Повестка в монастырь - Страница 11

Если бы в глаза сразу не бросилась цель их приезда.

Старый храм стоял на небольшой возвышенности на краю деревни. Построенный, очевидно, давно, он состоял целиком из дерева, скорее всего из местной корабельной сосны. Когда-то он, видимо, был украшением всего пейзажа. Но сейчас храм представлял из себя жалкое зрелище. Купола вместе с крестами покосились набок и грозили рухнуть каждую минуту. Церковные ворота вообще отсутствовали, видимо, разобранные предприимчивыми местными жителями на дрова. Вместо окон – зияющие дыры, кое-где от стен отошли бревна. Даже издали было видно, что фундамент в некоторых местах просел и требовал полной замены.

– Ну, вот, – сказал эконом. – Как-то так.

Энтузиазм в его голосе уже полностью отсутствовал.

Монахи повернули к нему головы и пристально на него посмотрели.

– А я что?.. – Тот развел руками. – Говорил, что легко будет? Понимаю, что вдвоем трудновато. Но где людей взять? А те, которые есть, топор в руках не держали. У вас хоть какое-то понятие! Да и пришлю я вам людей. Сказал – пришлю, значит – пришлю. Попозже…

Отец Никон вздохнул.

– Жить тоже здесь?

– А где же? Ничего, сейчас лето, тепло. Печечка там небольшая есть: приготовить там, погреться… А к осени все и успеете.

– Да… – Почесал в голове отец Никон.

Монах Феодосий, как более молодой, постарался ободрить себя и окружающих.

– Ну, и ничего. Справимся! И не с такими делами справлялись. Правда, ведь?

– Вот и я говорю, что справитесь! – Обрадовался эконом. – А людей я вам обязательно пришлю!

Снова все грустно уставились на церковь.

Почувствовав затянувшееся молчание, эконом засуетился.

– Ну, давайте в машину. А то мне еще назад добираться!

Заскрипев тормозами и всем кузовом, «Нива» по пыльной дороге спустилась к селу.

Вблизи оно оказалось больше, чем им виделось издали с горы. Людей на улице практически не было. Старые бабульки сидели на лавочке и равнодушно провожали их взглядом. В огородах ковырялись то ли дачники, то ли местные жители, и тоже не обращали на них никакого внимания. Хорошая погода требовала рационально использовать каждый день для летних дачно-садовых работ.

Вблизи храм показался огромным. Действительно, когда-то на самом деле он был красивым. Представилось, как ярким маяком он издали привлекал людей, а колокольный звон разносился по округе, созывая на всех службу.

Сейчас же колоколов не было, а звонница практически разрушена.

– Да здесь работы на год! – Воскликнул отец Никон.

– Ничего, ничего! – Утешил эконом. – От вас никто сверхъестественного не требует. Только в божеский вид немного приведете, чтобы можно было отслужить литургию. Главное, успеть к престольному празднику.

– Ладно, давайте выгружаться, чего зря разговоры болтать! – Отец Никон повернулся и стал вытаскивать из багажника ящики.

Когда все было выгружено прямо на траву, эконом помахал им рукой, что-то прокричал напоследок, и «Нива», кашляя и чихая, медленно поползла в горку, обдавая окрестности синим и удушливым дымом.

Наступила тишина. Феодосий посмотрел в небо. Редкие облака плыли по голубому небесному морю, исчезая в бесконечности.

– Только с Божьей помощью и осилим. Правда?

– Правда! – Сказал Никон и стал затаскивать ящики внутрь храма.

Осторожно переступая по шатким доскам, он привалил ношу в угол и огляделся.

Сквозь щели в куполе пробивались лучи солнечного света. От пыли они казались светящимися столбами. Иконы на стенах отсутствовали. Видимо давно растащили или местные жители или охотники за антиквариатом. Алтарь почти разрушен, внутри свалены какие-то старые мешки и мусор. Видимо, когда-то святое место использовали как склад или подсобное помещение.

Отец Никон подошел к стене и похлопал ее рукой. Стена отозвалась теплотой и мягкой шершавостью. На вид показалась более-менее крепкой. В старые времена строили на совесть. Полы, правда, в некоторых местах подгнили и провалились.

Высоко под куполом ласточки свили гнездо. И теперь, потревоженные неожиданным посещением, они стремительно летали, возбужденно переговариваясь на своем птичьем языке.

Там, где стены сужались и переходили в свою верхнюю часть, проросла береза. Как она туда попала и как смогла вырасти – одному Богу известно!

Еще раз, оглядев взглядом внутренние помещения храма, он вышел наружу. Там уже Феодосий по-хозяйски осматривал фундамент.

– Цемента много потребуется, – сказал он. – Бетономешалка бы не помешала.

– А запитываться откуда? – Возразил Никон. – Электричества, видишь, нет. Вряд ли кто от себя даст. Придется вручную месить. Но это не самое сложное. Камни остались и их нужно только поправить. А вот что с куполом делать будем?

Они посмотрели вверх. Опоры купола то ли сгнили, то ли провалились вовнутрь.

– Менять основание придется. – Сказал Никон. – А это работы!… Ой-ей-ей!

Но почувствовав приближающее уныние, резко встряхнул головой.

– Ладно! С Божьей помощью! Давай работать! Нечего рассуждать попусту!

И они приступили к работе.

Есть такое выражение: «Глаза бояться, а руки делают». Когда работа уходит в бесконечность, надо не смотреть за горизонт, а просто делать свое ежедневное дело. И тогда результат придет, каким бы далеким и недостижимым он не казался.

К первому вечеру у монахов уже болели руки, а на ладонях образовались пузыри.

– Забыл про перчатки наш эконом. – Сказал Феодосий, перевязывая ладони чистой тряпкой.

– Да где все упомнишь, – попытался оправдать его Никон. – Подвезет.

Когда стемнело, храм уже был очищен от мусора. Снаружи подготовлены места для предстоящих работ.

Уже кое-что!

Настроение даже приподнялось. Храм словно умылся изнутри. Появилась надежда на успех.

– А не перекусить ли нам, брат? – Весело сказал Феодосий. – Целый день без еды!

– Можно! – Никон сел на пустой ящик. – А то ноги не держат. – Что у нас здесь с провиантом?

Он зашуршал пакетами, разворачивая еду.

Только принялись за трапезу, как в дверях храма показался мужичок в замызганном камуфляже.

– Добрый вечер, божьи люди! – Поприветствовал он. – А мне уже доложили, что здесь приехали храм восстанавливать. Что ж, хорошее дело! А то здесь только мастера растаскивать! Не уследишь! Ничего святого в душе!

Он протянул широкую и крепкую руку.

– Разрешите представиться! Василий Иванович! Глава местного поселкового совета.

Монахи встали и с поклоном пожали руку.

– Да вы садитесь-то! Я, вижу, еду вашу прервал.

– Ничего, ничего, – закивали монахи.

Василий Иванович почесал в затылке.

– Только вот что я вам скажу, – начал он без предисловий, словно предупреждая предстоящие просьбы. – С материалом и людьми я вам вряд ли помогу. И не надо мне на совесть давить. Нет у меня ничего! Нет.

– Да мы ничего и не просим, – сказал отец Никон.

– Вы, может, и не просите, так самому хотелось бы помочь. Я понимаю, что делаете хорошее дело. Нужное. А то местный народ совсем одичал. Бога забыли из-за своих огородов. Простых молитв не знают.

– Это плохо, – согласился Феодосий. – Вот для этого и восстанавливаем.

– Я вот всю жизнь в армии прослужил. – Сказал председатель. – Даже коммунистом был в свое время. Хорошо хоть к концу жизни к Богу повернулся. А некоторые так и уходят. Хоть и крещенные в детстве, а по существу – нехристи.

– Это вы правильно сказали, – кивнул головой Никон. – Крещенные в детстве, а в душе – нехристи.

– О-хо-хо! – Василий Иванович оглядел храм. В наступающих сумерках вид у святого места стал еще более понурым и жалостливым.

– Вот что я вам скажу. Вы тут ковыряйтесь, потихоньку. А я что-нибудь придумаю. Во всяком случае, доски подвезу. Некондиция, конечно, но если обтесать – пригодятся. С гвоздями тоже покумекаем. Думаю, правление выделит. Бюджет у нас хиленький, но на такое дело, думаю, что-нибудь найдем.

– Спасибо, очень будем благодарны! Не откажемся ни от чего!