Правила волшебной кухни 2 (СИ) - Страница 17

— Э-э-э, — женщина недоумённо огляделась по сторонам. — Но я… Но мне… Мне же надо домой…

— Исключено, — отрезал я. — До утра я вас не выпущу. Для вашего же блага, само собой. Итак, что я могу вам предложить?

— Артуро, ну ты где⁈ — верещала в телефонную трубку Джулия, и в её голосе звенела неподдельная паника, граничащая с истерикой.

Я вздохнул, прислонившись лбом к прохладному стеклу витрины и ответил:

— Я всё ещё тут.

— Но нам ведь уже пора открываться! — её голос взлетел ещё на октаву выше. — Люди уже на пороге топчутся!

— Ага, — ответил я, механически наблюдая, как чайка выхватывает из воды какую-то дрянь. — Небо голубое, снег холодный, а коровка говорит «Му». Будем дальше перечислять общеизвестные факты?

— Это не смешно, Артуро! Я же тут совсем одна! Одна против всего этого голодного мира!

— Не психуй, — вздохнул я. — Успокойся и иди на кухню. Так. Видишь? Бриоши готовы, нужно лишь немного прогреть. Печь раскочегарена ещё с ночи, тарелки сервированы. Технически справится кто угодно. Даже такая паникёрша, как ты. Ах, да! На плите стоит тёплая кастрюля с минестроне. Планировал подавать на основное меню, но если кто-то захочет на завтрак — без проблем. Украшать первое, как ты сама понимаешь, не нужно. Просто наливай и неси.

— Но…

— А ещё гриссини же, ну точно! Посмотри в стеллаже…

Тут мне вспомнилось, как этой ночью мы с Петровичем воевали за эти чёртовы гриссини.

Сразу после того, как уложили спать накормленную и усталую гостью. Которая ни свет не заря тихо выскользнула из дома, не сказав ни здрасьте, ни досвидания. Странно, но ладно. Главное жива.

Спор был жарким и шумным, как это всегда у нас с домовым бывает. Я решил приготовить их в качестве комплимента, а домовой в свою очередь настаивал на том, что хлебные палочки — это так себе комплимент и больше похоже на милостыню бездомным. Сидел, нахмурившись, и ворчал себе под нос о том, что реально дорогих гостей встречают иначе.

Пришлось объяснять, что во-первых, хлебные палочки с копчёной паприкой и солью это вполне себе вкусно и я их сам в охоточку погрыз бы. Во-вторых, не «хлебные палочки», а «гриссини», то есть автоматом дорого, изысканно и утончённо. Ну и в-третьих, готовые палочки я слегонца зарядил хорошим настроением, что сейчас как нельзя кстати.

— Выдавай порцию каждому столику, — сказал я Джулии, стараясь говорить максимально убедительно. — Поверь, в таком случае недовольства по поводу длительного ожидания не будет. Если закончится кофе, скажи что кофе вредно и мы переходим на ЗОЖ… или про детокс что-нибудь придумай.

— Но… — она снова попыталась вставить слово.

— … а если закончится вино, задержи гостей до моего прибытия, я им лично поаплодирую. Ведь столько употребить поутру — это уметь надо.

— Ах-ха-ха, — кареглазка наконец-то сменила свой гнев на милость, и в трубке послышался сдавленный смешок. — Боюсь, ты недооцениваешь венецианцев насчёт вина. У нас утро лишь продолжение вчерашнего вечера.

А я ответил, что буду только рад, если ошибаюсь, и повесил трубку.

Итак… сегодня спозаранку я отправился за продуктами. Полки в «Марине» ломились от запасов, купить мне предстояло всего пару позиций, базилик, да ещё кое-что по мелочи, и потому вместо гондолы на этот раз я взял с собой рюкзак. В кои-то веки решил прогуляться и пошёл пешком. Дышал прохладным воздухом и наслаждался утренней безлюдной Венецией. До места добрался без приключений, а вот обратно…

Обратно я планировал добраться за пятнадцать минут, но по итогу уже два часа черепашьим шагом толкался по запруженным людьми улицам. Так сказать, снова открыл для себя Венецию, и снова с неизвестной мне доселе стороны. Со стороны бесконечного человеческого муравейника. Такого плотного потока я не видел даже во время заплыва гондол.

Причём что происходит — непонятно. Я даже попытался поспрашивать у местных, но в ответ получал невнятное усталое: «сезон отпусков начался». И вот ведь, а⁈ Словно все разом решили, что их счастье находится именно там, где надо пройти мне.

В какой-то момент мне казалось, что меня подхватил поток и теперь я иду в совершенно другую сторону. А иногда даже казалось, что я вовсе стою на месте и никуда не двигаюсь, а на самом деле это мир движется вокруг меня, как декорации в театре теней.

Ещё одна мысль — надо бы купить солнцезащитные очки, потому что вспышки фотоаппаратов меня откровенно слепят. Нет, понятное дело, что люди фотографируют не меня, а дворцы, мосты и каналы, но скрыться от этого мерцания не получается. Как будто чёртов стробоскоп включили.

— Так, — прямо по курсу я увидел узенький переулочек, за которым находился нужный мне мост — Мне сюда…

Проблема в том, что ВЕСЬ этот переулок был забит людьми, и двигались они в раскачку как пингвины. Медленно, синхронно, тык-тык, влево-вправо. То есть это была настоящая очередь к мосту. Но в обход идти замучаешься, и делать нечего.

Впритирку я встал рядом с мужчиной в широкополой шляпе и принялся медленно «пританцовывать» вместе с остальными. А хотя… мужчина-то как раз стадному чувству не уподоблялся. Вальяжно и спокойно он делал шаг лишь тогда, когда перед ним появлялось пространство, чтобы ступить, будто он вовсе не в толпе как мы все, а в своём собственном саду гуляет.

— Недавно в Венеции? — спросил меня мужчина, улыбаясь, и в его глазах светилась тихая, понимающая усмешка.

— Недавно, — согласился я. — Вот только я не турист.

— Вижу-вижу. Ведёте вы себя точно не как турист.

— Хм…

Нет, ну а что? Скрасить ожидание явно интересной беседой лучше, чем топтаться просто так. И потому я спросил:

— А в чём это проявляется?

— Вы не оглядываетесь по сторонам, — пожал плечами мужчина. — Вы ничего не фотографируете. Вы смотрите только вперёд, словно хотите прожечь толпу взглядом.

— А ещё я говорю по-итальянски.

— Нее-е-ет-нет-нет, — мужчина лукаво покачал головой, зачем-то придерживая шляпу рукой. — Вот это как раз не показатель. Поверьте старому Кристофоро, по-итальянски говорят многие туристы. Наш язык поистине прекрасен. Мелодичен, как песня, и потому многие его изучают. Но дело в другом. Вы нервничаете в этой очереди, а я нет. Я её просто пережидаю, как дождь.

— Так ведь я опаздываю, — сказал я, искренне пытаясь разобраться в мыслях мужчины.

— Так ведь и я тоже, — хохотнул он, и смех его был густым и бархатистым. — Хотите верьте, хотите нет, но час назад у меня родился внук. По идее, мне бы кричать об этом во всё горло и распихивать толпу локтями, а я стою. Жду.

— Поздравляю вас, сеньор Кристофоро, — искренне сказал я и представился. — Артуро Маринари, к слову говоря.

— Спасибо за поздравления, Артуро, — мужик пожал мне руку, и его ладонь была твёрдой и шершавой, как наждачкк. — Так вот! Вас выдаёт нервозность. Любой венецианец, который прожил в этом городе больше десяти лет привык к толпе. Да, можно злиться и психовать, но какой смысл? От этого очередь не рассосётся. Она лишь станет ещё невыносимее.

— И даже аномалии не отпугивают людей, — улыбнулся я.

— О-о-о! Тут вы тоже заблуждаетесь. Аномалии как раз-таки привлекают людей, — Кристофоро внимательно осмотрел меня и улыбнулся уже иначе, более проницательно и глубоко. — А кого-то даже любят. Что ж! Каждому своё.

Тут мы с мужчиной дотопали до поворота в ещё более узкий переулок, буквально через десять метров заканчивающийся тупиком. Вся толпа шаталась вперёд, а Кристофоро внезапно устремился именно туда. Будто этот тупик был для него самой желанной целью.

— Приятно было познакомиться, Артуро! Мне пора! Срежу здесь! — крикнул он через плечо.

Я на мгновение потерялся, но решил пойти вслед за мужчиной. Всё-таки местный что-то такое знает, раз решил срезать именно на этой улочке. Логика подсказывала, что за ним выход. Вот только когда я сам продрался сквозь толпу, его в переулке уже не было. Был человечек и как будто испарился.