Праотец Мосох - Страница 14

Кто такие хурриты?

Однозначно ответить на этот вопрос, к сожалению, невозможно. Нынешнее состояние дел в изучении хурритского языка позволяет утверждать, что он представлял из себя «не единый литературный язык, а пучок диалектов»[64]. В 1954 году лингвистами, поляком Я. Брауном и русским Г.А. Климовым, была выдвинута гипотеза о родстве хуррито-урартских языков с восточно-кавказскими (дагестанскими и нахскими), а И.М. Дьяконов, разрабатывая данную гипотезу, отметил целый ряд фонетических, лексических и морфологических соответствий между ними[65]. По словам известного хеттолога О.Р. Герни, одним из важнейших источников для исследования хурритского языка является письмо, написанное царем Митанни Душраттой египетскому царю Аменофису III около 1400 года до н. э. и найденное в Телль-эль-Амарнев в начале ХХ века.

Известно, что непосредственно от хурритского произошел язык царей Урарту (библейское «царство Арарат»), известный по царским надписям, выполненным ассирийской клинописью в VII веке до н. э. Его характерной особенностью является изобилие суффиксов, что «коренным образом отличает его от другого языка с неизвестным родством – протохеттского»[66].

Многие исследователи отождествляют хурритов с куроаракской культурой племен Закавказья эпохи ранней бронзы (III тыс. до н. э.). Наибольшее число открытых археологических памятников данной культуры находится в междуречье рек Аракса и Куры. Ее ареал захватывает также Восточную Анатолию, Дагестан, Чечню, Ингушетию и отчасти Северную Осетию. Впрочем, этническая принадлежность куроаракской культуры является весьма дискуссионной. Существует три основные точки зрения по данному вопросу. Ряд исследователей полагает, что в ареале куро-аракской культуры расселялись древнейшие кавказские и хуррито-урартские племена, другие видят здесь предков картвелов, а в целом – иберо-кавказцев, третьи – индоевропейцев[67]. Комплексное предположение, высказанное Алексеевым В.П. и Мкртчяном Р.А., состоит в том, что наряду с хуррито-урартами и иберокавказцами в сложении данной культуры приняли участие и индоевропейцы. Похоже, что данная точка зрения является наиболее обоснованной[68].

Таким образом, мы вновь попадаем в Закавказье и именно в бассейн Аракса, от имени которого, как полагают многие средневековые историки, и произошло название скифского народа Рос (Рош) или же наоборот. Здесь же, напомню, во времена раннего Средневековья, мы встречаем мосохов, тобельцев, а севернее Железных ворот и машкутов (массагетов?).

К кавказским народам относят и небезызвестный народ хаттов (хатти)[69] и любопытно, что в Анатолии есть река Герм, а этнонимы хетты и хатты созвучны этнонимам геты и готы. Обращает на себя внимание также созвучие этнонимов герман – армян. Кстати, здесь я не могу удержаться, от того, чтобы не процитировать ПВЛ. Согласно Пискаревского летописца: «При сего Михаила царьствии послаша за море к варягом к руси. Сице бо зваху варяги русию, яко се друзии зовутца армене, агляне, инии и готе (выделено мной. – К.П.), тако и си». Или вот еще показания Англо-Саксонской хроники: «Первыми обитателями острова (Британия. – К.П.) были бритты, которые пришли из Арморики»[70]. В комментариях же к тексту сообщается, что в некоторых рукописях пишется не Арморика, а Армения. Впрочем, продолжим наши изыскания.

Являлись ли хурриты и урарты индоевропейцами? Безусловно нет. Однако есть один нюанс.

Скорее всего, военно-аристократическую верхушку хурритов и урартов составляли индоевропейские мигранты, а простой народ состоял из туземного закавказского населения, каковая ситуация выглядит самой обычной в отношениях ариев и подчиненных им народов. Именно так были сформированы в древности многие нынешние этносы, причисляемые к индоевропейским. Основанием для подобного вывода может послужить одно из лингвистических обстоятельств. Впрочем, и не только оно одно.

Известный востоковед и специалист по шумерскому языку М.И. Дьяконов считает термин «марианна» (колесничий) хурритским. Так, повествуя о социально-политическом устройстве Угарита, он сообщает в том числе следующее: «В число «царских людей» (в отличие от хеттского царя сами угаритяне не называли их «царскими рабами») входили пахари, пастухи, виноградари, солевары, различного рода ремесленники, но также воины, в том числе и колесничие, называвшиеся хурритским термином марианна (выделено мной. – К.П.); колесницы, коней и все снаряжение они получали от казны. Судя по именам, они были амореями и хурритами»[71].

Именование колесничих словом марианна заставляет задуматься. Так, в кельтских языках «лошадь» обозначается как marc (древне-ирландский), march (валлийский), µαρχαν (галльский), каковые наименования восходят к праформе *mark[h]o-[72]. Из кельтского данная форма была заимствована в германские языки: marr/merr, конь/кобыла (древнеисландский), marah/mariha, конь/кобыла (древневерхненемецкий), mearh/miere, конь/кобыла (древнеанглийский). Данное название лошади распространено во многих языках Евразии: morin (монгольский), murin (маньчжурский), mal (корейский), каковые лексемы имеют праформу *mor-[73]. В тибето-китайских языках данная праформа оказалась изменена в *mran, откуда китайское слово ma, древнебирманское mran, древнетибетское rman.

По утверждению акад. В.В. Иванова и Т.В. Гамкрелидзе, кельтская праформа *mark[h]o– не находит себе соответствий в других индоевропейских языках и ее происхождение может быть объяснено заимствованием «из какого-то восточноазиатского источника»[74]. «Слово (кельтская основа *mark[h]o – К.П.) представляет собой, очевидно, миграционный термин, распространившийся во всех языках Центральной[75] и Восточной Азии, откуда оно могло попасть в кельто-германские диалекты»[76].

Однако, пришельцы с Дальнего Востока вряд ли могли передать кельтам слово morin, поскольку коневодство, вместе с наименованием лошади, пришло на Дальний Восток с евразийского запада. С запада же сюда пришли и другие весьма важные понятия. По словам проф. Л.С. Клейна: «Лингвисты установили ранний вклад индоевропейцев в формирование китайской культурной лексики, преимущественно терминов скотоводства, причем Конради[77] подтвердил заимствование анализом ситуаций с реалиями»[78].

Между тем, все вышеприведенные кельтские, германские, монгольские, манчжурские и т. д. слова можно легко увязать между собой с помощью известнейшего русского слова мерин, если предположить Восточную Европу исходным центром индоевропейских миграций. Очевидно, что слово марианна пришло на Передний Восток вместе с одомашненной лошадью, предком которой обычно называется степной тарпан (Equus caballus gmelini). Ареалом же обитания тарпана являлась Восточная Европа (ныне он истреблен, последние экземпляры существовали еще в XIX в.).

Кто такие упомянутые М.И. Дьяконовым амореи?

Согласно Библии, амореи (букв. «западные люди») были потомками Аморея, четвертого сына Ханаана, сына Хама, внука Ноя (Быт. 10:6,16), и отличались высоким ростом (Числ. 13:28–33). Проживали они в горах к юго-западу от Мертвого моря и к востоку от Иордана, а их земли простирались на север вплоть до Иерусалима. Амореи являлись одним из «семи народов» (Втор. 7:1; Деян. 13:19), населявших Палестину до прихода сюда большой оравы, наряду с хеттеями (хеттами), ханаанеями, ферезеями, евеями, иевусеями и гергесеями. Сложно сказать насколько изменил местную этническую картину депортированный из Египта неблагонадежный элемент, но, спустя много сотен лет после исхода, пророк Иезекииль восклицал: «И было ко мне слово Господне: сын человеческий! выскажи Иерусалиму мерзости его и скажи: так говорит Господь Бог дщери Иерусалима: твой корень и твоя родина в земле Ханаанской; отец твой Аморей, и мать твоя Хеттеянка» (Иез. 16:1–3). Хетты, которые проживали в Палестине до прихода сюда евреев, являлись индоевропейцами.