По тонкому льду - Страница 10

Примеров привести можно множество, но общая мысль уже ясна. Путинское государство нашло универсальный рычаг решения всех своих проблем – передавливание ресурсом и ресурсное же изматывание. Они не хотят, чтоб оппозиция сидела тихо и систематически готовилась, в том числе и ресурсно, к чему-то, что может кончиться локальной или глобальной победой (например, такой победой мог бы стать хороший результат оппозиции на выборах в Московскую городскую думу). Власти выгодно навязать оппозиционным активистам бесконечный марафон изматывающих ситуаций.

К сожалению, в рядах оппозиции все еще есть большое количество наивных людей, которые искренне полагают, что создать партию или принять участие в выборах – это простое дело и надо только захотеть. Соответственно, отказ от участия в каких-то выборах квалифицируется чуть ли не как дезертирство. Эти настроения усиленно подогреваются и властью – идите в суд и докажите, идите на выборы и докажите! Но надо понимать, что и поход в суд, и поход на выборы – это прежде всего деньги, деньги и еще раз деньги.

Втягиваясь в какие-то выборы, гражданское общество должно понимать: если шансов на победу или солидный результат нет, то участие в таких выборах обернется только ресурсной катастрофой и массовым разочарованием.

Надо ли участвовать в выборах? Надо.

Но ключевой момент – оценка своих ресурсов и возможных результатов. Власть способна с помощью всевозможных манипуляций и при условии более-менее жесткого контроля со стороны общества манипулировать в пределах 5 процентов (если контроль при подсчете невозможен, то тут обсуждать нечего – это Чечня). То есть если проходной барьер – 7 и рейтинг партии или кандидата в районе 7 процентов, то очевидно, что избирком выдаст цифру 3, 4, максимум 5 процентов. При рейтинге партии в 10—12 процентов обычно выдается цифра 6,99: да, мы видим, что у вас есть сторонники, и не отрицаем этого, но вот совсем немного вам не хватило, извините. Таким образом, перспективным для участия в выборах представляется рейтинг где-то от 15 процентов и выше. Это уже значительное количество избирателей, и власти в такой ситуации приходится дать какое-то количество мандатов.

Соответственно, оценивая перспективы участия в выборах того или иного партийного списка и кандидата, необходимо оценивать две вещи: реальные ресурсы и реальный рейтинг.

Причем реальные ресурсы – это не умозрительные рассуждения в стиле «ну мы как-нибудь в офисе листовок напечатаем, добровольцы все разнесут, и Иван Петрович когда-то обещал если что дать пару миллионов», а реальная сумма, имеющаяся в наличии, – причем речь идет о нескольких миллионах даже для очень небольшой кампании. Уже один вход в более-менее крупные выборы потребует миллионные расходы на первом этапе.

Давайте признаемся себе: в России сложилась абсурдная ситуация, когда за право поиграть в наперстки с опытными жуликами предлагается заплатить еще и солидные вступительные взносы. При этом надо быть готовыми к тому, что после проигрыша будет свист и улюлюкание на тему «никому вы не нужны, избирателей у вас нет, выборы были честные».

Таким образом, у оппозиции возникает сложная развилка – существование в режиме постоянного ресурсного истощения или же смена тактики и отказ от бесконтрольной траты ресурса (прежде всего человеческого, ведь в итоге дороже всего именно люди) в пользу проведения понятных и заведомо успешных кампаний – и не обязательно выборных.

Государству выгодно, чтобы мы снова и снова ходили в рукопашный бой на танки и вертолеты, оно к тому готово. Там, где хоть какое-то значение имеют финансы или силовые ресурсы, – там оно нас переиграет всегда и обязательно. Путинское государство прямо говорит человеку: хочешь заниматься оппозиционной политикой – готовься «влететь на бабки», а в идеале – стать нищим человеком с какой-нибудь идиотичной судимостью.

Поэтому надо создавать новые площадки и новые пространства борьбы, искать новые методы работы. Но главное – не распылять и так небольшой материальный и человеческий ресурс на бессмысленные игры.

Оппозиции в России надо выбрать большую и реализуемую цель, которая способна сотрясти фундамент нынешнего режима.

Волонтеров как значимого фактора политической борьбы Россия не знала до самого последнего времени. Вокруг разных людей и идей в какой-то момент могли складываться неорганизованные круги добровольных сторонников – но в дальнейшем все это разваливалось, люди разочаровывались и расходились. Более того, только работа с нанятыми людьми всегда считалась правильной стратегией, а возня с добровольцами – необязательным дополнением, без которого можно и обойтись.

Достаточно сравнить ситуацию 1990—1991 года с выборами думы в 1993 и президента в 1996 годах. Если в начале 90-х вокруг Ельцина и условных «реформаторов» существовала широкая группа общественной поддержки, которая ходила на митинги, изготовляла и распространяла листовки и газеты, то уже к 1993 году она значительно уменьшилась.

В 1996 году фактор волонтерства практически отсутствовал, во всяком случае, для Ельцина: все мероприятия в его поддержку организовывались за деньги и ценой напряжения всех ресурсов. Зюганов и КПРФ в каком-то смысле и до сих пор опираются на свою группу общественной поддержки: прежде всего это ностальгирующие по СССР граждане (причем не обязательно пожилые).

Почему же у коммунистов сохранились волонтеры, а у других политических сил, например либералов или националистов, до самого последнего времени ничего такого не было? Ниже мы рассмотрим эти вопросы более детально, а пока попробуем сформулировать общие проблемы.

Для развития и существования волонтерского движения вокруг политика или политической партии необходимы минимум четыре условия.

Во-первых, безотносительно выборов или текущей политической ситуации в обществе должны существовать разнообразные гражданские активисты и группы гражданских активистов, организовавшихся вокруг каких-либо идей или проблем: от помощи бездомным котятам до любви к компьютерным играм или сериалам, от глобальных проблем экологии и защиты прав человека до благоустройства своего двора или соседнего парка. Для Европы или США широчайшая сеть гражданских организаций, занимающихся самыми разными вопросами, – обычное дело. В России вся эта система находится в зачаточном состоянии, но очень быстро развивается, причем сразу во все стороны.

Во-вторых, должна быть какая-то общая, но в то же время гибкая многоуровневая идеология, способная в той или иной мере привлечь разных людей, даже несогласных между собой в деталях. В современном мире (частью которого является Россия, как бы некоторым людям ни хотелось думать иначе) таких идей всего четыре: левая, националистическая, либеральная и религиозная. Идей – четыре, но вариантов для их комбинирования – гораздо больше, и это создает возможности для консенсуса различных групп активности.

В-третьих, должна быть партия (или человек), которая эту идею исповедует, причем не только в предвыборные дни, но и безотносительно выборов. В России с этим все очень плохо: политики меняют партии и убеждения без каких-либо объяснений, и такое поведение никак не осуждается. Есть множество действующих политиков, которые в каждый новый выборный цикл выходят под новыми знаменами и не чувствуют по этому поводу никакого неудобства. Какие могут быть искренние и бескорыстные сторонники у политика, который на прошлых выборах был коммунистом, а на этих стал единороссом?