По тонкому льду - Страница 8

Уже одно слово «преемник» должно было бы всех насторожить. Но – увы! «Демократ» Ельцин, всю свою карьеру построивший на борьбе с советским реваншизмом, оставил неограниченную власть главному реваншисту. И оказалось, что все демократические завоевания не стоят ничего: при сохранении ельцинской Конституции, фактически отменены выборы губернаторов, выборы в парламент превращены в фикцию, а передача президентского поста «преемнику» стала нормой.

1. Ставка на фигуру, вышедшую из прошлой власти, не может быть окончательной. Человек из системы хорош для тарана, но плох как гарант дальнейшего демократического развития.

2. Законодательные и представительные органы, выбранные в условиях старого режима, несомненно должны быть распущены и переизбраны в новых условиях по новым законам.

3. При смене режима необходимы люстрация и публичные и гласные процедуры покаяния тех функционеров режима, которые все-таки собираются позже вернуться к политической деятельности. И уж тем более нельзя допускать создания партий под старыми названиями или публично высказывающих одобрение старому режиму. Любое попустительство к рудиментам старого режима приводит к неизбежному кризису, а необдуманность принимаемых ответных мер поражает новые проблемы.

4. Учитывая негативный опыт единовластия, для развития демократии в России должен быть парламентский строй, ибо без нормального парламента невозможна никакая демократия, а нормальный парламент возможен только тогда, когда он наделен реальными полномочиями.

5. Попрание демократии, даже ради ее самой, неизбежно ведет к тоталитаризму в будущем.

С чего может начаться в России истинная многопартийность?

Мировой опыт говорит нам: в большинстве развитых демократий главнейшие партии так или иначе, возможно, уже чисто исторически, связаны с определенными территориями. Например, в Германии правящую коалицию образует общегерманский Христианско-демократический союз и Христианско-социальный союз Баварии. В США две важнейшие партии прямо формировались по линии Север-Юг и сейчас во многом еще остаются привязанными к определенным регионам (например, пресловутый Библейский Пояс является базой Республиканцев).

Региональные партии есть в Италии. В Бельгии именно сейчас мы наблюдаем негативный вариант развития событий, но там речь идет скорее об этнической привязке партий к фламандской и валлонской части населения.

Характерен и пример Украины, где базой Партии Регионов является восток страны, а противостоящие ей силы опираются на западные области.

На фоне приведенных примеров тем более странно, что региональная структурированность партий в России всячески отрицается и игнорируется. Возможно, это именно потому и происходит, что укорененные в местных элитах структуры способны создать федеральной власти серьезные проблемы. Достаточно вспомнить, какой кровью далась федеральным структурам победа над «Отечеством», а ведь это была довольно аморфная и трусливая фронда! Представляется, что именно воспоминания о росте влияния региональных элит в 90-е годы заставляет нынешнюю власть принимать все новые и новые меры, направленные на всемерную централизацию.

В глобальной перспективе только с разрешения и всестороннего поощрения создания региональных партий и движений и общефедеральных блоков на их базе в России могут возникнуть крепко стоящие на ногах политические организации.

Естественно, будущим законодателям сразу надо предусмотреть возможность создания партий-однодневок и выработать прозрачные и понятные критерии, которые бы не позволили в очередной раз превратить партийную жизнь России в профанацию.

Возьму на себя смелость смоделировать условия, которые могли бы привести к формированию в России работающей и действенной многопартийной системы.

Отмена регистрации всех существующих федеральных партий.

Утверждение принципиального нового закона, способствующего появлению максимального количества партий.

Временный запрет на всероссийские партии и допуск к выборам в федеральный парламент региональных партий и блоков таковых партий, уже имеющих представительство в регионах (это позволит отсечь псевдопартии, которые в 90-е годы способствовали дискредитации идеи парламентаризма в России).

И вот что еще. Надо перестать лгать себе, что Россия такая уж единая.

Россия многообразная, и это хорошо. Уверен, что демократия только тогда будет устойчивой, а партии – жизнеспособными, когда люди будут видеть в партиях и политической системе в целом выражение понятных и близких им идей и принципов, а не набор абстрактных лозунгов, подменяющих конкретную программу.

Власть не может выиграть интеллектуально: что бы там ни писали некоторые странные люди о какой-то выдающейся креативности Суркова, в реальности все идеи, выдвигавшиеся властью, и тогда, и сейчас выглядят убого и жалко. В любой относительно свободной дискуссии даже лучшие провластные агитаторы обречены проигрывать (поэтому с некоторых пор никаких дискуссий на федеральных каналах не стало вовсе, а те, что остались, – чистой воды постановка).

Власть не может выиграть выборы честно – в нынешних условиях власть способна побеждать на выборах только в стерильных условиях (яркий пример – кампания по выборам Путина, когда ему не противостоял ни один реальный оппонент), а даже минимальная потеря контроля оборачивается электоральными провалами.

Тем не менее, у власти остается два ресурса, которые доступны оппозиции в крайне усеченном виде. И именно там, где можно применять их, власть неизменно добивается своих целей.

Во-первых, это насилие. Власть в любой стране мира, от Дании до Сомали, это прежде всего легальная возможность одних людей совершать насильственные действия в отношении других.

Разница лишь в количестве и качестве насилия, но главное – в обоснованности и обусловленности его применения. Российская власть, как и любая другая власть, имеет вполне легальное право применять насилие в ряде ситуаций.

Наивно было бы полагать, что какое-либо государство спокойно относится к идее группы лиц сменить власть насильственным способом. Специфика России в том, что вся энергия государства направлена не на обеспечение безопасности режима демократически сменяемой власти, а на обеспечение несменяемости правящей группировки. Тем не менее, даже если власть в государстве трижды тираническая или четырежды демократическая – она, несомненно, будет защищаться, обороняться и сопротивляться любой попытке себя свергнуть.

К сожалению, в современной России количество и качество насилия определяют не законы, а текущие потребности всей власти или отдельных ее представителей (вплоть до постового полицейского). Теоретически отдельный гражданин или сообщество граждан может противопоставлять государственному насилию какие-то свои силовые акции. В практическом смысле это и называется терроризм.