Правда о золоте Кубанской рады - Страница 3

правой стороне и его рамкой, образовался зазор

в два пальца. Результат осмотра машины, не дал

не чего утешительного, правое переднее колесо

полулежало, одно ухо нижней подвески было

оторвано, второе еле держалось.

На тот случай чтобы в нас не влетел кто-то ещё,

прошкрябали на обочину метров пять, машина намертво

воткнулась в землю, оторвалось второе крепление.

Идти в тумане пешком в надвигающуюся ночь не было

смысла, до трассы может быть добрых километров

двадцать. Позвонив по сотовому телефону домой

в Новороссийск, сообщили примерные свои координаты,

стали ждать.

Из скудного провианта были только, начатая пачка

сигарет, пол пачки печенья и на дне в полтора

литровой бутылке минеральной воды, но на этот

раз мы взяли с собой байковое одеяло. С дому

сообщили, что знакомый на уазике отпросится с

работы завтра, в часа два дня. Долго не спали,

разговаривали на разные темы укрывшись одеялом,

выкурив и съев всё что было заснули, перед этим телефон

попищав выключился, села батарея.

Утром открыв глаза увидел, идёт первый снег

и перед машиной большая, железная звезда с

табличкой. (Здесь в гражданскую войну отрядом

красно-зелёных партизан под командованием

Пугачёва был окружён и уничтожен карательный

отряд белых). Что-то стало не по себе, увидев

не вдалеке развалины старой крепости сходил к

ней, побродил по развалинам вернулся назад, у

напарника болела нога, видно вывихнул вчера.

Хотелось курить и пить, взяв пустую бутылку,

забрался на подъём с которого слетели вчера.

Вышел на развилку дороги, где в полной тишине

услышал в ущелье журчание горной речки.

Спускаться пришлось на пятой точке, так как в

ковбойских туфлях на кожаной подошве, других

вариантов не было. Напился с речки до отвала холодной

воды и набрал бутылку с собой. Здесь у речки стоял шум

воды, летящей по камням и падающей с выступов,

совсем не журчание как казалось на верху. Стал

подниматься, но не тут-то было, после двух,

трёх метров подъёма, съезжал обратно к речки.

Заметив с лева более пологий подъём с густыми

деревьями, начал пробираться к нему. Поднимался

упираясь в деревья ногами, как по лестнице. Уже

прилично забравшись, наткнулся на дырявое

оцинкованное ведро, застрявшее между стволов.

Не понимая откуда в такой глухомани взялось

ведро, вылез на уступ.

На нём оказалась охотничья землянка, в это время пустая,

зашел в нее и осмотрелся, как только глаза привыкли к

сумеркам. На полке увидел пачку сигарет марки LD,

пол булки сухого хлеба на удивление без плесени, и три

брикета одноразовой лапши. У охотников есть такой

обычай оставлять другим, оставшийся провиант, для меня

который оказался большим подарком. Выкурил тут же

сигарету, взял с собой сухой хлеб, лапша у машины без

кипятка не к чему. Переобулся в старые комнатные тапки

и отправился дальше.

От землянки вдоль склона вела тропинка проделанная в

косогоре, которая заканчивалась на ровной

вершине горы. Пробираясь по дебрям к дороге,

почувствовал резкий неприятный запах, вдруг впереди

меня с треском ломающихся веток, из ямы с

валежником выскочил секач с тремя свиньями,

унося ноги вдоль косогора, видно не раз пуганные

охотниками. Выйдя на дорогу c учётом что от

речки брал левее пошёл по ней в верх, до

знакомой развилки.

Валера напарник радовался сигаретам как дитя,

выкурив подряд две штуки и утолив жажду водой,

довольный откинулся на сидение. До часов двух а может

и больше, не имея часов грызли сухарь, после чего

поделили сигареты и я поднялся к развилке, караулить

помощь. Долгое, нудное ожидание закончилось

появлением сигналящего уазика, оценив ситуацию и

безнадёжное положение вытащить машину, решили

оставить единичку до лучших времён, забрав всё

нужное. Попрощавшись с ней взглядом с утёса я

знал мы за ней не вернёмся.

Купил весной подержанную шестёрку, съездил в

посёлок Новый, что за двенадцать километров

от станицы Холмской. Ездить пришлось одному. Валерка

напарник зимой скончался, от остановки сердца.

Узнав в посёлке от местных жителей, что в горах

на переходе к Пшаде, находился старый хутор,

Чёрный аул в километрах двух от него посёлок

Новосадовый. Послевоенная исправительная

колония, дороги туда практически ни какой,

колея по колено, и разрушенные мосты. Шестьдесят

шестые газоны редко в летний сезон пробираются туда

на лебёдках, цепляясь за деревья тросами, вот так

появилась очередная цель.

Съездил к старшей сестре Галине, она

профессионально занимается походами, были они и

на Эльбрусе, договорился с ними пройти этот

переход в семьдесят километров, от посёлка Новый

до Пшады. Они сами собирали снаряжение, я в

нужный день приехал к ним налегке. К моему

удивлению забили всю машину, рюкзаками ещё

какими-то одёжками. Сами еле влезли, ещё племянница

захотела с нами в поход, она тоже часто ходила в поход

с матерью по горам.

Проехали посёлок Новый и еще немного, машину

оставили в хуторе сосновый. Красивое почти

безлюдное место, вековые сосны растут среди

домов, смотровая деревянная площадка над

глубокими обрывами и горная речка, в самом низу

среди громадных валунов. Выгрузив из машины

вещи, посмотрев на природу, начали снаряжаться.

И тут я понял, это будет не праздная прогулка с

любованием природы, когда мне на спину взвалили

рюкзак, выше на пол метра моей головы и весом

килограмм тридцать, после первых километров я

понял, что одел не ту обувь и одежду. Пошёл

мелкий дождик, кожаные плетёные туфли, сразу

промокли с верху, лямки рюкзака через майку

начали натирать кожу под мышками. Дойдя до

перевала Церковный, а это километров пятнадцать

,я уже еле тащил ноги, расставив руки в стороны

как крылья, под мышками уже всё горело. Забрались

на перевал с тремя привалами и стали спускаться

к Чёрному аулу. Затяжной, крутой спуск, вымотал ещё

больше чем подъём.

В ущелье

появились первые жертвы принесённые горам, в

кювете стоял брошенный уазик без колеса, с

оторванной ступицей, дальше остов кого-то

непонятного гусеничного средства передвижения,

брошенного неизвестно в каких годах, и мосты

разрушенные, сгнившие, которые можно пройти

только в брод. Пройдя один из таких мостов, на

крутом небольшом подъёме и сыром как в колодце,

наткнулись на заросший мхом шестьдесят шестой

газон, с гнилыми уже бортами, а вокруг

ободранные тросами от лебёдок деревья.

Место бывшего Чёрного аула по истине жутковатое,

ущелье окружённое чёрными скалами, с кое где

торчащими на макушках соснами и вцепившимися по

обрывам корнями в скалу. Сама порода скалы

чёрная как уголь, проведя по ней рукой ладошка

становится такого же цвета. Встретили одинокого

путешественника, сидевшего под мостом

пережидая дождик. Он посоветовал, что на ночлег

лучше всего остановиться в заброшенном кемпинге,

между Чёрным аулом и Новосадовым в километре

отсюда.

Кемпинг представлял собой завалившиеся и

полуразвалившиеся деревянные домики, выбрав

более менее сохранившейся домик, расположились

на деревянных настилах вдоль обеих стен. На

улице была уже ночь, но я по светлому видел лестницу

ведущую на чердак и решил с фонариком подняться

туда. Окно на чердаке как оказалось потом было

забито фанерой и как только я высунулся в проём,

с писком ко мне ринулась стая летучих мышей,