Позитив - Страница 3

Он навел объектив на женщину. Она подняла тоненькую сигарету и словно обдумывала: делать ли следующую затяжку. Щёлк – Рома видел, каким выразительным получился кадр. Захотелось закрепить успех – Щёлк, щёлк, щёлк.

Женщина повернулась на звук и улыбнулась случайному прохожему. Затем сделала затяжку и медленно выпустила белую струю. Щёлк, щёлк, щёлк.

Она видела восторженный взгляд молодого парня. Для женщин за 35 это лучше любых комплиментов. Захотелось немного его подразнить – просто так, для поддержания своей формы. Когда-то и она была такой молоденькой и беззаботной – давным-давно, в другой жизни. Она улыбнулась, вспоминая свои 20 лет. Щёлк, щёлк, щёлк.

Перед тем, как пойти дальше, Роман решил поблагодарить прекрасную даму за прекрасные фото. Он приложил ладонь к сердцу, несколько секунд состоял, а потом поклонился, второй рукой отводя фотоаппарат в сторону. Женщина махнула кончиками пальцев и отвернулась.

Роман прошёл несколько метров, пересек оживлённую дорогу и снова повернулся в сторону женщины. Красивый силуэт в элегантной шляпе на фоне брызгов фонтана как прекрасный оазис за спешащими автомобилями. Щёлк, щёлк, щёлк.

***

Роман шел по широкой, выложенной брусчаткой, тропинке, вдоль кустов сирени. Он издалека увидел молодого мужчину, ему было около тридцати лет или чуть больше. И он был в таком же хорошем настроении, как и начинающий фотограф.

Одну руку он держал в кармане брюк серого льняного костюма, второй то и дело снимал серую сетчатую шляпу и надевал вновь, сдвигая ее вбок. Он счастливо улыбался, кружился в ритме своей внутренней музыки, готовый со всеми поделиться хорошим настроением и переполнявшим позитивом.

За мужчиной наблюдал не только Роман, но и сидящая на скамеечке молоденькая девушка в белом воздушном платье. Ее длинные русые волосы светились под лучами солнца, как нимб у ангела.

Пешеход поравнялся с юной барышней и галантно протянул руку, словно приглашая на танец. Такому счастливцу невозможно было отказать, девушка протянула худенькую бледную ручку и улыбнулась. Незнакомец легонько потянул ее к себе, девушка, смеясь, вскочила со своего места. Он поднял ее руку вверх, и она закружилась, воздушное платье приобрело форму колбы в лаборантской по химии. Сквозь белую ткань проглядывался стройный силуэт.

Мужчина ловко наклонил ее, подставив крепкую руку под спину, еще раз закрутил в своем вихре и вернул на место на скамеечке. Галантно поклонился и, танцуя, продолжил свой путь.

Увидев, что его фотографируют, мужчина снова снял шляпу, чуть наклонился вбок, держа ее вверх полами, затем подкинул, ловко поймал и вернул на место, по привычке сдвинув.

Роману не терпелось посмотреть фотографии. Если их сделать черно-белыми, они станут еще более выразительными. Он ухватился за эту мысль, задумавшись об ее истоках. Фотографией он занимался около часа, и то лишь глядя в продолговатое окошечко и экспериментируя на ходу.

Он понял, как на самом деле хотелось получить запретный плод. А потом вспомнил источник черно-белого цвета, и улыбка сползла с лица.

***

Когда не стало мамы, а папу забрали в тюрьму, Рома стал жить у бабушки Кати. Возраст у нее был немолодой, но опекунство в местной администрации пошло на встречу: в родном доме все лучше, чем в детском. Бабушка еще работала, так что могла их содержать. Других кандидатов-родственников у сироты больше не было.

Они жили дружно. Бабушка кормила его домашними пирогами, устраивая празднества с фирменным – вишневым, помогала справляться с уроками, приглядывала, чтобы его никто на улице не обидел, а по вечерам просила почитать ей вслух.

Бабушка с внуком не говорили о том, что произошло. Даже старались избегать тем, связанных с его родителями. Маленький Рома думал, что бабушка забыла про его маму, все-таки немолодая уже, память слабенькая. Но однажды застал ее плачущей.

Рома давно отправился спать, однако из-за духоты долго ворочался по мягкой постели. Поняв, что просто так не уснет, он решил сходить на кухню выпить стакан воды.

Спальня, где он теперь жил, когда-то была маминой, она выходила в другую комнату – зал. Сразу справа от его дверей стоял старенький телевизор на тумбочке. Дальше колыхались шторы от приоткрытого балкона.

Рома посмотрел влево. Диван, где обычно спала бабушка, был еще не разобран. Мальчик прошел у шкафов, закрывающих стену слева, до следующей двери. В кладовке находилась швейная машинка, были разложены клубки шерстяных нитей, спицы, куски ткани, защемленные в большие круги. Бабушка любила рукодельничать, сделав из кладовки свою мастерскую.

Если она рукодельничала, то крашенная деревянная дверь освещалась по периметру. Сейчас привычного желтоватого прямоугольника не было.

Откуда-то справа он услыхал всхлипывание. Рома направился в сторону темной кухни. Хотя это странно: если бабушка там, то почему не включает свет? Или решила сэкономить?

Мальчик пошел к арке, часть которой перекрывал стеллаж с книгами. Всхлипывание повторилось. Рома на цыпочках, стараясь не шуметь, дошел до коричневых полок и выглянул из-за потрепанных корешков.

Бабушка сидела у окна на табуретке, ссутулившись над какой-то бумажкой, и плакала. Поднимала глаза на освещающую помещение луну, крестилась, горько вздыхала и снова опускала глаза на листок.

Скрипнула половица, но бабушка не услышала звук из-за шума с оживленной дороги за окном. Она снова перекрестилась и достала из квадратного кармана кофты без рукавов платок.

Рома не знал, что делать. Пить ему перехотелось, можно было бы тихонько уйти, пока бабушка не заметила его присутствие. Но вдруг ей станет плохо? Она же старенькая, не сможет себе помочь. Им в школе рассказывали об этом, и что нужно делать в таких ситуациях.

Неожиданно табуретка отодвинулась, бабушка встала, продолжая смотреть куда-то на луну и прижав листок к груди. Рома растерялся еще больше. Добежать до своей комнаты он не успеет, и половицы могут скрипнуть. Выйти сейчас, будто, он только что встал, – бабуля не поверит: внук врать не умел. Хуже будет, если она обнаружит, что он спрятался и следит.

Пожилая женщина еще раз перекрестилась, вздохнула, положила листок на стол и направилась к выходу. Рома шагнул за стеллаж с книгами, боясь, как бы звук молотившегося сердца не выдал его присутствия. На всякий случай затаил дыхание, закрыв рот ладонями, чтобы случайно не выдохнуть.

Бабушка, едва шаркая тапочками по кругловатым доскам пола, прошла мимо стеллажа в ванную. Внук услышал, как щелкнула задвижка, а потом полилась вода.

Самое время бежать обратно в постель, но любопытство раздирало: что заставило бабушку плакать? Он прошел на кухню. На столе лежала черно-белая фотография мамы.

Она была красива. Клетчатая рубашка с закатанными рукавами, руки в садовых перчатках. Локоны чуть растрепаны и взгляд удивленный, будто она не ожидала этого кадра.

Эту рубашку Рома помнил, мама как раз ее надевала перед тем днем.

Почему мама умерла? За что папу посадили в тюрьму? Вопросов у подрастающего мальчика становилось все больше, однако бабушка не хотела на них отвечать.

Вода в ванной прекратила литься. Рома поцеловал черно-белую маму на фотографии, положил фотографию на стол и побежал в свою спальню, надеясь, что бабушка ничего не услышит.

***

Вздохнув от своего воспоминания, Рома повернул налево, к другой площадке для отдыха и увидел старичка. Он добродушно улыбался в белые усы, опершись обеими руками в тросточку и положив сверху подбородок.

Опрятный дедушка был одет в брюки в мелкую клетку, однотонную светлую рубашку, бежевую ветровку и кепку в крупную клетку, из-под которой виднелись белые локоны. Пожилой денди, не иначе!

Мужчина с интересом смотрел за всем, что происходит вокруг, улыбался прохожим и радовался солнечному деньку. Роман навел объектив фотоаппарата. Дедушка подмигнул, а потом расхохотался. Вся гамма позитива, исходящего от него, осталась на кадрах.