Позывной «Минус» (СИ) - Страница 91

— Что ещё за история⁈

— Роман писать можно, — усмехнулся Серёга. — Сюжет тебе готовый подкину. Он живёт с семьёй, любит другую женщину. Очень любит. Театр для неё построил, — при этих словах Аня открыла рот. — А она за его спиной дела с другим проворачивает. Может любит этого другого или тоже пользуется им, этого пока не знаю. Вот как-то так, малышка.

— Театр⁈ — Аня покачала головой в восхищении. — Это какой же⁈

— «Медведь», — улыбнулся Минус, — только секрет это. Не говори никому, я только тебе рассказал.

— Не буду, — она перестала сердиться, но тут же на миг задумалась. — Что, даже Либочке своей не станешь говорить⁈

— Не стану, — Серёга покачал головой. — Ты прости меня, Аня, — Минус прижался к ней. — Я, наверное, не умею ценить тебя. Приятно к тебе идти, приятно знать, что ты меня не подведёшь. Я шёл сегодня и думал об этом. Прости меня, девочка. Я очень тебя люблю.

— Я тебя тоже, — Аня уставилась на него с удивлением. — Всё хорошо. Я не сержусь.

— Знаешь, а ведь мы с тобой почти не бываем вместе, — негромко проговорил Минус, — только ночью мы наедине. Так не должно быть. Я хотел предложить тебе, чтобы мы Катю оставляли под присмотром Либы или Беллы, а сами куда-нибудь ходили только вдвоём. Ты же не будешь против?

— Не буду, — Аня покачала головой. — Ты меня удивляешь, заметил наконец, что у тебя жена есть. Но я не обижаюсь, — тут же добавила она, — это хорошо, что ты понял. Мне плохо без тебя. Я было думала, что нам расстаться нужно, хоть и не могла заставить себя уйти.

— Не уходи, малышка! — Минус и вправду расстроился. — Не уходи от меня! — он принялся целовать её. — Не надо, Анечка!

— Я не знаю, как быть, — прошептала она. — Я понимаю, Либа моложе меня, намного красивее, с ней интересно, но ведь я твоя! Ты не лжешь мне, когда говоришь, что любишь! Я чувствую! Ты и сейчас испугался, что я уйду. Значит, тебе не всё равно. А ведь чем я могу удержать тебя⁈ — Аня пожала плечами. — Она сделает для тебя всё, что ты захочешь. Такой красивой девушкой можно гордиться. Её приятно представить, как свою жену. Ведь так⁈

— Нет, — выдохнул Минус. — Не так. Я никогда об этом не думал. Ты зря стесняешься своей внешности. Для меня ты красивая. Хорошая и добрая. Тебе не нужно переживать! Ладно⁈

— Хорошо, — Аня улыбнулась. — Пойдём в дом. Поздно уже. Давно спать пора.

— А давай посидим ещё немного?

— Холодно, — заговорила она, смущаясь, — ведь я ждала тебя очень долго. Лучше пойдём в кроватку.

— Пойдём, — Минус усмехнулся. — Только не говори, что спать.

— Не скажу, — засмеялась Аня. — Соскучилась я по тебе. В последнее время ты совсем про меня забыл.

— Я исправлюсь, — Серёга поцеловал её. — Пойдём, малышка. Я должен загладить свою вину.

— Меня ты загладить должен!– улыбнулась она. — И завтра дома целый день со мной будешь! Никуда не поедем. Я видеть тебя хочу.

— Договорились, — Минус набросил на неё пиджак, и подал руку, помогая подняться.

Девятый дом на Вознесенской был обильно украшен лепниной. Строгие тёмно-серые стены выглядели солидно и добротно. Минус поднял голову. Окна квартиры, которую снимал Ярон, выходили во двор.

Женщина уехала совсем недавно. Серёга хорошо рассмотрел её. Лет тридцать,невысокого роста, крепкая, даже слегка полновата. Чёрные завитые волосы уложены в необычную причёску. Одета она была роскошно, но весь её облик ничуть не соответствовал представлению Минуса об актрисах, и Серёга только покачал головой, поражаясь, ради кого Талик построил театр на шестьсот мест.

Квартира располагалась на втором этаже, куда вели две лестницы, парадная и чёрная. Минус поправил форму почтальона и надвинув фуражку, вошёл через незапертый парадный вход. В кожаной сумке лежал вороненый револьвер Ричардсона, модель известная как «дефендер», купленный в магазине на Шулявке и вовсе без какого-либо разрешения. Серёга забарабанил в дверь рукой:

— Телеграмма! — произнёс он.

— Не заперто, — раздался хриплый голос. — Входи.

«Дефендер» оказался в руке, скрытый за сумкой, в левой был зажат лист бумаги. Минус толкнул дверь и вошёл в коридор. Прямо напротив входа, в комнате, на диване полусидел человек, с тростью у правой руки.

Ярон узнал его и попытался вскочить, чтобы дотянуться к «смит-и-вессону», лежащему на столике подле откупоренной бутылки вина.

— Тихо, бля, застрелю! — Минус навёл на него револьвер, но Ярон всё равно попытался добраться к оружию.

«Дефендер» выпалил, пуля угодила в бок. Ярон сполз на пол, ухватившись рукой за трость.

— Кто был с тобой⁈ Говори!

— Пошёл ты! — выдохнул упавший. — Я всё равно сдохну.

Времени не было и Минус дважды выстрелил в голову Ярона. Серёга прошёл через квартиру насквозь и вышел на чёрную лестницу. Он спрятал револьвер в карман и оказавшись снаружи, пересёк двор, выйдя на соседней улице. За спиной залязгал замок в дворницкой, но Минус уже свернул за угол, радуясь удобному месту. Он обронил револьвер в незакрытую ливневку и быстро зашагал прочь. «Грегуар» был припаркован в Подвальном переулке. Минус завёл двигатель и машина неторопливо тронулась с места. Миновав Львовскую, «грегуар» вырвался на Кадетское шоссе и путая след, покатил в сторону Соломенки.

Красовский пригубил чай и заговорил негромко:

— Тогда на завтра планируем, чтобы утром начать. Корреспондент со мной поедет, задержание опишет в красках и статью в свежий номер как раз подать успеет. Ему редактор первую полосу выделил.

— Хорошо, — Минус кивнул. — Я в шесть утра позвоню вам на работу, назову адрес. С вечера рисковать не стану.

— Ваше право, — полицейский пожал плечами. — Только нечего волноваться. Я язык за зубами держу. От этого дела моя служба в прямой зависимости. Кстати, арестовал я уголовных.

— Это Крама того?

— Да, его и Петра Сигнаевского. У Крама вещи с убийства на Лыбедской площади нашлись, так что выйти ему не светит. Сигнаевский револьвер хранил в подполе, но там ещё добавим по ходу следствия, — Красовский махнул рукой.

Глядя на полицейского, Минус почему-то уверился, что ничего из найденного у задержанных, на самом деле они не хранили и вещи оказались у них с лёгкой руки Николая Александровича. Серёга насторожился:

— А околоточный?

— Повесился, — Красовский развёл руками. — Вдове пособие от городской казны назначат.

Понятно, — Минус усмехнулся, — а кто-то недавно убеждал меня, что по закону работать предпочитает.

— Начальству скандал не нужен. Им сыскных хватает. Если ещё и Кириченко к этому делу придать, так и самого Шределя снимут. Только бьюсь об заклад, не угадаете вы, кто пряники притащить посоветовал! — полицейский улыбнулся, качая головой.

— Даже и гадать не стану, — спокойно ответил Серёга. — Рассказывайте, не томите.

— Она, — усмехнулся Красовский, — мамочка их любимая.

— Верка⁈

— Она самая. Мне Кириченко рассказал. Мешали ей детки, сильно мешали. Мало того, что кормить хоть иногда нужно, так ещё и рассказать могут об убийстве. Вот и попросила она Кириченко, ебаря своего очередного, помочь избавиться от них. Я было сам не поверил, да только чистая правда это. Ему врать резону не было.

— Шикарная женщина, — Серёга поднял брови. — Главное, что всем нужна. Я ж видел её, да она страшная, как пугало огородное! Неужели, больше не с кем⁈

— На любителя, — согласился полицейский. — Теперь жалобы на нас с Васей пишет. Сын и одна из дочерей умерли, так осмелела. Ничего, завтра Рудзинский даст показания и всё, сразу шёлковая станет.

— А Седой не нашёлся⁈

— Нет. Запросы по губерниям разослал, да бестолку оно. Примет у него особенных нету, паспорта тем более. Назовется кем-угодно и всё. Сейчас рабочие руки позарез нужны. На шахты угольные, заводы, карьеры, всех подряд принимают, на паспорта не смотрят. Если на старых дружков не выйдет, то не найдешь.