Последняя ночь на Извилистой реке - Страница 146

— Дэнни, я же не настаиваю. Я мог и ошибиться. Ты же сам знаешь: кто-то за двадцать лет почти не изменился, а кого-то пару лет не видел и с трудом узнал.

— Если это та женщина, о ком я думаю, мы с ней не виделись не двадцать, а почти сорок лет! Думаю, вряд ли это она, — вздохнул писатель.

Ему не терпелось увидеть неожиданную гостью. Но Дэнни не осмеливался надеяться, что это Небесная леди. С какого-то времени он вообще перестал надеяться. (Когда-то он надеялся, что с его любимым Джо не случится ничего ужасного. Он надеялся, что его отец благополучно переживет Ковбоя, а Кетчум умрет в собственной постели и с обеими руками. Дэниелу Бачагалупо надежда явно не покровительствовала.)

— Дэнни, неужели ты возьмешься гадать, как может выглядеть человек, которого ты не видел сорок лет? — удивился Энди. — Я только что тебе говорил: одни люди изменяются быстрее, другие медленнее. Неплохой материал для твоего романа, а? Я вот что подумал: может, мне догнать ее на снегоходе? Подброшу ее на остров, а если она окажется не той, о ком ты подумал, или ты не захочешь тратить на нее время, я отвезу ее обратно в Пуант-о-Бариль.

— Спасибо, Энди, не надо. Мы с Героем сходим на задний причал и встретим ее. Если мне понадобится твоя помощь, я тебе позвоню.

— Тогда вам пора выходить. Эта женщина отправилась раньше, чем я тебе позвонил. Шаг у нее широкий, и идет она быстро.

— Хорошо, сейчас выходим. Спасибо за хлопоты, Энди.

— Ты уверен, что обойдешься без моей помощи?

— Я ищу начальную фразу для первой главы, — сказал Дэнни. — Может, подскажешь?

— В этом я тебе не помощник, — ответил Энди Грант. — Но если у тебя возникнут неприятности с той женщиной, обязательно позвони.

— Никаких неприятностей не возникнет.

— Дэнни, когда пойдешь к заднему причалу, возьми с собой карабин. Оружие не помешает. Пусть и она увидит на подходе, что ты вооружен. Договорились?

— Договорились, — ответил Дэнни.

Карабин на плече писателя всегда приводил Героя в состояние радостного возбуждения.

— Не питай чрезмерных надежд, Герой, — сказал псу Дэнни. — Я почти уверен, что это не медведица.

От коттеджа до «писательской хижины» Дэнни шел, по колено утопая в снегу. Дальнейший путь пролегал среди деревьев и потому был менее заснеженным. Проходя мимо своего «кабинета», Дэнни крикнул:

— Первая глава, я еще вернусь! До скорой встречи, начальная фраза!

Герой бежал впереди. С наветренной стороны росла кедровая рощица. Туда часто забредали на ночлег олени. Либо пес их спугнул, либо, когда ветер стих, олени ушли сами. Герой разочарованно принюхивался: вероятно, чуял под снегом оленьи кучки. Там, где ночевали олени, снег был заметно притоптан.

— Поздно, дружище. Их уже здесь нет, — сказал писатель приунывшему Герою. — Ушли на Барклай-Айленд или на материк.

Пес принялся кататься по снегу в том месте, где ночевало стадо.

— Герой, это их не вернет. А если ты еще и вываляешься в оленьем дерьме, мне придется устроить тебе ванну с шампунем.

Вопреки утверждению, что собаки любят воду, Герой ненавидел мыться. Дэнни его особо и не принуждал. В доме на Клуни-драйв собачьим купанием занималась Люпита. Ей нравилось отчитывать пса за его прежние жизненные ошибки. («Ну что, сеньор Мачо, приятно жить без века? А теперь скажи: так ли уж надо было лезть в драку с тем псом?»)

Снега на крышу дедовой хижины намело не меньше трех футов, но писатель и пес лишь мельком взглянули на нее и пошли дальше. Если хижина и раньше считалась «нечистым» местом, теперь ее «нечистость» возросла. Ни Дэнни, ни Герою не хотелось столкнуться здесь с призраком Кетчума. Если старый сплавщик превратился в призрака, лучшего места для обитания, чем эта лачуга, было не найти.

Возле заднего причала снега было почти по пояс. В белой пелене появлялись разрывы, позволявшие видеть материк. Но и эти «окошки» не были ни прозрачными, ни постоянными. Они вдруг возникали и через мгновение исчезали. Дэнни силился разглядеть ангар для снегоходов, своеобразный материковый ориентир. Над тем местом клубилась снежная дымка. Зато ему удалось увидеть ледяную хижину рыбаков-подледников. Оказалось, она устояла на ветру. Но и ледяная хижина мелькнула всего на несколько секунд и растворилась в белизне. Снег продолжал падать. Значит, гостья, отправившаяся на Тернер-Айленд, успеет пройти половину расстояния, прежде чем Дэнни ее увидит.

Что малыш Джо говорил в тот день, когда они ездили на свиное барбекю? «Самолет. Не птичка». Но Дэнни тогда следил за Кэти, а не за небом. И опять-таки Джо заметил парашютиста: «Не летит. Падает!» — крикнул малыш. Вот тогда-то Дэнни впервые и увидел Небесную леди. Она совершала затяжной прыжок. В течение нескольких секунд она действительно падала, а потом раскрылся ее трехцветный парашют. Постепенно Эми становилась все различимее. Сначала наблюдавшие за ней поняли, что к ним спускается женщина. Потом все увидели: женщина спускается к ним совершенно голой. Но лишь когда Дэнни оказался рядом с нею в загоне, среди грязи и свинячьего навоза, — только тогда он увидел, какая это крупная и рослая женщина. И какая крепкая!

Сейчас писатель прищуривался, вглядываясь в снежную пелену, будто ждал, что на горизонте мелькнет самолетик, а в небе, как и почти сорок лет назад, раскроется трехцветный парашют.

Кем бы ни была идущая к нему гостья, она, конечно же, придет одетой. И появится внезапно (как появляются падающие на землю ангелы). Бесполезно всматриваться в снежную пелену. В какой-то момент женщина просто вынырнет оттуда, словно по волшебству. То ее не было, а через мгновение — вот она, уже недалеко от острова, идущая быстрыми, широкими шагами.

Дэнни лишь забыл, что Герой — охотничий пес и у него имелось одно вполне чуткое ухо и не утративший своей остроты нос. Вначале Герой глухо зарычал. Потом сдавленно тявкнул. Снежная пелена по-прежнему оставалась непроницаемой, но гончак уже почуял их гостью. Герой начал лаять раньше, чем Дэнни заметил приближающуюся фигуру.

— Замолчи, Герой! Не пугай ее.

(Если это Небесная леди, ее ничем не испугаешь.)

Когда Дэнни наконец увидел ее, женщина почти бежала к острову. При таком темпе, да еще с тяжелым рюкзаком за спиной, она наверняка сильно вспотела. Женщина расстегнула парку, а откинутый капюшон болтался за ее широкими плечами. Дэнни увидел ее светлые с рыжиной волосы. Они были чуть длиннее, чем тогда, в день ее прыжка. Писатель понял, почему Люпита и Энди Грант утверждали, что Эми моложе его, и даже заметно моложе. Когда она достигла причала, Герой перестал лаять.

— Дэнни, вы никак собрались подстрелить меня? — спросила Эми.

Писатель, который столько обманывался в своих надеждах, потерял дар речи. Он не мог говорить. Он мог лишь смотреть на нее.

Снег по-прежнему падал, и слезы на щеках Дэнни смешались со снежинками. Возможно, он и не догадывался, что плачет, но Эми увидела его глаза.

— Держитесь! Потерпите еще немного — я сейчас поднимусь. Мчалась сюда, как говорят, во весь опор.

Она скинула рюкзак, оставив его на причале вместе с лыжными палками. Потом сняла снегоступы и начала подниматься по заснеженным скалам вверх.

— Небесная леди, — прошептал Дэнни.

Это все, что он мог сказать. Ему казалось, что он сейчас растворится в пространстве.

— Да, Дэнни, это я, — сказала она, обнимая его и прижимая его лицо к своей груди.

Он беззвучно рыдал.

— О, да вы в худшем состоянии, чем я думала, — сказала Эми. — Но теперь я здесь, теперь вы мой, и вскоре все будет очень даже хорошо.

— Где вы были? — плохо слушающимся языком спросил Дэнни.

— Работала в другом проекте. Даже в двух. Все они оказались напрасной тратой времени. Но я постоянно думала о вас. Многие годы.

Дэнни не возражал стать «проектом» Небесной леди. Должно быть, у нее за эти годы было несколько таких «проектов», явно больше двух. «Ну и что с того?» — подумал писатель. Скоро ему исполнится шестьдесят три. Отнюдь не подарок.