Повести дерева Зы. Притчи про Лю и Мяо. Часть 2 - Страница 5

– То есть, вы хотите сказать, что мой вопрос – не по существу и похож на бантик, которым кто-то забавляется с котёнком? – попытался прояснить ситуацию Наги.

– Ну, что-то вроде этого – покивал Лю.

– А конкретней можно? Учитель, я вас очень прошу!

– А конкретней будет похоже на миску молока – расхохотался советник Лю.

Рассмеялся и Хитрый Наги.

В другой раз Наги спросил у советника Лю:

– Учитель, почему рассказывая об Атмане, вы сравнили путь к нему с путешествием каравана к далёкому и в тоже время близкому оазису. Разве бывает такое?

– Конечно, бывает: ты уже находишься в оазисе, он окружает тебя со всех сторон и сам ты – частичка его, но… – советник сделал паузу…

Наги непроизвольно подался вперёд…

– Но дух твой ищет источник всего этого великолепия, чтобы познав его, понять самое себя.

– Пока что я чувствую себя лишь верблюдом в этом караване – грустно вздохнул Наги.

– Ну и что, невелика беда! По крайней мере, ты честен перед самим собой, а это уже кое-что! – и советник Лю от души пожал пареньку его честную руку.

119. Как советник Лю и Хитрый Наги продолжили

разговор о насекомых.

Как-то Хитрый Наги сказал советнику, памятуя их давешний разговор о насекомых:

– Учитель, кажется, я нашёл, чему учат слепни и оводы.

– И чему же? – вежливо поинтересовался Лю.

– Оводы приспособлены питаться кровью коров, слёту пробивая их толстую шкуру. Укус овода очень болезненный. Стоит наклониться, он принимает человека за корову и начинает кружить, выбирая место атаки. Я научился тут же выпрямляться и отмахиваться веточкой. Веточку овод боится, думая, что это коровий хвост. Сами знаете, как коровы хлёстко стегают себя по бокам, прибивая кровосов. Так я научился обманывать сильного овода.

– А слепни? – спросил советник.

– Слепни, наоборот, мяконькие, они присасываются незаметно, ласково, но после их укуса кожа зудит так нестерпимо, что расчёсываешься в кровь. А заживает – тяжело и долго. Но они научили меня ещё больше, чем оводы: я перестал раскисать от ласковых касаний, знаю, что это – слепень. Чувствую нежное касание и сразу бью!

– Зато теперь я чётко распознаю людей-оводов и людей-слепней – продолжал Наги, переведя дух. – Все они охотятся на энергию других людей, но если "оводы" – прямые и жёсткие, их видно издалека, то "слепни" – нежные, ласковые, участливые, хотя ничуть не лучше. Присасываются нежненько, а потом куснут так, что мало не покажется – всё-таки ядные они твари!

– Сильно сказано, но это ещё не всё, думай, – ответил советник.

Дней через десять, Хитрый Наги вновь вернулся к вопросу о насекомых.

– Учитель, я понял! – сообщил он. – В поведении овода преобладает мужское поведение, а в поведении слепня – женское.

– Ладно, ответ засчитан – улыбнулся Лю, – только помни: слепни не учат избегать женщин, в ожидании коварства, таящегося за их ласками и нежностью.

120. Как советник Лю снова отвечал на вопросы о любви.

На многочисленные вопросы о природе любви советник Лю отвечал неизменно:

– Любовь – это энергия притяжения. Вы любите того, у кого есть энергии, нужные вам, но недоступные. Вы тянетесь к такому человеку, хотите быть с ним рядом… или требуете, чтобы он был рядом с вами. Но он тоже в свою очередь кого-то любит. Хорошо, когда вы взаимно дополняете друг друга. Тогда ваш союз крепок. Если одному из партнёров просто нечего дать, он – нелюбим. Отсюда – корни всех насильственных решений в вопросах любви – как на общегосударственном, так и на личном уровне.

– Учитель, что же делать этим "нелюбимым"? – озадачился Сайи.

– Учиться набирать нужные энергии, работать, коли ему это нужно.

– Но ведь йогой занимаются немногие.

– А кто им мешает? Впрочем, легче спрятать голову под крыло в надежде, что всё образуется само собой. Или идти проторенным путём насилия – над собой, над любимыми. Женщины должны быть свободными и выбирать тех, кого любят, а мужчины – заняты делом и не западать на женщин.

– Почему же многие, и мужчины, и женщины, хотят, чтобы их любили.

– Точно не знаю, – чистосердечно признался Лю, – наверное, они хотят быть нужными.

121. Как советник Лю отличал чистый поток от грязного.

Как-то советник Лю заглянул на огонёк к своему другу советнику Мяо. Мяо сидел в своё кабинете, обложенный рукописями, книгами, тетрадями и прочими носителями информации, удручённый, с осунувшимся лицом и помутневшим от усталости взглядом.

– Не вижу истины, – пожаловался он советнику Лю, – сколько перелопатил, а толку – ноль, – Мяо безнадёжно махнул рукой на ближайшую от него груду фолиантов.

Лю, знавший о работе друга, лишь покачал головой:

– Вряд ли тут есть что-то нужное, ведь это информация, извините, опосредованная, из вторых рук. А для дела годится только первичная – взятая непосредственно от природы.

Они вдвоём засели за работу и к вечеру завершили свои труды. Утомлённые, но довольные, советники вышли прогуляться на берег ближайшей реки.

– Друг мой Лю, – Мяо наконец-то задал вопрос, так занимавший его во время их совместной работы, – как вы отличаете первичный источник информации от опосредованного?

– Чтобы получать первичную информацию, надо в первую очередь выйти на чистые потоки энергии – вежливо ответил Лю.

– Но как вы отличаете чистые и нечистые потоки?

– Посмотрите, вот речка. Какую воду вы предпочитаете пить – чистую со стремнины или затхлую, собравшуюся у берега, с тиной, илом, зато – легкодоступную?

– Конечно, чистую! – ответил Мяо, плохо понимая, куда клонит Лю.

– Так и с энергией. Грязную добыть легче… толкаясь среди людей. То же и с информацией…

Лю замолчал, думая о чём-то своём. Молчал и Мяо в надежде на продолжение.

– Вот так и живём, – вздохнул Лю, – выходим на середину потока, пьём и учимся отличать чистую энергию от грязной.

122. Как советник Лю и Хитрый Наги отдыхали

у ручья в тени деревьев.

Как-то в знойный день, когда, казалось, камни плавились под лучами беспощадного Солнца, советник Лю и Хитрый Наги шли по пустынной дороге, над которой струился и дрожал раскалённый воздух. Наги делал все известные ему пранаямы и упражнения, помогающие перенести невыносимую жару, но всё равно чувствовал себя скверно. Советник же оставался на удивление бодр и относительно свеж, со скидкой на условия, конечно.

Они дошли до родника, где Наги наконец-то получил долгожданную передышку и свалился без сил в тени деревьев.

Однако, Наги не был бы Наги, если бы немного отдышавшись, тотчас не начал задавать свои вопросы:

– Учитель, говорят, до своего появления в столице вы жили бурной жизнью, полной приключений и опасностей. Почему вы променяли такую интересную жизнь на спокойную и даже, можно сказать, скучную?

– Мне и здесь не скучно, а опасностей – пожалуй, не меньше.

– И всё же?

– В некотором смысле я нахожусь на отдыхе.

– Э-эх! Я бы никогда не променял крутую жизнь на прозябание в тиши! – мечтательно закатил глаза Наги.

– Тогда почему ты сейчас отдыхаешь у ручья в тени, а не жаришься там – на солнцепёке? – усмехнулся советник.

– Я бы и отдыхал, если бы мог выдерживать зной как вы. Скажите, что для этого нужно сделать?! – вдохновенно воскликнул Хитрый Наги.

– Ничего особенного, только понять, что у природы плохой погоды не бывает.

– Бывает – не бывает… – пробурчал Наги, – а это что? – и он – махнул рукой в сторону раскалённой дороги.

Тишина была ему ответом, ибо советник ушёл в глубокое созерцание. Он безмятежно смотрел в никуда и блаженная улыбка витала на его губах.

123. Как советник Лю обсуждал с учениками

предательство, как явление.

Как-то ученики советника Лю не на шутку поспорили: "Есть ли в природе такое явление как предательство".