Позитив - Страница 7

Он поверить не мог. Пятеро людей, которых он случайно увидел и сфотографировал на улице, сейчас мертвы! Причем, не просто мертвы, а все решили покончить с собой. Он с недоверием посмотрел на фотоаппарат. Вытащил флешку, вставил в картридер и поставил на копирование.

Взгляд привлек свет в кухне. Ах, да. Там остывал кофе и ждал самый вкусный мега-бутерброд. До окончания копирования оставалось несколько минут, сообщение появилось на всплывающем окне. Не пропадать же добру. Рома еще раз щелкнул по кнопке чайника. Когда тот стал достигать пика своего шума, выключил и плеснул в большую чашку. С ночным ужином он направился в зал.

Подул кофе и шумно отпил, побольше откусил от своего фирменного блюда и зашел в Интернет. Случившееся было в топе не только региональных, но и федеральных новостей. Известные люди уже стали комментировать произошедшее.

В разных ведомствах требовали провести тщательное расследование. Политики говорили о незащищенности людей и появлении групп смерти для взрослых. Экстрасенсы ссылались на сочетание знаков в этот день, полноты луны и нумерологии. В целом – оранжевый или красный уровень опасности.

Рома, дожевывая бутерброд, снова покосился на свое приобретение, сейчас мирно занявшее часть дивана.

Но это же просто фотоаппарат, аппарат для фото, а не для убийства!

Он стал просматривать отснятые кадры: прекрасная незнакомка в окне, прекрасная незнакомка на скамейке, прекрасная незнакомка, танцующая с незнакомым мужчиной, милый дедуля, опершийся на тросточку…

Труп. Труп. Труп. Труп. Труп…

Рома снова покосился на фотоаппарат. Он здесь причем или не причем?

Последний кадр с оранжевым пятном привлек его внимание. Он вспомнил, как случайно нажал кнопку перед тем, аккумуляторы сели.

Фотоаппарат выхватил из толпы молодую женщину с широкой оранжевой коляской. Ей было лет двадцать пять. Свободная футболка и брюки скрывали фигуру и ее недостатки, если они имели место быть. Каштановые волосы собраны в хвост. Бледное лицо. Темные круги говорили о сильной усталости. Если эти двое в коляске совсем маленькие, то все объяснимо.

Ее взгляд… Роман увеличил кадр. Женщина была тревожна. Но ее тревога касалась не детей, а людей. Она смотрела на кого-то чуть левее Романа. Он пытался вспомнить, кто был рядом. А может быть, не смотрела, а искала взглядом кого-то? А если она искала его?

Интересно, что сейчас с этой женщиной? Она жива? Если да, то это просто случайное совпадение. А если нет?

Рома снова покосился на фотоаппарат. Пока есть только один способ узнать это: найти маму-незнакомку.

Утром Рома направился в микрорайон, на площадку, где случайно сфотографировал женщину с оранжевой коляской. Новый солнечный день входил в свои права. На оживленном месте стали появляться первые коляски, дети с ведерками и лопатками, решившими обустроить песочницы по своему усмотрению.

Роман пил кофе и наблюдал за мамашками. Они улыбались, заглядывали в коляски, кружили с детьми на вытянутых руках, умилялись спящими ангелочками. В общем, царила безоблачная идиллия.

Роман плохо помнил свое детство. Папа работал, мама в основном сидела дома. Редко куда-то устраивалась, но не приживалась. «Не умею я работать», – со смехом говорила она.

Но он не помнил такого же счастливого смеха от мамы, кружения его на руках, смеха и умиления. Хотя с пеленок вряд ли кто это вспомнит, а дальше дети становились все неподъёмнее, чтобы их поднимать повыше к небу.

Мама вообще была, как бы это сказать, мало эмоциональна. Очень сдержанная, даже строгая. Лишний раз у нее не похохочешь, лишний раз и не забалуешь.

Однако она дала основу для правильного воспитания, которое продолжила бабушка. В итоге он вырос таким – способным, сознательным, с головой на плечах. Как обычно говорят в таких случаях, – нормальным человеком.

Он снова посмотрел на счастливых мам и повизгивающих от радости детей. Все-таки этого ему не хватало.

Роман перевел взгляд на фотоаппарат. Какие шикарные кадры можно было сделать! Но прежде чем жать на курок, то есть кнопку фотоаппарата, нужно разобраться во всем.

Он еще раз осмотрел двор. Оранжевой коляски не было, и девушки с уставшими глазами тоже не было. А вдруг она не появится? И причиной может быть, к примеру, поездка на дачу, в полном здравии всей семьи. Он посмотрел на часы: еще рано, надо подождать.

Взгляд задержался на песочнице. Мальчик и девочка лет трех-четырех что-то строили. Девочка в косыночке, повязанной на затылке, по-хозяйски давала задания, что-то поправляла, указывала в разные участки песочницы. Мальчик внимательно слушал, держа руки в узелке за спиной, кивал с серьезным видом, соглашаясь с хозяйкой. Потом перевел взгляд с песка на подружку, которая что-то продолжала говорить, и неожиданно поцеловал ее.

Рома захохотал: вон какие страсти творятся в песочнице! А мальчик – не промах. Девочка повернулась к нему и что-то сказала. Кавалер лишь шаловливо улыбнулся.

Из глубин воспоминаний промелькнуло что-то похожее. Он в садике, в красивой рубашке с динозавриками, с взъерошенными волосами. Хотя они всегда были такими. И красивая девочка Лида. Ее темные волосы всегда были собраны в хвост на макушке ярким бантом. Под кончиками челки открывались большие серые глаза. Розовые губки обычно улыбались. Она нравилась всем мальчикам их группы. И Рома даже жениться хотел. Но потом что-то произошло, что-то нехорошее.

Он не помнил, что именно. Однако ребенком он стал сторониться самой красивой девочки группы, и боялся даже посмотреть на нее.

Сидя на скамейке спустя более 15 лет, Рома пытался догадаться, что тогда случилось. Или что могло случиться? Ответа он не находил.

– Смотри, у Наташки свекровь приехала, – услышал он заговорщицкий шепот за спиной. Парень повернулся – на соседней скамейке сидели две молоденькие мамочки возле убаюканных в колясках детей и ели мороженое.

– И вправду. Чего это она, вдруг, с детьми решила погулять?

– Не знаю. Но точно не совесть проснулась.

Рома повернулся в сторону, куда смотрели девушки. Из подъезда многоэтажки с яркими полосами на штукатурке вышла женщина лет пятидесяти с оранжевой коляской. Она была высокая, статная, очень ухоженная. Короткие темные волосы завиты, очки на блестящей цепочке поблескивали. Летнее платье с большими цветами с расклешённой юбкой ниже колен. На ногах удобные босоножки на мягкой подошве. Справляться с громоздкой коляской ей явно было непривычно.

Из коляски послышался плач, женщина стала интенсивнее водить ручкой вверх-вниз и что-то напевать.

– Вот, пусть сейчас посмотрит сама, каково это – с двумя, – злорадно заметила одна из подруг за спиной.

– Это точно. Может, тогда подумают о том, что Натке нужно хоть немного помогать, пока она концы не отдала.

У Ромы внутри все похолодело.

– А сама-то она где? – вторая подруга задала тот же вопрос, который мучил начинающего фотографа.

– Не знаю. Может, мечты свои исполняет?

– Какие? – не поняла подруга.

– Как говорится, в постели я звезда.

– Чего-о?

– Спит, чего непонятного-то.

– И ты думаешь, что ради этого свекровь из своих элитных хоромов примчала?

Обе задумались. Дети в оранжевой коляске продолжали плакать, женщина катать коляску вперед-назад.

– Машины Димки, мужа, не видно.

– Уехал. Только куда – на работу или… по личным делам?

– Не нагоняй тоску.

Девушки продолжали смотреть на женщину, которая пыталась справиться с внуками. Она наклонялась над коляской, что-то говорила, водила ручкой вверх-вниз, снова наклонялась. Плач, похожий на кошачье мяуканье, продолжался.

Рома допил кофе и решил пойти на разведку. Он дружил с одногруппницей Настей Кольской. Студенты много общались, готовились вместе к занятиям, пока парень не отправлялся на работу, а девушка на очередное свидание.