Последний билет в рай - Страница 23

— Конечно, дорогая! Как твои дела, дорогая?! Солнышко не печет?

— Дурак!

Ото ж! Зато спать расхотелось.

— Кстати, а что ты такое Робинсону наплела?

— А чего? — невинным голоском пропела Галя. — Разрешил же…

— Да ничего, — пожал я плечами, хоть она этого и не видела. — Взгляд у него был странный. И намеки непонятные делал.

— А, забудь!..

— Не-не-не, выкладывай уже. А то сейчас воды зачерпну и на тебя вылью.

— А ведро у тебя есть?

— Не-а.

— Тогда обойдешься.

Я пробормотал под нос традиционное «ну и ладно» и молча уставился на дисплей. Как и предполагалось, Галя и минуты не выдержала:

— Просто девочки рассказали, что этот катер часто парочки выпрашивают — на пикник сплавать, романтическое свидание устроить, да просто покататься. Вот Робинсон и подумал…

Ага, плавучий дом свиданий! А я-то, болезный, еще удивлялся, зачем в каюте такой роскошный траходром. Что мы парочка, уже весь поселок знал — на этот счет имелось аж два источника информации: Викентий и Миша Кульман. Так что ничего удивительного в просьбе Гали для сухаря-доктора не оказалось. Страшно представить, что ему пришлось пережить, если в конце концов он сдался перед уговорами прекрасной половины коллектива: с его характером закрывать глаза на нецелевое использование научного оборудования было очень трудно, если не сказать невозможно. Перед внутренним взором возникла длинная шеренга рыдающих каждая на свой лад Галь, и я содрогнулся от ужаса, прогоняя видение. Тут одна-то всю плешь проест, если такую цель поставит, а если их много? Вот-вот, проще согласиться.

Сверившись с таймером на дисплее — до выхода из бухты еще семь минут ходу, — я выглянул из рубки. Любимая все так же блаженствовала в шезлонге, подставив местному солнцу плоский живот, разве что теперь не щурилась, а попросту прикрыла лицо смешной красной панамкой. Помнится, в процессе примерки я еще над ней поизгалялся, изображая злого и страшного серого волка, но Галю это не остановило, и шапка характерной расцветки полетела в кучку отложенных для покупки вещей. Петрович сидел на корме — судя по позе, завороженно уставившись на пенные следы от винтов — и задумчиво дергал кончиком хвоста.

Осторожно прокравшись в каюту, я вооружился намоченным в раковине полотенцем и с теми же предосторожностями вернулся на палубу. Встал рядом с Галей, стараясь не загородить солнце, про себя сосчитал до трех и бухнул ей на живот тяжелую от влаги и отменно холодную махровую тряпку.

Система тау Кита, планета Нереида, 20 декабря 2537 года, день.

Катер уже больше часа резал носом небесно-синюю водную гладь, когда наконец штатный сонар вывел меня из задумчивой полудремы предупредительным писком. Разобиженная Галя (со стороны, наверное, то еще было зрелище: нарезающий по крохотной палубе круги парень, размахивающая мокрым полотенцем рыжая девушка и не менее рыжий кот, упоенно орущий с блистера рубки) расстелила на корме плед и демонстративно разлеглась на нем, подставив местному солнцу спину. Я в отместку завладел шезлонгом, переместив его ближе к трапу, чтобы можно было одним глазом посматривать на дисплей в рубке, и блаженствовал, прикрыв лицо Галиной панамкой. Обязанности «водителя кобылы» свелись к выводу катера из бухты в ручном режиме. После этого оставалось лишь задать автопилоту примерный курс, и наш плавучий дом свиданий начал огибать остров по кругу, рассылая во все стороны невидимые волны сонара.

Я лениво выглянул из-под панамки. Пейзаж вокруг ничуть не изменился: все та же гладь, столь сочно-синяя, что, не будь в пределах видимости скалистого берега Флоранс да еще парочки островов по левому борту, отличить море от неба не представлялось бы возможным: граница полностью размывалась, рождая престранное ощущение паука на дне круглого аквариума. Красиво, но не как на Земле — слишком уж экзотично, спасибо спектру местной звезды и особенностям атмосферы.

Сонар перестал пищать, зато на дисплее появилось окошко с характеристикой обнаруженного объекта. Напрягать зрение не хотелось, поэтому я выбрался из шезлонга и нырнул в рубку, по пути нахлобучив панамку на башку Петровичу — тот так и валялся на блистере. Видимо, монтажная площадка показалась ему весьма удобной во всех отношениях, и он поспешил занять козырное место — вдруг я одумаюсь и составлю ему конкуренцию! Разубеждать напарника я не стал, ибо намеревался немного позднее разместить там выцыганенный эхолот — габаритами он как нельзя лучше для этого подходил, — и теперь начал постепенно готовить питомца к неминуемому изгнанию. Кот раздраженно фыркнул и одним движением избавился от подарочка, но я успел машинально поймать «красную шапочку» и нацепить себе на голову, на самую макушку. Не хочет — его проблемы.

Устроившись в кресле, я вчитался в справку и уже через несколько секунд окликнул Галю:

— Радость моя, прекращай дуться! Кажется, есть.

На палубе зашуршало, потом стройная фигура на миг перекрыла дверной проем — не знаю, как у мореманов он правильно называется, — и ненаглядная, сдернув с моей головы панамку, отвесила мне совсем не девичий подзатыльник. На мой возмущенный вопль она отреагировала предельно спокойно:

— Будешь знать. И вообще, вали отсюда.

— Я тебя тоже люблю! — хмыкнул я, освобождая кресло. — Давай рули в этот квадрат. А я пока с эхолотом разберусь.

— Без тебя знаю! — огрызнулась Галя, но больше для проформы — она уже с головой ушла в процесс программирования автопилота.

Я намеренно не стал изменять настройки сонара, так что тот выдал приблизительные координаты имевшейся в базе данных радиометки по умолчанию. Собственно, на это я и рассчитывал, но не думал, что удастся засечь нужное стадо с первого же раза. Впрочем, ничего удивительного — кому же еще, как не старым знакомым, ошиваться вблизи острова? Скорее всего, близлежащая акватория является их кормовыми угодьями, а мы — люди — случайные гости, затесавшиеся на исконную территорию афалин. Вот они и проявили любопытство, в награду заполучив метки.

— Петрович, мой рыжий друг, геть отсюда!

Я безжалостно смахнул кота с монтажной площадки, не обратив на его негодующий мяв ни малейшего внимания, и взгромоздил на освободившееся место ребристый кофр. Сенсор активации с готовностью отозвался на прикосновение, и громоздкий ящик, вцепившись в блистер вакуумными креплениями, разъехался аж на четыре фрагмента: откинулась крышка, оснащенная дисплеем, два ящичка выдвинулись в стороны, распушившись венчиками антенн, и открыли доступ к нижней части, украшенной кучей разноцветных диодов и стандартной сенсорной клавиатурой. Все это дело немедленно начало переливаться всеми цветами радуги, зонтики приемо-передающих контуров заерзали, обшаривая соответствующие секторы, а на дисплее высветилась объемная карта ближайших окрестностей. Я выщелкнул из основания прибора переносной терминал и устроился в давешнем шезлонге, погрузившись в работу. Обиженный Петрович боднул меня в ногу, но я рыжего зануду проигнорировал, так что пришлось ему убираться несолоно хлебавши. Впрочем, расстраивался он недолго — нырнул в рубку, видимо решив поискать утешения у Гали.

Быстро разобравшись с особенностями интерфейса старичка-эхолота, я задал прибору алгоритм действий и расслабился в шезлонге. Галя пока что вела катер к нужной точке, совсем незначительно отклоняясь от оптимального курса, так что корректировать направление не было нужды. Вот прибудем на место, там и начнется игра в пятнашки. Добытый с таким трудом девайс не зря назывался многофункциональным: помимо всего прочего он был оснащен портативным приемопередатчиком, способным засекать источники радиосигналов и определять, в какой стороне они находятся. С расстоянием до цели помогал разобраться достаточно чувствительный локатор, но пока что он был без надобности. Судя по карте, до квадрата 20–51 (в привязке к планетарной системе координат) идти нам предстояло не менее сорока минут.