Последний Герой! Том 10 (СИ) - Страница 6

— Как тебя зовут? — крикнул Артем стоявшему напротив него бойцу.

Конечно, Артем видел его и так:

Басир дуло Гази (Земля)

Ранг: Батал-Кабир

Но пусть скажет сам.

— Басир, — отозвался воин хмуро.

Голый по пояс он держал в руках саблю, на которой светились древние знаки. И, конечно, уж с ним Артем мог бы справиться за секунду. Изначальной идеей Бахраманда было отсечь Артема от ДСМП, что ему не удалось. И теперь шансов у Батал-Кабира не было.

— Я вижу в твоем прошлом, что тебе случалось убивать демонов, Басир, — сказал Артем. — Ты отважно дрался. И тебе не случалось угнетать слабых… Но служил ты всю свою жизнь разрушению, и это сейчас куда важнее.

— Я служил только Долине, — отозвался воин все также угрюмо.

— В чем-то это тебя оправдывает, — проговорил Артем. — Но знаешь ли ты, что, выращивая магический дурман, ты тем самым, открывал дорогу демонам в наш мир? Старейший не говорил тебе об этом?

На это Басир уже не придумал, что ответить. Разумеется, Артем не надеялся переубедить этих людей за один разговор. Но, показав свою силу, он, как минимум, заставит их задуматься. А этого пока было достаточно.

— Довольно слов на сегодня, — сказал Артем.

После щелкнул пальцами, и в его руке вспыхнуло Копье Героя. Пространство вокруг золотого острия исказилось, нарушая стабильность материи. Пусть демонов вокруг не было. Но Артем служил правому делу. Копье это чувствовало и готово было разить и давить, очищая для него путь.

Выждав секунду, Артем воздействовал на свое оружие, запирая его силу внутри, превращая на время в обычное копье.

Ему нужен был честный поединок.

— Готов? — спросил Артем.

Басир довольно долго молчал. Наверное, не меньше минуты. А после неожиданно поклонился.

— Благодарю тебя, Белый Демон. За то, что даешь мне шанс.

— Не обольщайся особо, — улыбнулся Артем. — Шанс небольшой.

— Я воспользуюсь им сполна!

В то же время.

Один из городов Западного Континента

— Ну давай, не тяни уже, — сказал доктор Джонс коллеге. — Все равно мы попадем в научный ад.

Держащий в руках конверт доктор Квятковски тут же вскинулся:

— С чего бы это? Эксперимент по всем правилам!

— Да-да, конечно, — усмехнулся Джонс. — Успокаивайте себя, коллега.

Квятковски ответил Джонсу раздраженным взглядом, но дальше спорить не стал. Вместо этого вскрыл, наконец, конверт с кодом и принялся вводить в программу данные.

Суть спора была, в общем-то, довольно формальная. Оба ученых прекрасно понимали, что достигнуть нормального стандарта проведения исследований у них не получится. Не в их условиях.

Слепые.

Двойные.

Рандомизированные.

Клинические.

А в идеале не просто исследования, а мета-анализ по ним.

И важно тут каждое слово!

«Слепые» — значит, что ни исследователь, ни подопытные не знают, в чем заключается суть эксперимента. Это лишает и первого, и вторых шанса специально или неспециально повлиять на результат.

«Двойные» — все объекты эксперимента делятся на две части. И настоящий эксперимент проводится только над одной из групп. Вторая половина получает плацебо, либо какую-то имитацию. И разумеется, никто не должен знать, какой объект в какой группе.

«Рандомизированные» — тут в общем все понятно. Распределение объектов и участников проводится случайно, а главное — на достаточно широкой выборке, чтобы исключить погрешность.

«Клинические» — эксперимент проводится в изолированных условиях, чтобы исключить влияние среды.

«Мета-анализ» — выводы делаются не на основе одного эксперимента, а на основе множества экспериментов, проведенных независимыми группами.

Понятно, что в силу объективных причин для них все это было недоступно.

Но, тем не менее, что Джонс, что Квятковски оставались учеными. Пусть и занимались сейчас не совсем законной деятельностью. И когда они встретили столько очевидную аномалию, то просто не смогли удержаться.

Ну а касательно правил эксперимента… Что могли, они сделали. Выборка была из десяти проб. Распределением настоящих и поддельных составов занималась ассистентка Квятковски — Дженифер. Девушка, которая обладала множеством внушительных достоинств, особенно парой достоинств… Но в их число, конечно, не входил научный ум. И уж она точно не понимала, в чем суть эксперимента. Она же поместила в компьютер пароль расшифровки данных.

Лаборатория находилась под одним из крупнейших на Западе химических производств, так что оборудована она была по последнему слову техники. И клиническую чистоту Джонс с Квятковски обеспечить могли.

Мета-анализ… ну, наверное, не в этот раз.

— Ну что там? — с любопытством спросил Квятковски.

— Кажется… — пробормотал Джонс. — Кажется… мы в заднице.

— Пять отрицательно, пять положительно?

— Пять отрицательно, пять положительно.

Квятковски горько усмехнулся. Как он и думал.

— Но почему, господи боже⁈ — вскочил со своего места Джонс. Учитывая, что он был атеистом, эти слова многое говорили о его настроении. — Почему⁈

Квятковски только пожал плечами.

Осколки.

То, что они производили в этой лаборатории вот уже несколько лет. Уникальные… видимо, все-таки предметы, а не просто материал. Уникальность их была в том, что они приобретали свойства только в определенных условиях. А условия эти… были совершенно нелогичны.

— Почему, черт возьми? Почему эффект от донорской крови в семнадцать и три десятых раза меньше, чем от крови насильственно умерщвленного человека? И эти свойства меняются за несколько секунд! От одного и того же человека! Это ненаучно!

— Ну, в чем-то наоборот научно, — пожал плечами Квятковски. — Наши изыскания помогли повысить эффективность начальной схемы в разы. Осколки вырастают быстрее, требуется меньше порошка. Интенсивность излучения почти в четыре раза выше…

— Вот именно! — всплеснул руками Джонс. — Интенсивность! Мы даже не знаем, что это! Не радиация, не магнитное поле, не холодный, мать его, термоядерный синтез! Черт знает что!

В ответ на это Квятковски только усмехнулся. Идеи Джонса с экспериментами он горячо поддерживал. Но прежде всего потому, что улучшение результатов приносило внеочередные премии. Наука его, конечно, тоже занимала, но в последние пару лет уже куда меньше. Появились деньги, появилась Дженифер…

В общем, ему и так было как провести время с пользой.

— Не расстраивайтесь, коллега, — сказал Квятковски, вставая из кресла. — Руководство нами довольно. Щедро финансирует любые наши исследования. Так что еще что-нибудь придумаем…

Джонс только махнул на него рукой. Явно все еще был слишком расстроен.

Сняв халат, Квятковски подошел к вешалке. И…

— Хм. Странно… Бил, ты мой чемодан не видел?

Кейса не было на месте.

Не то, чтобы внутри имелись какие-то важные документы… Из лаборатории они в принципе ничего такого не выносили. Режим секретности был тотальный.

Но именно сегодня Квятковски озаботился бутылочкой вина двадцатитрехлетней выдержки, которую он собирался распить с ее ровесницей. Там же лежал комплект нового нижнего белья для все той же Дженифер.

Джонс не ему не ответил. Он все еще что-то бормотал себе под нос, перепроверяя результаты эксперимента.

Озадаченный, Квятковски вернулся за свой стол. Заглянул под него, потом выглянул обратно.

— Что?

Он даже не сразу понял.

Ему показалось, что под столом кто-то был.

Он тут же снова нагнулся…

— Че пялишься?

— Э-э…

Квятковски сразу не нашелся, что ответить.

— Давай, еще скажи, что не пялился.

— Извините, — отозвался вежливый Квятковски.

Снова выпрямившись, он уставился в воздух перед собой.