Портал Л (СИ) - Страница 106

Возникало ощущение, что янтарные часы оттаскивают ее от него, они не давали ему к ней приблизиться. Мало того, и Женька не мог подойти к нему. Ночью особенно сильно ощущалось поле недовольства в комнате. Комната и весь янтарный номер словно поставил цель выгнать из себя Ларису и Женьку.

Утром Лариса с сыном пошли в номер, снятый Платоном. Он сидел один в номере и смотрел на дверь. Когда Лариса с Женькой вошли в номер, он вскочил с кресла:

- Обязательно надо было ночевать в его номере?!

- Но ты ведь убежал сам!

- Я вернулся.

- И мы вернулись. Мир, - сказала Лариса и поцеловала его впервые за длительный период.

А Родион привез эту редкую березу. Лариса проработала внешний вид гарнитура и сказала, что он принадлежал потомкам боярыни Морозовой. Ей поверили. Лариса, посмотрев на полуфабрикаты, вызвала Степана Степановича. Он, похудевший, но счастливый, явился перед ее глазами и вскоре запустил в производство комплект мебели на бывшей своей фирме: в результате каких-то махинаций, в которых сквозило имя Виктора, фирма перестала принадлежать ему, но суд вернул ее Степану Степановичу, когда Лариса приложила к этому руку.

Селедкин довел новый комплект с головами птиц до изумительного совершенства. Мебель сияла красивой поверхностью, сияли головы птиц на подлокотниках кресел. Все вздохнули, словно последнее время они и не жили на этой земле, а просто существовали без любимого дела.

'Дурное чувство - одиночество. И зачем Платон запустил нож в Самсона? - думала Лариса. - Теперь сам плутает неизвестно где, неизвестно с каким именем и внешностью'. Со Степаном Степановичем личные отношения Ларисы плавно перешли в служебные отношения: и так бывает между бывшими любовниками. Они отдалялись друг от друга. У нее в последнее время фаворитом был Родион - из-за добычи антикварных предметов.

Родион, находясь на морском побережье, познакомился с некой Полиной. Молодая женщина выяснила у Родиона, что он невинный как младенец. Она со смехом предложила ему снять на одну ночь самый дорогой номер отеля. Он не стал возражать. Посчитав в уме, он снял номер на сутки. Стоил он!.. Когда Родион увидел знакомый янтарь в узорах шкафа, он понял, что за это отдал целое состояние, и заскулил как раненый зверь.

Сапожник купил свои сапоги, но Полине об этом он ничего не сказал. А она сказала, что придет к нему на пару часов вечером. Родион в душе весь перевернулся: за два часа отдать столько денег! Снять на сутки! Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, за который он бы полмесяца ел!

Родион побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока у него есть деньги на дорогу. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!

Полина явилась в девять часов вечера в черно-белом платье, в черно-белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было. Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно-белой заколкой.

- Вот это номер! Класс! Хоть посмотрю, за что люди деньги платят!

Она присела на стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась по центру ног, и ноги во всей своей красе предстали перед Родионом.

- Отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся...

Родион готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал. В голове появилась мысль: собрать остатки денег, отдать этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но нет, он решил с детством распрощаться сегодня, поэтому достал деньги и отдал Полине.

Ужин уже стоял на столе в столовой: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родион Полину уже не хотел, он ничего не хотел, у него отшибло все желания, он не привык много тратить денег, он считал финансовые потери и не смотрел на красивую женщину. Полина открыла окно, выглянула на улицу и стала смотреть на море.

А у Родиона появилось желание скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть это жадное, по его меркам, создание. Любви в его душе не было, а было вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать, нищеты, правильно она его определила при знакомстве.

Он посмотрел на шкаф и улыбнулся шкафу - и... ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Родион посмотрел на часы, но те гордо двигали стрелки и не реагировали на Родиона.

- Полина, садитесь к столу, - выдавил Родион из себя первую любезность.

Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки и стала медленно перебирать столовые приборы. Он открыл неумело шампанское, налил его в фужеры. Она пить отказалась:

- Прости, но я шампанское не пью.

Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер. Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками. Он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения и просто ел, жевал. Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.

- Что ты ко мне пристаешь?! - закричал Родион неожиданно для себя и для нее.

Она оттолкнула его от себя. Он лег лицом на тарелку. Она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали. Он вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер.

Родион вышел на улицу и пошел к морю. Он дошел до скалы и стал смотреть на море. К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок и подошла к Родиону:

- Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый? Смотри: звезды, море, скалы. - И она раскрыла руки всему свету.

- Девочка, а ты почему вечером и одна? Не страшно?

- Здесь кто-то есть? Я не вижу! Ты не считаешься. Ты - галлюцинация собственной бездны! Тебя нет!

- Не обижай! Я вот он, весь здесь. Я - нормальный, можешь потрогать.

- Правда, что ли? - она коснулась его руки. - Ты смотри, человек! - Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

- У вас здесь принято в щеку целовать? Девушки подходят и целуют!

- Ты такой белый и пушистый, тебя и целуют, как игрушку.

- Мне много лет. Я взрослый!

- Да? А по тебе не скажешь!

Она тряхнула хвостиком и пошла к отелю.

Он оторвался от скалы и пошел за ней следом. Она остановилась, запрыгала на одной ножке, сказала, что острый камень уколол подошву. Он стал искать острый камень, который уколол ее подошву ног. Она, воспользовавшись моментом, залезла ему на плечи:

- Если ты взрослый, то вези меня до отеля, у меня там дело есть, - она крепко ухватилась руками за его подбородок.

- Почему вы, бабы, такие наглые?! - крикнул он. - Как бы мне отсюда скорей уехать!

- На мне поедешь? - спросила девушка и необыкновенно проворно оказалась лежащей на песке.

- Я понял: ты из цирка шапито! Лазишь по мне туда-сюда! Лягу рядом и никуда не пойду, чтобы тебя на себе не тащить!

Он лег на песок и стал смотреть на море. Она легла на него и стала смотреть в небо.

- Ты ведь не хочешь, чтобы я простудилась, лежа на песке? На тебе теплее.

От возмущения Родион молчал. Она перевернулась на нем и поцеловала в губы:

- Вкусный какой! Можно я еще поцелую не в щеку? - И она впилась в его губы своими губами.

Он осознал, что ему ее наглость нравится, и денег она не просила, он ответил на ее поцелуй неумело, но чувственно.

- Ты смотри! А ты еще и целуешься! - воскликнула девушка. - Пошутили и пошли.

- Требую продолжения поцелуев! - крикнул дурашливо Родион.

- Ты чего? Того? Мне некогда! - И она бегом побежала к боковому входу в гостиницу.

Он побрел в свой маленький номер. Через десять минут к нему постучали.

На пороге стояла Полина.

- Простите, так нехорошо получилось...