковой акробатки, вот только без страховки.

— Хм-м-м…

Тут я задумался. Раз такая насыщенная жизнь кипит НАД Венецией, может быть и ПОД ней что-то такое есть? Я имею ввиду, под водой, на дне каналов. В этом городе ничему не стоит удивляться. И внезапно мне страсть как захотелось это проверить. Купить подводное ружьё, маску, ласты, и своими собственными глазами посмотреть, что там происходит.

Вопрос лишь в акваланге. Нужен ли он мне? Технически, мне хватит сил и энергии чтобы удерживать дыхание сколь угодно долго, но-о-о-о… как будто бы тратить энергию лучше на что-то другое. Поэтому затею с аквалангом сразу же отбрасывать не стоит. Занесу в чек-лист будущих безумств.

Так, ладно. В путь! Крышами, так крышами!

— Да ну! — воскликнула Джулия, широко раскрыв глаза, когда я вошёл в «Марину». В руках девушка сжимала тряпка для протирки столов. — Как ты так быстро добрался⁈ Я же буквально только что звонила!

— Слушай, — хохотнул я, скидывая рюкзак на стойку. — Медленно — плохо, быстро тоже плохо. Ты бы уже определилась, что ли?

— Ты не ответил на вопрос! Как⁈

— Как-как? Срезал кое-где.

— Что-о-о-о⁈ — кареглазка опять врубила режим наседки, и руки её уперлись в бока. — Нельзя сокращать в Венеции, если ты не знаешь дороги! Не делай так! Никогда! Это может быть губительно!

— Прямо уж…

— Да ты ведь можешь заблудиться! У нас тут так один турист пропал, про него ещё в газетах писали. Свернул не туда, а вышел в люди только спустя четыре года, тощий, вонючий и несчастный.

— Хорошо, — ответил я, лишь бы кареглазка отстала уже, и поднял руки в знак капитуляции. — Не буду никуда сворачивать. Джулия, неужто в зале нет работы?

Девушка хмыкнула и очень гордо ушла работать, покачивая бедрами и демонстративно не глядя в мою сторону, а я достал из пакета продукты. Н-да-а-а-а… самый мой долгий поход за базиликом за всю жизнь. Теперь этот пучок зелени стал для меня бесценным трофеем. Может, всякую такую траву-мураву лучше прямо в «Марине» выращивать? Свежее будет. Озадачу, пожалуй, Петровича, пусть в агронома поиграется на досуге.

Итак, день прошёл не хорошо и не плохо. День прошёл продуктивно, а что самое главное прибыльно. Завтрак отдали, обед отдали, а вот к ужину гости приутихли.

И неспроста, само собой. Ещё вчера мне позвонила некая сеньора Бернардески и забронировала на сегодняшний вечер столик аж на тридцать посадочных мест. То есть половина зала сейчас простаивала на резерве, ведь чтобы не случилось неприятных ситуаций, Джулия за столики никого не сажала.

— А что за повод-то? — уже в десятый раз спросила она.

— Без понятия, — пожал я плечами. — Да и нам какая разница? Нам главное, чтобы гости были довольны кухней и баром, а что у них там случилось не наша забота. Не нам судить.

— Ну интересно же! А предзаказ?

— Без предзаказа. Полная свобода выбора.

— Ты издеваешься⁈ — Джулия потопала ножкой. — Это же кошмар! Туристы, наверное. Настоящий итальянец обсуждал бы с тобой меню не меньше часа, докапываясь до всех мелочей.

— Чёрт знает, — сказал я и продолжил разделывать свежую курятину. — Но фамилия очень даже итальянская. Сеньора Бернардески.

— Что-о-о-о⁈

— О господи, — выдохнул я. — Что ж тебя так всё в этом мире удивляет?

— Сеньора Бернардески⁈ — повторила она, и голос её дрогнул.

— Дай угадаю. Глава мафиозного клана, какая-нибудь местная знаменитость или…

— Нет! Я обслуживала её на прошлом месте работы, в другом заведении. Примерно пятнадцать раз в год. А знаешь почему?

— Почему же?

— Потому что у неё пятнадцать детей! Ты нарвался на детский праздник, Артуро! Шум, гам, слёзы, изрисованные скатерти! Безумный ты человек! Ох, — Джулия аж пошатнулась, схватившись за край стола.

И лицо у неё такое стало… как будто вьетнамские флэшбеки перед глазами проносятся. Полное ужаса и профессионального посттравматического синдрома.

— Брось! — рассмеялся я. — Если уж мы с ночными гостями справились, с горсткой детей справимся уж тем более.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — на выдохе сказала кареглазка и покачала головой, смотря куда-то в пустоту. — Ты просто не понимаешь…

И-и-и-и… чёрт! Ладно, согласен, беру все свои слова назад. Джулия была права. Абсолютно и безоговорочно. Даже первый ужин семьи Алафесто не был таким суетным, как сеньора Бернардески и её детский сад. Пятнадцать погодок, плюс друзья именника, плюс друзья друзей именника, да плюс непосредственно сами родители. И все они разом обрушились на наш тихий зал.

Такого хаоса «Марина» не видала даже тогда, когда внутрь просачивались аномалии. Каждый раз заходя на кухню, Джулия припадала спиной к стене, выполняла дыхательную гимнастику и искренне сокрушалась о том, что не может уволиться прямо сейчас. В зале стоял грохот битой посуды, крики и смех одновременно с надрывным плачем. Звуковая какофония, способная свести с ума.

Да, к слову! Свои козырные тарелочки из некогда проклятого сервиза я на растерзание детям, конечно же, не дал. Дети били старьё, которое и так шло на выброс, но пока что у меня не доходили руки чтобы его вынести из ресторана. Так что пусть бьют на здоровье, хоть какая-то польза.

Что до самой кухни…

— Чем я занимаюсь? — весело хохотнул я, панируя очередную порцию наггетсов.

Да, вовремя я разделал курочку. Радовало лишь то, что наггетсы у меня всё-таки не бездушные и конвейерные, а значит даже здесь у меня было профессиональное раздолье и простор для экспериментов. Пускай даже дети это не оценят, я делал для них лучшие наггетсы в мире. Наггетсы Высокой Кухни! Мой личный и нихрена-не-тихий протест против фастфуда.

Я не просто жарил курицу! Я создавал многослойный вкусовой и тактильный опыт, где мясо и панировка играли в ансамбле. Пускай с подачей особо не поиграешься — плевать. Пусть дети прочувствуют, что такое — блюда сеньора Маринари. Ну… хотя бы на подсознательном уровне.

И так. Вместо четырежды перекрученного фарша из газеты — нежнейшее филе бедра, заранее прошедшее через томление «сувид». Вместо маринада «A la Otshibis» из соли, соли и соли — сложнейший букет трав и специй. Вместо фритюра, что вытягивает из продуктов саму жизнь — смесь оливкового масла и утиного жира. Панировка из рисовой муки, льезона на сливках и японских панко. Обычных панко? Ну конечно же нет! В это дело я замешал раскрошенные сушёные грибы. Для умамистости, которую они, конечно, не заметят.

Короче говоря, сделал всё что мог чтобы удержать планку, задранную на «взрослых гостях».

Ну а с картошкой фри, которую дети трепали целыми вёдрами, я сделал… ничего. Ну тут уж действительно ничего сделать нельзя. Максимум — посыпать кориандром и копчёной паприкой, но гости от такого сами отказались. Глупые… эх. Не ведают, что творят.